Презумпция невиновности

      Оказавшись с семьей на улице, Анастасия глотнула морозного воздуха и, уткнувшись в окровавленную куртку сына, наконец-то дала волю слезам.       — Ма, ну ладно тебе, обошлось же всё.       Владу было в высшей степени неловко, что из-за него мать весь вечер была на нервах.       — Неизвестно ещё обошлось или нет. А если тебе почки отбили или еще что? — всхлипнула женщина.       — Насть, мы тебя сейчас домой завезем, а сами в больницу, — распорядился мужчина, успокаивающе гладя жену по спине.       — Коль, да в какую больницу? Нормально всё, мне раны обработали, — заартачился парень.       — Возражения не принимаются, — Николай кивком указал на автомобиль.       Несмотря на то, что после автокатастрофы прошло более десяти лет, Удальцов так и не смог сесть за руль и как только перевез в столицу Настю, запретил ей водить машину. Изначально она восприняла эту новость как нелепую блажь и попыталась пошутить про «лишение права на свободу передвижения», но узнав о причинах такого поведения, извинилась, и больше эта тема в семье никогда не поднималась. Как психолог, Николай понимал, что у него амаксофобия, но как простой человек перебороть этот страх так и смог. Выручало то, что на занимаемой должности ему полагался служебный автомобиль с водителем, именно на нем они и отвезли Настю домой, а затем поехали с Владом в больницу.       Как только Николай проводил супругу до квартиры и вернулся в машину, Влад полез с расспросами.       — Почему ты с мамой приехал? Я же просил ей не говорить.       — У тебя телефон долго не отвечал. Она попыталась мне дозвониться, но сам знаешь, пока Губанов на больничном, я вместо него врио. Естественно, гораздо больше звонков и бумажной волокиты. Из-за этого у меня тоже было недоступно, поэтому Настя и приехала в министерство. Когда ты позвонил, она как раз была у меня в кабинете.       — Да, дела… — неопределённо протянул парень.       Приехав в больницу и сдав подростка в надежные руки врачей, Удальцов вышел покурить. Неспешно затягиваясь и невидящим взглядом уставившись в темноту, он анализировал события на редкость прескверный дня. Вдруг мужчина спохватился и достал мобильный. Вначале задумчиво покрутил его в руках, затем набрал СМС: «Не спишь?». Только высветилось окно «Успешно доставлено», как раздался звонок.       — Уснешь с вами, как Владик?       — Пока на обследовании, новостей ещё нет. Ты как себя чувствуешь? Я только сейчас подумал, может тебе тоже к врачу надо?       — Без паники, товарищ полковник. Из дома в такое время я точно никуда не поеду. Вовка, конечно, отрабатывает приемы карате, но не интенсивнее обычного.       Настя знала, что сейчас, несмотря на подавленное состояние, муж улыбнулся.       — Передай ему, что папа скоро приедет, он и притихнет, — расплылся в улыбке при упоминании о малыше Николай. — Если почувствуешь недомогание, сразу звони. Надеюсь, что мы скоро приедем.       — Жду вашего возвращения.       — До скорого.       Удальцов, рассматривая заставку на телефоне с изображением семьи на фоне заснеженных склонов, в очередной раз поймал себя на мысли, как кардинально отличаются последние три года от предшествующих десяти лет кромешного ада. Он и подумать не мог, что жизнь изменит ничем непримечательная поездка в Саранск…       Когда за год пара десятков командировок в отдаленные и не очень регионы необъятной страны, все города смешиваются в один неказистый ком. В какой-то момент начинает казаться, что все населенные пункты, независимо от климата и часового пояса, похожи один на другой. Память фокусируется лишь на конкретном фигуранте. Газовщик, Палач, Кукольник… Кого только не переловил их отдел за эти годы.       Изначально командировка в Мордовию ничем не отличалась от сотни остальных. Более того, Николай сам туда даже и ехать не хотел, считая, что Андрей с местными операми вполне справится и без его помощи. Теперь даже страшно представить, не сорвись он тогда на это дело, не было бы сейчас рядом самых близких людей. Всё-таки прав был старина Хэм, что человек один не может… Все равно человек один не может ни черта…       Сложная, но интересная и горячо любимая работа, быстрое продвижение по службе, очередные и внеочередные звания. Как ни странно, но никакие формальные регалии не приносили хоть сколько-нибудь ощутимого чувства удовлетворения. Они все померкли и перестали быть значимыми после гибели жены и сына. Годы, прожитые на автопилоте, бесконечный вал из иезуитских преступлений, попытка утопить горе в крепком алкоголе… Спасение удавалось находить только в постоянных разъездах, которые здорово отвлекали от самобичевания. Николай давно махнул рукой на личное счастье и отдал себя целиком службе, но внезапно в жизнь вмешался «его величество случай» и вновь столкнул со Стрелецкой.       До сих пор в ушах стоял голос Насти, когда она неуверенно окликнула его со спины: «Удальцов?». Радостная встреча после стольких лет разлуки. Не хочется признаваться даже самому себе, что нервничал тогда, как мальчишка. Не знал куда деть руки, вцепился в очки, как в спасательный круг. А уж, какая буря эмоций настигла, когда она попрощалась с этим бандюганом фразой: «Целую. Пока». И что это было? Ревность? Он не имел никакого права ревновать её, но как же не хотелось верить, что слова местного опера могут оказаться правдивыми. Она словно считав его мысли и скрестив руки на груди, заверила, что работу с личной жизнью не мешает. Сейчас уже смешно вспоминать, как извинялся, а потом еле выдавил из себя приглашение на ужин. И как поник после отказа, но тут же сам себя одернул, что Настя ему ничего не должна, и они просто старые приятели. Уже гораздо позже узнал, что в тот вечер она не могла не столько из-за работы, сколько из-за чемпионата республики, где участвовал сын.       Вдруг воспоминания Саранска сменила картина их знакомства. Он, подающий надежды молодой адъюнкт*, выступающий на научной конференции, и она, студентка МГУ, засыпающая его вопросами во время выступления. Сначала он малодушно предположил, что она зачем-то хочет его завалить, но когда девушка подошла уже после выступления, продолжая расспрашивать, опасения развеялись. Из конференц-зала они плавно переместились в буфет, где он за чашкой кофе рассказывал о своей работе. Нарочито небрежно, словно вскользь, сказал, что участвовал в поимке Чикатило. Перед глазами отчетливо прояснился образ ее восхищенных, васильковых глаз. Пара месяцев ни к чему не обязывающих встреч и его отъезд в ФБР. Та стажировка много дала ему в профессиональном плане, но разлучила со Стрелецкой на долгие годы.       Тряхнув головой, словно отгоняя воспоминания, он щелчком отбросил окурок и зашел в здание больницы.       В приёмном покое около кабинета стоял врач, давая напутствия Владу.       — Как он, доктор?       — Перелом ребер и носа, сотрясение мозга и множественные гематомы, но организм молодой, справится. Подозрения на внутреннее кровотечение и пневмоторакс не подтвердились. На ближайшее время обеспечить постельный режим и исключить любые физические нагрузки. При соблюдении всех предписаний, можете восстанавливаться дома.       Поблагодарив и попрощавшись, мужчины вышли на улицу.       — Коль, а чтобы ты сделал, если бы я действительно был виновен в преступлении?       Удальцов внутренне подобрался, запуская руки в карманы брюк.       — Отмазывать, пользуясь служебным положением, не стал бы, но лучшую защиту обеспечил.       — Платон мне друг, но истина дороже. Я тебя еще больше зауважал.       Влад хмыкнул и неуклюже ткнулся лбом в плечо Николая.       — Поехали домой, философ, — мужчина аккуратно приобнял подростка за плечи.       Настя вышла в коридор на звук от поворота ключа в замочной скважине.       — Что врач сказал? Почему даже не позвонили? — нахмурилась женщина.       — Травмы не опасны, повода для госпитализации нет, можно дома отлеживаться, — отчитался жене Николай.       — Ты как себя чувствуешь? — тут же перевел тему Владислав, снимая верхнюю одежду как в замедленной съёмке.       — Нормально, футболист только пинается.       — Скорее кикбоксер, раз так ногами лупит.       Влад наконец-то справился с курткой и прикинул, что поднять руки и водрузить одежду на вешалку сейчас сложнее, чем взять сотню в рывке*.       — Нет уж, баста. Хватит нам в семье и одного боксера, — возразила Настя.       — Ну, вы его еще на балет отдайте, — презрительно поморщился парень.       — Вот родится и сам решит, чем будет заниматься. Я может тоже хотела, чтобы ты в художественную школу ходил, а не в секцию бокса.       — Ага, и тогда бы меня точно запинали сегодня, — продолжал препираться подросток.       — Вот как объяснить этому непутёвому ребенку, что не распускай он руки, отделался бы малой кровью?       Вопрос женщины был скорее риторический, чем адресованный Николаю. В подавляющем большинстве случаев Удальцов старался дипломатично не вмешиваться в их отношения. И сейчас вместо того, чтобы ввязываться в словесную баталию, он молча забрал у Влада куртку.       — Я спать, — прервал поучения матери парень и, скинув обувь, скрылся в своей комнате.       — Спасибо за Влада, — шмыгнув носом, Настя уткнулась в форменный китель мужа.       В ответ Николай нежно прижал её к себе.       — Настюш, пойдем спать. Сегодня у всех был тяжелый день.              До недавнего времени Галина Николаевна искренне считала, что с такой работой, она совсем разучилась удивляться. Но последние события убедили ее в обратном…       Во-первых, подкованный в юридическом плане мальчишка. Не каждый взрослый сохраняет такое хладнокровие на допросе и знает свои права при задержании. Наличие отчима в звании полковника, конечно, объясняло знание уголовного процесса, но почему-то Рогозину «терзали смутные сомнения», что Юрка Антонов отличает патологическую анатомию от судебной экспертизы, а сын Шустова знает, что такое штанцмарка*.       Во-вторых, Удальцов. С Николаем она была знакома достаточно давно, в том числе была в курсе события, которое разделило его жизнь на «до» и «после». Но о его женитьбе Галина не знала. Коля никогда не распространялся на личные темы и не носил обручального кольца. Возможно, о чем-то известно Круглову, когда-то шефствовавшему над юным лейтенантом Удальцовым, но после допроса он сразу уехал, и полковник не успела с ним поговорить.       Самым большим сюрпризом стал результат экспертизы ДНК. Невозможное, чтобы быть случайным, совпадение в генетике с Лисицыным и вероятность отцовства девяносто девять процентов. Это при том, что ни Константин, ни Влад, судя по всему об этом не в курсе. Гале вдруг вспомнился преподаватель по семейному праву, любивший повторять, что отца своего ребенка знает только мать, да и то не во всех случаях. Знает ли сама жена Николая, кто приходится отцом её ребенку? Скорее всего, да, но вот собирается ли она сообщать это кому-либо из заинтересованных лиц… Нельзя сказать, что парень уж очень похож на Костю, но из-за разбитого лица судить пока сложно… Что-то от Лисицына в юноше определенно было: коренастое телосложение, темные волосы. А вот глаза явно от матери, еще в допросной Рогозина обратила внимание на контраст алой крови и голубых глаз.