Наедине с тишиной

MISSIO — I Run to You

      — Давай сбежим, пока их нет?       Это стало последним выстрелом. Прямо в висок, точным ударом, пробившим голову Лаллемэнта насквозь. У него сердце затравленно быстро бьётся, когда Элиотт хватает его за руку, и они быстрым шагом идут в прихожую, натягивают куртки и выбегают из квартиры, забывая обо всём на свете.       У Луки в голове заедающей строкой комок мыслей скачет из одного полушария в другое. Он поступает правильно, когда они бегут по улице, хохочут и просто находятся лишь наедине друг с другом. Он поступает правильно, когда доверяется Демори там, в темноте запретной рощи.       Они идут по дороге, усыпанной листвой, и Лука чувствует, как дрожит. Ему не холодно, скорее наоборот — тело будто лихорадит от легких порывов ветра, а ещё от Элиотта, который светит фонариком телефона им под ноги, находясь так невыносимо близко.       Это невыносимо.       Телефон Луки сдох, и он благодарен тому факту, что не утрудился поставить его на зарядку перед тем, как пойти к Демори домой. Он забылся, не знал, что делать и как поступать. Но… теперь он тут, лишь с ним наедине.       — А это законно? — Лука немного носом ведёт, оглядываясь по сторонам. Вокруг одна темнота, звук колыхающейся листы и смех Элиотта, когда тот отвечает:       — Тебя это так волнует? — Элиотт вперёд бежит, раскидывая руки в стороны. — Это моё любимое место. Ты первый, кого я сюда привёл.       Это невыносимо.       Лука замирает, понимая, что, возможно, ослышался. Он улыбается, внимательно следя за Демори, и не может не спросить ещё раз:       — Я первый? — почти шепчет, одергивая себя. Ступает с ноги на ногу, ожидая ответа.       — Ты первый, — подтверждает Элиотт, и Лука забывает обо всём, делая шаг навстречу.       Демори за руку его хватает и тянет вглубь туннеля. Они будто в том самом фильме, и если это действительно так — Лука хочет, чтобы они не останавливались. Продолжили свою игру, ведь впереди, в самом конце его ждёт вознаграждение.       — Нравится? — Демори показывает ему настенные картинки. Необычное граффити расположилось на всех стенах, словно так и надо. Красивыми, иногда не совсем точными линиями, разные узоры заполняют блёклые потрескавшиеся стены, делая это место особенным.       Луке хочется сказать, что Элиотт особенный. На губах трепетно застыли непроизнесенные слова. Он говорит другое, вкладывая в каждую букву иной смысл:       — Это необычно, — почти шепотом, оглядываясь по сторонам. По спине ползёт страх сомнения, некого недоверия, но он слепо поддакивает, не смея останавливаться.       — Ты что, боишься? — Элиотт на миг исчезает, оставляя Лаллемэнта в кромешной тьме.       Ему стыдно, но это действительно так. Он не боится темноты, не боится странных звуков извне. Он лишь боится потерять, не видеть глаза Элиотта, не наблюдать его искрящуюся улыбку. Хуже этого только смерть.       — Может быть немного и боюсь, — оглядывается Лука. — Да ладно тебе, куда ты пропал?       Лука судорожно пытается уловить высокий силуэт в темноте, схватиться взглядом за образ Демори и, наконец, найти его. Он слышит, как начинается дождь, и оборачивается на выход.       Ему не верится. Это и правда сон.       Будто другая вселенная. Совсем другая реальность.       Элиотт неподвижно стоит под стеной дождя и улыбается. Лука не выдерживает — делает шаг вперёд, тем самым определяя свою судьбу. Он видел всё это, отчетливой картинкой вспоминает тот самый фильм. Не может сдержаться — улыбается, поднимая ладони вверх. Тянется пальцами к фигуре Демори, замечая, как тот отвечает ему.       Прикосновения.       Пальцы переплетаются с чужими, нежно скользя в ладони друг друга. Элиотт сжимает их руки, взглядом ловя каждую улыбку Лаллемэнта.       Лука не может выдержать. Подаётся вперед и целует.       Страстно и в тоже время нежно накрывая губы Демори, ощущая их вкус. Он чувствует руки на своём лице — обжигающие прикосновения заставляют его податься вперед ещё сильнее, буквально срастаясь в единое целое с Элиоттом.       Это и правда невыносимо.       Они целуются. Нежно, мягко, будто только сейчас это и важно. Остальное уходит на задний план. Хлоя, парни, мама. Сейчас есть только они — Лука и Элиотт. Прикосновения, что кажутся такими сюрреалистическими. И поцелуи, поцелуи, поцелуи, каждый из которых делает Луку таким счастливым.       Дождь накрывает их обоих, обжигающими каплями падая с небес прямо на них. Врезается стеной воды, делая этот момент ещё более интимным. Их одежда уже давно мокрая; они пропитаны водой с головы до пяток. Элиотт на миг отрывается, его глаза блестят, и Лука ощущает тепло у себя в груди — это то, чего он ждал так долго.       Они обнимаются, поднимают взгляд к небу и гулко смеются, осознавая, что сейчас происходит. Им не верится, не хочется думать, что это так, пустяки. Хочется доказать свою преданность. Свою любовь…       Лука хватается руками за талию Демори, притягивая того к себе.       — Теперь уже не боюсь, — а всё остальное неважно.

Есть только это мгновение — поцелуи, объятия, и Элиотт, чьи касания сводят с ума.