Градусы

      Сколько главу не переписывай, а всё не то! Слова не те, да и мысли тоже… даже погода уже не та…

***

      Проснулся я с болью в голове и под звуки какой-то попсовой песни, которая играла на полную катушку, из-за чего окна моей машины дрожали от каждой ноты. Довольно противное пробуждение, если ты не отрубился на какой-то тусе. Тебе явно не до веселья. Единственное, что хочется делать в такие моменты, это беспощадно убивать…       Но я откинул последние мысли в сторону и потянулся в пояснице. Тело ныло, и теперь я понимаю, что всё же стоило разложить передние сиденья прежде, чем впасть в сон. Если я сегодня смогу двигаться, это будет подарком Судьбы.       Музыка продолжала наседать на уши, но уже не бесила. Вообще, я пацифист (хотя по мне этого и не скажешь), поэтому, даже если бы моё настроение не задалось, я бы не полез к незнакомым людям с кулаками и предъявами. Да и парковка не мой дом, а общественное место… хотя, с первым я могу и поспорить.       Неожиданно, впереди что-то пошевелилось, и я перекинулся через проём между сиденьями. Тик посмотрел на меня одним сонным глазом и завалился обратно. Я вновь удивился его способности оказываться в запертых местах, но быстро оставил его в покое и решил, что пора начать новый день. Какое там сегодня число? Шестое сентября? Никаких праздников там не намечалось? Вроде, нет… точно, сегодня же День чтения книг! Жаль только, что книг у меня под рукой и нет… все были на телефон закачены, чёрт.       Так, чем больше я сижу здесь, тем больше эта попса въедается мне в мозг. Что ещё за девочка-пати? Ай, неважно…       Вылезаю из машины и чувствую, как мои барабанные перепонки кричат мне счастливое «Пока!» Кто вообще так громко слушает музыку?! Да ещё и на повторе! Странные люди…       Решаю долго у машины не задерживаться и, закрыв дверь, иду в здание заправки. Кто-то в спину мне свистит, но я игнорирую всяческие призывы меня, не-меня и Сатаны. Спасибо, моё утро и без того стало ещё одним «неповторимым». Захожу в магазин и слишком резко закрываю дверь. К счастью, никто этого не видел и не слышал: пусть на парковке и были шумные ребята, в магазине было чёртово перекати-поле. Лишь Такер стоял по форме у прилавка. Он окинул меня холодным взглядом и продолжил читать какой-то журнал. Я наблюдал за ним: длинные пальцы аккуратно держали самый кончик странички, такой же бледной, как и ногти Такера, а после переворачивали свою «пленницу» и брали новую. И так страница за страницей, пока он не цыкает и начинает смотреть на меня, как на придурка. — Я так вижу, тебя даже граната не разбудит? — язвит он и снова переворачивает страницу. — Я не сплю, — выхожу из транса и чешу затылок. Волосы жирные… надо бы помыть. — Просто наблюдаю. — Наблюдательный до пизды, — замечает Такер, а я кривлюсь. И как у тебя мастерски получается портить настроение? — Иди уже. Только глаза мозолишь. — Ты чё такой нервный? — интересуюсь я прежде, чем ухожу в служебку. — Недотрах или недосос?! — Помочь хочешь? — в этот момент весь мой пыл достигает своего пика и резко затухает. Если хотя бы один из нас не будет спокоен, то ничем хорошим это не закончится. А я напомню, я пацифист. — То-то ты больно счастливый и лучезарный.       Когда до моих ушей вновь доносится: «Девочка-пати в офигительном платье», — я понимаю, почему он такой бешеный. Бедному Крейгу-мать-его-Такеру не дали поспать какие-то придурки. Какой он бедный и несчастный, прям пиздец тошно от его несчастности. Нехер было в кузове спать, индюк-переросток. Того, глядишь, меньше бы голова болела.       И когда я успел стать таким токсичным?!       Я выдыхаю и сжимаю пальцами переносицу. Главное, спокойствие, Стэн. Давай, спокойней, думай. Драка — это последнее, чего ты хочешь сейчас.       «Чего ты действительно хочешь?»       Сказать, какой он мудак и уёбок. Сказать, чтобы он не думал, что только он тут самый несчастный. Сказать, что в нём слишком много дерьма.       «Чего ты действительно хочешь?»       Набить ему ебало. Основательно. Начистить. Табло.       «Чего ты действительно хочешь?» — Тебе таблетки от головы принести? — спрашиваю его после долгого молчания и пытаюсь смотреть настолько по-доброму, насколько вообще могу. Чего я хочу? Помочь ему, блядище, хочу. Ненавижу всем сердцем, прям до скрежета зубов и вздутых вен на шее, но помочь хочу. Не умею думать о себе, потому и хочу помочь. Пусть живёт счастливый, а то в мире и так хуил полно. А в Крейге, вроде, не всё ещё потеряно.       Он молчит, поэтому я принимаю его игнор за согласие и ухожу в служебку за таблетками. Нахожу не сразу, но, всё же, быстро, поэтому в следующие минуты я оставляю пачку колёс и бутылку воды возле Такера, а сам ухожу в нашу с ним каморку, где переодеваюсь в рабочую форму.       До конца дня мы с ним не разговаривали. Каждый был занят своим делом: я на складе лелеял товар, а он отпускал покупателей от кассы.       И вот я вновь сижу в кузове, укрыв ноги пледом, и листаю свой блокнот. Ещё не темно, но и не слишком светло, так что на небе уже виднеются первые, совсем прозрачные звёздочки. Впрочем, на них я смотрю довольно редко, потому что в голове накопилось очень и очень много мыслей за сегодня. Я писал, а буквы выходили из-под карандаша. Мне не особо нравился мой нынешний почерк, да и предложения выходили какие-то сухие, но я писал, потому что не мог иначе. Это как у художников: если заканчиваются идеи для этого холста, переходи к следующему. Ты всё можешь, твои силы и возможности не иссякли, просто перенаправь их в другое русло. Так и я: не мог думать, зато воспоминания ложились на бумагу просто прекрасно. Видимо, так сказывается моя депрессия.       Когда воспоминания кончились, я перечитал их. Мне не понравилось, и я вырвал листок.       Тяжело вздохнув, я вновь было принялся за карандаш, но на глаза попались незнакомые буквы. Слишком кривые, слишком длинные, слишком не мои. Что это ещё за комментарии? А кто закрасил это слово красным квадратиком?! Да ещё и с двух сторон! Что здесь вообще было?!       Кому пришло в голову трогать мои вещи?!       Ясен хрен, кому.       Факеру.       Я вскочил на четвереньки и смотрел на красные пометки. В моей голове всё не укладывалось, зачем он исправлял мои заметки. Поиздеваться решил?! Однозначно! Отомстил мне за сегодняшнюю утреннюю нервотрёпку… если это так, то я реально ему морду набью.       Так, Стэн, подумай головой. Ты пацифист, какие ещё кулаки?       Разум идёт к чёрту. Я в истерике. ПРЯМО СЕЙЧАС Я ОХУЕТЬ КАКАЯ ИСТЕРИЧНАЯ СУКА, ЯСНО?!       Нет, подождите. И в правду, чего это я… он всего лишь сделал какие-то пометки. Я же мог спокойно спросить его об этом потом… так почему я прямо сейчас стою перед кассой и тычу своей записной книжкой ему в лицо? К чему эта очередная сцена? — Что не так? — спокойно интересуется Крейг, видимо, игнорируя свою проделку.       Что не так? «ЧТО НЕ ТАК?» — ТЫ МЕНЯ СПРАШИВАЕШЬ?! — Зачем ты рисовал в моих записках? — скриплю зубами, хоть и стараюсь сохранять хладнокровие. Ага, шло на хер это хладнокровие. — Я не рисовал, а исправлял. У тебя в некоторых моментах был написан бред собачий, — фыркает он и бросает взгляд на клиента. — Может, отъедешь и мы потом поговорим? Моя-то смена ещё не закончилась. — А тебя кто-нибудь просил исправлять?! — всё же вспыхиваю я и бью блокнотом о прилавок. — Или ты здесь самый умный?! — Чего ты бесишься? — он старается быть спокойным, но хмурые брови выдают с потрохами. Что, говнюк, бешу тебя, да?! — Это моё обычное состояние! Да, я истеричка, но не тебе меня осуждать, понятно?!       Такер посмотрел на меня так, будто сегодня у психушки день открытых дверей. В прочем, я был бы не против там поселиться на парочку недель. После всей этой «сказочной роудтрип» мне очень нужна была помощь специалиста.       Клиент, стоящий рядом с нами, по-крепче сжал свои покупки. Не бойся, не задену. Мой психоз распространяется не на всех подряд. — Подожди меня на улице. Я закончу смену и мы с тобой поговорим, хорошо? — он сжимает переносицу пальцами и смотрит на меня с несколько секунд, а потом переводит взгляд на клиента. — Мне правда нужно доработать.       Бесит.       ОЧЕНЬ БЕСИТ. — Хорошо, — процедил я сквозь зубы, взял свой блокнот и вылетел из магазина. Ну ничего, сука, я тебе всё потом выскажу. Только выйди…       Кажется, Такер научился читать мои мысли, потому что его смена, которая должна была закончиться спустя минут десять, не заканчивалась уже как полчаса. Я пару раз подходил к двери, чтобы посмотреть, там ли он вообще, не свалил бы куда-то, а в ответ мне улыбался Стив. Хорошо, Факер, я даю тебе последний шанс: если ты не явишься в короткие сроки, я оставлю тебя здесь, а сам попытаюсь пересечь границу. И даже если у меня ничего не получится, я не вернусь сюда, слышишь? Не вернусь!!!       Чертыхаюсь и иду к машине. Плюхаюсь в кузов. Дуюсь. Дуюсь, как ребёнок. Я был настолько взбешён и обижен, что не обратил внимания на очередную компашку, что зависала неподалёку от меня. Один из парней что-то активно рассказывал своей девушке, повиснув у неё на шее и тыча бутылкой пива в меня. Я не слышал, что он там нёс, потому что не хотел, и потому что с их же стороны очень громко играла музыка. Я бесился в себя и думал о том, лишь бы они не подошли ко мне. Настроения разговаривать не было совсем, зато гавкаться я был горазд. Я же мастак в этом… но, надо приберечь для Такера. А то ещё недополучит моего внимания и «ласки».       Вдруг музыка со стороны затихла, и я услышал, как один из парней рассказывал своим друзьям, что с ним «произошло». Судя по тому, что вставить слово ему дали только сейчас, друзья у него такие себе… я прекратил их осуждать, когда парень стал тыкать в меня пальцем. Вот же… не мог ослепнуть хотя бы на пару минут, нет? М? М-М-М?!       Собаке — собачья жизнь. Мудачью — мудаки-друзья.       Я решил не провоцировать ни компашку, ни себя, и просто пересел в салон. Вообще, сумерки наступали быстро, а вместе с ними крался холод, поэтому я залез в машину, чтобы отогреться. Не знаю, поверите ли вы в мои отговорки… Я и сам себе не верю…       Всё ещё бесился в себя, пока сидел в машине и грел руки у печки. Вот такой я человек: сижу и тихо бешусь, а потом, если накатит чего-нибудь, разложу перед человеком всю свою подноготную. Всё в деталях и подробностях. С приписками, комментариями и пометками. Людям мерзко слышать, как я поливаю говном и грязью всё и вся. Мне, если честно, тоже. Как будто плевок в душу. В свою. Не плевок, а ведро слюны, что полетело с высотки. И об асфальт. Ведро в днище, слюни в землю. Прекрасно.       Обычно, я нылся Кенни, потому что он умеет слушать. Но бывало и так, что я ныл и перед Баттерсом. Он тоже хороший слушатель, хоть и немного странный… ну да, попробуй в Южном Парке будь нормальным. Здесь либо геем, либо алкашом, либо мудаком. Блин, так и не смогу поздравить Баттерса с днём рождения. А ведь он заслужил!       А теперь я нылся Крейгу. Зашибись, просто замечательно! Один неудачник ноется другому неудачнику! Звучит, как описание максимально плохого фанфика…       О чём я вообще?.. и сам не знаю. Чего я действительно хочу? А нужно ли мне вообще чего-то хотеть? Для чего люди живут? Чтобы что-то хотеть? Глупый смысл жизни… но… наверное, у меня точно такой же.       Чего я хочу? Я хочу… много чего хочу, да вот на все мои хотелки ни знаний, ни денег не наскребёшь. Хочу быть знаменитым писателем, хочу нормальных отношений, хочу нормальных друзей… можно умножить Кенни раз так в десять? И Баттерса возвести в квадрат. Пожалуйста…       Я хочу, чтобы моя «сказочная роудтрип» наконец закончилась. Я устал торчать на заправке и таить надежду на завтрашний день. Я устал от того, что не могу выбраться отсюда.       Я устал от себя и своих мыслей.       Устал.       Ещё пару минут наедине с собой, и я сойду с ума.       Водительская дверь хлопает, и я поднимаю глаза на Такера. Он смотрит сквозь окно за мной на расшумевшуюся компашку, и я смотрю на неё вместе с ним. Какой-то парень засосал другого, а их друзья стояли и хлопали им. Ну, хоть кому-то весело. — И с чего ты вдруг закатил истерику? — спрашивает он, когда я поворачиваюсь обратно. Лицо спокойное, чёлка струится сосульками, полотенце отдыхает на макушке. Помните, я говорил, что Такер до ужаса чистоплотный? Так вот прямо сейчас я чувствую себя свиньёй по сравнению с ним. Сколько я уже не мылся? Шесть дней? Молодец, Стэн, продолжай в том же духе.       Я вновь выпал из транса и повторил вопрос Такера в своей голове. Кислота из желудка вновь полезла на язык.       Потому что мою истеричную натуру нужно держать в тонусе. Выкуси. — Мне кажется, я ясно выразил причину своего недовольства, — скрещиваю руки на груди и смотрю в точку за лобовым стеклом. Мусорка. Прекрасно! — Говоришь, как зануда, — отвечает Такер и откидывается на сиденье.       Мы молчим, и меня бесит это ещё больше. Он ничего не делает, ни говорит, а я бешусь. И чего бешусь? Самому непонятно…       Смотреть в одну точку надоело очень быстро, поэтому я вновь повернулся к шумной компашке и наблюдал за ними. Те двое парней, что недавно сосались, сейчас обнимались и улыбались друг другу. Рядом с ними стояли парень и девушка, которых я видел раньше. Он тоже поглядывали друг на друга, пока их друзья тихо смеялись над своими шутками. Мило. Как в подростковой книжке… и почему моя жизнь не книга?       Ладно, какой-то бред в голову полез. Надо перезагрузиться, обдумать всё хорошенько… — Пойду помоюсь, — бросаю Такеру и открываю дверь машины. — Ага. Там всё есть, если что не найдёшь — спроси у Стива, — отвечает он и закрывает глаза.       В ответ молчу, а после хлопаю дверью. Шумная компашка не обращает на меня внимания, поэтому спокойно дохожу до здания. Открываю дверь и натыкаюсь на Тика, который сидел и мылся под самой дверью. Стив уже скучал за кассой и читал какую-то книгу. Интересно, если я попрошу у него книжку, он мне её одолжит? Он поднял на меня свои маленькие глазки и кротко улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. — Что-то случилось? — интересуется он и ненадолго откладывает свою книгу. — Нет, ничего не случилось. Просто решил принять душ, — отвечаю я и неловко чешу затылок. — Душ — дело хорошее, — кивает Стив и ненадолго задумывается. — В принципе, там всё есть. Если чего-то не найдёшь, можешь взять со склада. Я спишу, как просрочку. — Хорошо, — киваю и ухожу в служебку.       В коридорчике, который состоял из четырёх дверей, было как-то через чур темно. Я, конечно, понимаю, Стив человек старый, с места практически не двигается, да и электричество экономить надо, но можно было хотя бы дежурку оставить? И нет, меня не бесил тот факт, что здесь темно. Меня бесило то, что я опять полез в темноту и опять навернулся. Ничему меня жизнь не учит!       Короче говоря, я перепутал двери и случайно зашёл на склад. И всё бы ничего, да вот ступеньки здесь неудобные: слишком короткие, чтобы можно было сделать хотя бы один шаг. Ну я и полетел. Долетался. Благо, не утопился. Надо перестать читать русскую литературу: слишком она омрачает мои мысли. Странный народ!       Встаю с пола и отряхиваю джинсы от пыли. Надеюсь, коленки не сбил, а то, что руки опять поцарапал, так это не велика потеря. На мне, как на собаке. Быстро заживёт. Хотя, мои мигающие в зеркале синяки говорят об обратном.       Мне надоело стоять в ещё более непроглядной темноте, я наощупь поднялся по ступенькам, закрыл дверь на склад и в этой кромешной тьме (правильно, дуракам закон не писан), нащупал выключатель. Спасибо, что без фокусов и происшествий. С первого раза толкнул нужную мне дверь и зашёл в ванную. Очень удачно мне подвернулась стиральная машинка и порошок. Не долго думаю и закрываю дверь на щеколду — кидаю свои шмотки в стиралку. Набираю программу и первые несколько секунд пялюсь в стекло барабана. Водичка медленно поднимается, пенка бьётся и крутится.       Бьётся и крутится мой мозг от того, насколько я тупой. Стэн, мой хороший, а сменную одежду ты откуда возьмёшь? Членом наколдуешь?!       Так, Стэн, спокойно. Все лишь одежда. Это все лишь одежда, которой нет. Это не причина для очередной истерики. И вообще, тебе ещё не надоело беситься?       Понимаю, что не надоело.       Решаю оставить все проблемы на потом и просто залезаю в кабинку. Вода бьёт горячими и хлёсткими струями, но спустя считанные секунды остывает и медленно стекает по телу. Да всё на мгновенье словно останавливается. Что ж, душ и вправду помогает снять стресс. И смыть всякие ненужные мысли…       После вылезаю из душа и замечаю, что моя одежда уже отстиралась. Решаю кинуть её на змеевик, а сам перевязываю бёдра полотенцем и, заметив краем глаза зеркало, утыкаюсь в него. Свежий, с поникшими глазами и синяками на шее. Ничего нового.       Неожиданно для себя замечаю в стаканчике, что стоял на раковине, нераспакованную щётку, которая теснилась между двумя использованными. Мне кажется, или это намёк?       Распаковываю.       Чищу зубы.       Я такой интересный!       Кидаю щётку в стаканчик и выхожу из ванной. В коридорчике всё также горел свет, поэтому новых приключений мне ждать не пришлось. Толкаю дверь в каморку и тут же щёлкаю выключателем: хватит, натерпелся. Быстро нахожу свою униформу и какие-то потрёпанные шорты, переодеваюсь в них и, игнорируя весь дискомфорт и смущающие взгляды, возвращаюсь в пикап. Такер, как прикованный, сидит всё на том же месте и что-то чита…       Опять, сука, мой блокнот.       Стону в себя.       Открываю дверь и залезаю на пассажирское. Молчу. Жду, пока он сам поймёт, что чужое трогать нехорошо…       Не понимает.       Твою мать. — Тебе не кажется, что брать чужие вещи без спроса, это плохо? — спрашиваю настолько холодно и спокойно, насколько могу. К счастью, душ немного поумерил мой пыл, и теперь я не заводился с пол-оборота. — Я ничего не исправлял. Просто читал, — цыкает Такер и кладёт мой блокнот на панель. Я облегчённо выдыхаю. — Успокоился? — Да, — киваю и смотрю пустым взглядом себе в ноги.       И снова мы сидим в тишине. Как же он меня бесит этой своей неразговорчивостью… Так, Стэн, успокойся. Хватит с тебя сегодня бесилок.       Компашка напротив вновь включила очередной трек слишком громко, что окна в моей машине затряслись. Если честно, меня это не особо волновало. Я и так сегодня весь день с музыкальным сопровождением. Да и сейчас как-то было не до музыки и компашки…       Надо переодеться.       Желательно, без компании Такера. — Курить не хочешь? — уклоняюсь от прямой просьбы и чешу ладони. Господи, лишь бы он не посчитал меня странным! — Хочу, — отвечает Крейг и поджимает губы. Не хочет. Не-а, ни разу. — А ты хочешь? — Нет, — пожимаю плечами и невольно касаюсь шорт. Чёрт, почему я такой лошара?       Нет. Это не я лошара. Это всё Такер! Я здесь ни при чём!       Какого чёрта, Стэн? Ты же… не такой.       Действительно, чего это я…       Сжимаю переносицу пальцами и выдыхаю. Просто попроси. В этом нет ничего сложного… — Не мог бы ты выйти? Мне нужно переодеться, — тихо произношу я и смотрю на Такера слишком жалобно. Он даже кривится на пару секунд. Либо это я лишнего додумал в свете фонаря.       Без лишних слов он вылезает из машины и утыкается в её так, что я вижу его спину. В следующую секунду он достаёт сигареты и закуривает. В прочем, смотрю на него недолго, после чего откидываю спинку сиденья назад и достаю из-под водительского кресла свою сумку. Быстро достаю какие-то свои вещи, а то, во что я переоделся после душа, кидаю на заднюю панель, куда после закидываю и свою сумку.       Теперь лучше.       Смотрю на то, что Такер всё ещё курит. Думаю, можно потравить лёгкие вместе с ним.       Вновь выхожу из машины и подхожу к Такеру. Стреляю у него сигарету, и теперь мы курили вдвоём. Компашка за нами продолжает своё веселье ещё одной попсовой песней, из-за чего на пару минут становится дурно. Ничего не имею против попсовой музыки, всё-таки, я меломан, но иногда становится не по себе. Кажется, у меня разболелась голова…       Такер выкидывает свой бычок куда-то в сторону и открывает дверь машины, чтобы залезть обратно.       Я стою ещё какое-то время, а потом тоже залезаю в машину, на передние сиденья и пялюсь в открытую на Крейга через зеркало заднего вида. В темноте он втыкает в свои ногти и ковыряет их, словно ищет нефть. Наверняка в его ногтях что-то интересное! Но… здравой частью ума я понимал, что он пытается подобрать слова. Не знал, с чего начать, что спросить.       В отличие от меня, постоянного урагана с моторчиком жопе, Такер более… он ни спокойный, ни хладнокровный, ни отстранённый. Он словно… машина. Тоже с моторчиком, но не в одном месте, а где-то в груди. Как у компьютера системник. С моторчиком такой. И проводками… постоянно работает, пыхтит, что-то да делает. Ему не важно, что происходит вокруг, он просто выполняет своё дело. Оттого и корпус у системника есть. Чтобы никто не трогал.       Так и у него. Корпус. Оболочка. Так и кричит: «Не трогай!»       Неуютно.       Я кладу руки на руль и снова отгоняю все свои мысли. Какая разница, у кого какой моторчик. Все мы люди. Из плоти, крови и костей. Плоть, кости и кровь…       Снова бросаю взгляд на Такера через зеркало и пытаюсь выловить из темноты хоть какие-то его очертания. Но даже так я знаю, что Крейг, вообще-то, красивый. Да, красивый, тонкий, словно куколка. Такая, фарфоровая, свежая, с весёлыми рюшками. Она также легко прыгает с места на место и ни о чём глубоко не задумывается. Зачем реалии, космосы и дороги, когда есть момент? Всего миг, короткий миг, короткий…       Чёлка у Такера тоже короткая. Конечно, не обрезанная под корни, но короче моей. У него вообще стрижка лучше, чем моя. И склад лица, и тело. Всё лучше…       Да вот только глаза одинаково пусты. Мы оба не знаем, что делать. Сломанные марионетки, люди-инвалиды, перегоревшие процессоры. Всё это мы — два неудачника, о которых никто и книгу не напишет. Зачем писать про то, что никогда не случится? Зачем писать про то, что нематериально? Материально… Кости, кровь и плоть… — Мы все так гонимся за внешностью, что совсем позабыли про то, что внутри нас, — произношу каким-то не своим голосом и откидываюсь на подголовник. — А что внутри нас? — спрашивает Такер. Наверное, думает, что я опять буду затирать про что-то духовное. Про прекрасный внутренний мир.       Не-а. Чёрта-с два. — Органы, — отвечаю и пересекаюсь в зеркале со взглядом. Пустота. В моих тоже. Как и в голове… — внутри нас полно органов, которые могут принести дохренище бабла вместо того, чтобы их потерять. А люди делают пластические операции там, где они не нужны. Бьют тату, хотя им не идёт. Вставляют всякую херню в тело, хотя это не красиво. И всё лишь для того, чтобы выделяться. Но «выделяясь» мы лишь создаём новую серую массу. Так неинтересно. Уже не интересно. — А что интересно? — Естественность. Живая натура. Кривые зубы, синяки под глазами, обычные чёрные волосы. Мы и так индивидуальны, а люди этого не понимают. Они прыгают вверх, не понимая, что прыгают в потолок.       Крейг хотел было что-то ответить, но настроение язвить у него не было. Не выспался. Не удивительно… это моя поэтичная натура всегда тут как тут.       Смотрю в окно, где отдыхала шумная компания. Кажется, теперь они не такие шумные: музыка утихла, людей возле машины тоже поубавилось. Только ревел мотор, да кто-то перекрикивался между собой. Но и это скоро быстро стихло. И вот вновь тишина. Звенящая тишина.       Звенящая тишина моей души.       Не осталось во мне никаких возмущений, претензий и прочей мишуры. Всё выветрилось, когда я летел лицом по лестнице склада. Всё смылось со струями воды в душе. Всё утонуло в этой тишине. Ничегошеньки не осталось. Ни дум, ни головы, ни органов. Ни-че-го.       Конец.       Занавес.       Такер что-то кряхтит и выходит из машины. Я тут же хватаюсь за ним, и вываливаюсь из-за водительского сиденья. — Ну и куда ты? — быстро спрашиваю его и хватаю за запястье. — Ретируюсь, — кривится он и пытается вырвать руку, но у него ничего не выходит. Я слишком сильно сжимаю его запястье. — Отпусти. — Сперва ответь, почему ты читал мои записки, а потом я тебя отпущу. И вообще, хватит спать в кузове: простудишься!       Тараторю так, что даже губы за словами не поспевают. И откуда я такой шустрый? Только же был похож на улитку во время гонки. — Господи, — выдыхает Крейг и всё же вырывает руку. — Ты обо мне беспокоишься?! — Да! — Вау!       Смотрим друг на друга. Не мигаем. Понимаем всю абсурдность нашего диалога слишком нескоро, поэтому Крейг лишь тяжко вздыхает и смотрит на меня таким взглядом, будто я капризный ребёнок. Вообще, я и есть капризный ребёнок, но не об этом. — Я решил почитать, что ты так увлечённо строчишь в своём блокноте. Извини, что не спросил твоего разрешения. А теперь я могу идти? — холодно, резко, неискренне.       Мы все вскипаем при разной температуре. И пусть я не силён в химии, но если сравнивать меня и Такера, то я — эфир, а он — железо. Тридцать пять и почти три тысячи. Несовместимые градусы.       Несовместимые люди.       Отмахиваюсь и залезаю обратно в машину. Ужасная реакция. Ужасное чувство. Какой я ужасный…       Машина дёргается и замолкает. В машине ничего не слышно. Я в вакууме. Вакууме двух миров: внешнего и внутреннего. Никаких мыслей, никаких обид, никаких чувств. Я не знаю, что со мной.       Но в следующий миг я взрываюсь, подобно звезде-гиганту.       Взрываюсь и растворяюсь на тысячу осколков.       Вот и всё.       Прошлый Стэн Марш умер.       А вместе с ним и я…