Часть вторая. Ллойд и капитан-альбинос

      Наступает второй день заключения в проклятой циклопической горе.       Он открывает медальон в форме сердца, в котором красуется очень маленький портрет альбиноса Пандоры Пеларты.       Она мертва.       Он ногтями выковыривает очень маленький портрет белокурой сестры и сжигает его на своей ладони в ярко-зелёном огоньке.       Сердце капитана впервые опустело. Заполнит его та, кто откроет медальон…

***

      Войдя в капитанскую каюту, я тихонько закрыл за собой двери. Каюта капитана Пассергита (вообще, «Гордость Короля», как я понял, — корабль, принадлежавший мне, а до меня — Кровавому Королю. Капитан Пассергит же всегда являлся как бы рулевым) сильно отличалась от каюты капитана Пеларты. Это была большая прямоугольная комната с большими окнами в противоположной стороне от входа. Возле этих самых окон стоял широкий стол, на котором лежали карты, циркули и секстант.       На полу расположился алый, узорчатый ковёр. А у правой стены стояла незаправленная кровать. Незаправленной она была, потому что на ней, под одеялами кто-то лежал. Это был Кодарь.       Я сразу заметил, когда вошёл в каюту, Кодаря. Он немного приподнялся на локтях. Глаза у него были сонные, он их еле раскрыл; русые волосы, которые были кое-как уложены, теперь превратились в бардак на голове. Да и сам парень был одет в белую пижаму (по крайней мере, я увидел только верх).       — Привет, Ллойд… — сонно сказал Кодарь, также я заметил печаль, грусть в его голосе.       — Ты как, нормально? — спросил я.       — Угу…       Я начал медленно подходить к кровати, где лежал Кодарь. Он, по-моему, этого не заметил, потому что обессиленно рухнул головой на подушку, однако одеялом уже накрываться не стал.       Когда я подошёл к кровати, Кодарь по-прежнему не двигался. Я аккуратно присел на угол, то есть спиной к Кодарю и начал говорить каким-то дрожащим голосом:       — Слушай… извини…       — За что? — голос Кодаря начал постепенно холодеть, становиться твёрже.       Я набрал воздуха в грудь и сказал на выдохе:       — За то, что не смог спасти Зарру.       Повисло молчание. Длилось оно, наверное, секунд двадцать, а потом Кодарь, по-моему, также на выдохе, спокойно сказал:       — Ты не виноват, Ллойд… Виноват я, что отпустил её… Нет, не то, что отпустил её с тобой, нет! Я виноват в том, что… не смог настоять.       Мне всё понятно. Кодарь не смог показать ей, что он главней, и вот итог: Зарра в плену у капитана Пеларты.       — Кодарь?       — Что?       — Скажи мне, из-за чего вы поссорились накануне?       Вчера он отмахнулся от ответа, но теперь мне надо знать. Возможно, что их ссора провоцировала ещё какие-нибудь случаи.       — Хорошо, я тебе скажу, — я услышал какой-то шуршащий звук и повернул голову: Кодарь вновь приподнялся на локтях. Он смотрел на меня. — Мы поссорились из-за тебя.       Я слегка нахмурил брови, а внутри всё в момент сжалось.              Вокруг «Клешни Рока» царила непогода: чёрные тучи нависали над двухдечным кораблём и поливали его слабым дождём. Несмотря на то, что близился полдень, Солнца нигде не было видно.       Сама «Клешня Рока» держала курс на Небесные Рощи. И ни для кого из пиратов это не было секретом. Однако никто не знал (даже капитан Пеларта, старательно изучавший мифы), что эти Небесные Рощи вообще из себя представляют.       На палубе находились лишь два человека: вперёдсмотрящий, который стоял на носу корабля и от которого в данный момент толку было мало, и штурман Камребер, который стоял за штурвалом и иногда покручивал его. Остальные пираты, включая Пеларту, были в трюме. Капитан, рассказав им план дальнейших действий, пошёл в капитанскую каюту, где была Зарра.       Удивительно, но Зарра, как её парень Кодарь, тоже лежала на кровати капитана корабля. Вот только Кодарь был усыплён, а Зарра по-прежнему оставалась в здравом уме. В ней сейчас бушевал страх, ведь она даже ничего и сделать-то не может, потому что девушка была прикована к кровати капитана Пеларты магическими кандалами.       Сама кровать стояла где-то среди ящиков на первом этаже, с которого был выход на палубу.       После нескольких попыток освободиться от кандалов, Зарра обессиленно опрокинула голову на кровать. Она не могла даже перевернуться.       В следующий момент за дверью послышались шаги. Девушка подняла голову. В её глазах был страх. Дверь со скрипом отворилась, и в проходе появилась высокая худая фигура с длинноватыми белыми волосами, в военном мундире Подлунного Королевства (или Королевства N) с бледно-серым, выгоревшим цветом.       Капитан Пеларта.       Сейчас Зарра его смогла увидеть в полный рост. Несколько часов назад она не заметила, что на его поясе слева висел ботт, в котором находилась сабля. А справа висела кобура с каким-то древним кремниевым пистолетом.       Когда капитан-альбинос заходил в каюту, он немного сгорбился в проходе, а потом выпрямился и захлопнул за собой дверь. Он начал подходить к девушке, прикованной к кровати.       Страх в Зарре закипал ещё сильнее. На лице пирата она видела какое-то пугающее равнодушие. Но потом оно сменилось на удивление, когда из-под кожано-ремниевой брони девушки (где-то из-за шиворота) показалось красное свечение.       — И не надейся. Твой магоцвет тебе не поможет, — произнёс Пеларта. Его удивление ушло, а Зарра испытала новую порцию страха.       Пеларта вытянул немного вперёд правую руку, и на его белой ладони материализовался магоцвет Зарры. Девушка поняла, что кулон на её груди остался без камня.       «Как он это сделал?» — пронёсся у Зарры в голове вопрос.       — Рубин? — вопросительно вновь произнёс пират. — По-моему, у Кровавого Короля тоже был рубин, не так ли?       Зарра молча смотрела в его глаза, стараясь всеми силами не выдавать страх.       — Впрочем, это неважно, — слегка улыбаясь, сказал капитан Пеларта, и красный магоцвет на его ладони исчез так же, как и появился.       Зарра была готова закричать, но она этого не сделала. Девушка по-прежнему чувствовала связь с магоцветом — источником магической силы. И связь эта была не слабой, а сильной, словно магоцвет лежит у девушки в кармане, но она прекрасно понимала, что его нет не то, что там — его нет на этом корабле.       Такие фокусы капитану Пеларте удаётся делать при помощи алхимии. И, казалось бы, что эти все действия он совершает безвозмездно, но это не так.       Алхимия сама не уничтожала капитана Пеларту изнутри, она скрывала нанесённую рану.       Если вспоминать, что было в Тихой Бухте, то можно отметить одну деталь — Стихиаль Лунна очень сильно ногами ударила капитана Пеларту в грудь, отбросив его. Тогда капитан почувствовал мимолётную боль, так как аура алхимии всё заглушила. Но именно за это «приглушение» алхимия возьмёт вдвое больше боли.       Всё время казалось странным то, что злоупотребляя алхимией, с капитаном Пелартой ничего не происходило… впрочем, пока с ним ничего не происходило…       — Где мой магоцвет?! — вскрикнула Зарра.       — О-о! Не волнуйся! — альбинос усмехнулся. — С ним всё будет в порядке!              — Из-за меня?! Не понял. Как вы могли поссориться из-за меня?! — я сильно удивился. А ведь это и в голове не укладывается!       — Да, нет… Я неправильно выразился… — Кодарь начал оправдываться. — Это, скорее всего, вышло из-за… м-м, сложившихся правил.       — Поясни-ка, — быстро сказал я.       — Понимаешь ли, Ллойд, нам — ученикам Адептов — запрещено влюбляться. Это правило действовало раньше и действует сейчас, — Кодарь скинул с себя одеяло, и я увидел, что на нём белая пижама (она явно ему была мала, так как обтягивала его накаченный торс). Он опустил ноги на пол и подвинулся ко мне. На кровати мы сидели близко друг к другу. — И если раньше, когда нас было много, на фоне остальных это можно было посчитать за крепкую дружбу (пусть и разнополую), то сейчас мы с Заррой откровенно выдаём себя. Гнердрид нас не видел, а вот Милдред ловила… и не раз… И Адепт была недовольна, что ты, Ллойд, взял нас обоих вместе. Но Зарра думала, что мы здесь… э-э…       — Да говори. Никому я не скажу, — про себя я добавил им смехотворную характеристику:       «Извращенцы».       — Уединимся, — Кодарь закончил фразу. — Но я сказал, что здесь — на «Гордости» — нас точно заметят.       — То есть, Зарра подумала: корабль, романтика и всё такое? Да? А ты такой: «нет». Верно?       — Да, Ллойд, ты прав.              Капитан Пеларта подошёл к столу с капитанскими принадлежностями и взял рукой кресло-трон, стоящий за ним, а затем поставил его у кровати. Садиться капитан пока не стал. Он стоял за креслом, вцепившись пальцами в его спинку.       — Ты меня боишься? — с каким-то странным удивлением спросил пират.       Зарра не стала врать:       — Как мне не бояться человека, который… растворил мой магоцвет… который… расколол королевские корабли!       — А, ты про те?.. Ты меня извини, конечно, но они открыли по мне огонь. Там или я, или они. Я спрошу тебя, Зарра, как бы ты поступила в такой ситуации: дала бы убить себя или бы начала атаковать.       Зарра на миг удивилась, откуда Пеларта знает её имя, но в следующую секунду до неё дошло — обычная магия (тут и алхимия ни к чему).       Капитан Пеларта дрогнул пальцами левой руки, из-за его спины показалось тусклое зелёное свечение, которое вмиг угасло; — кандалы и цепи, сковывавшие Зарру, рассыпались в серебряный песок.              — Ты мне лучше скажи, какие планы дальше, когда будем спасать Зарру? — с надеждой спросил Кодарь. Он развернул голову ко мне. Я повторил это движение, а затем ответил:       — Мы сейчас никуда не плывём, корабль стоит на месте. Капитан Пассергит тоже не знает, куда держать курс, а Милдред вроде связалась с Гнердридом. Они обсуждают план, — мы промолчали пару секунд, потом я продолжил: — ты мне в лицо прямо дышишь, Кодарь. Давай, переодевайся, и пойдём на палубу.       Кодарь немного опустил глаза вниз, слегка кивнул, встал с кровати и из-под неё выдвинул ящик. Там лежала его броня.       Я направился к выходу, как меня резко окликнул Кодарь:       — Постой! Подожди.       — Что? — я резко обернулся и увидел его голым.       Вот это да. Идеально накаченное тело! Вживую я такого не видел: идеальные мышцы на обеих ногах и руках. Так как Кодарь стоял ко мне спиной, я увидел его ягодицы: упругие и такие же накаченные (как и всё на его теле). Не было каких-либо признаков «перебора», всё было идеально.       (Господи, зачем я развернулся?)       Кодарь взял свои трусы и начал их на себя надевать.       У меня в голове родилась ироническая шутка (хотя всем известно, что в каждой шутке есть доля правды), которую я сразу же озвучил:       — А Зарре, по-моему, повезло! — произнёс я, улыбаясь.       — А? Что? — недоумённо спросил Кодарь, развернувшись (мне в глаза бросился накаченный торс). Странно, трусы очень похожи на земные. В смысле — их не вручную делали, а на станке.       — Зарре, говорю, повезло с тобой!       Кодарь слегка усмехнулся (и сразу полез в ящик за причудливой бронёй) и переспросил:       — С чего ты взял?       — Ха! Спрашиваешь… Ты же стена настоящая!       — А, ты про тело, — слабая радость покидала его речь. — Это так… Увлечение.       — Поня-ятно, — протянул я слово. Я таким телом не обладаю. Я и не толстый, конечно, я такой… среднестатистический.              — Вы меня освободили? — в полном недоумении спросила Зарра, когда встала с кровати и уже сидела на ней. Девушка потирала запястья, а точнее — следы, оставленные магическими кандалами.       — Ты удивлена? — произнёс капитан Пеларта. — Тебе всё равно отсюда не сбежать без магоцвета, пусть ты и владеешь магией.       Может, капитан Пеларта и не разбирался в психологии, но некоторые приёмы он знал… Альбинос развернул кресло-трон и сел на него, положив на спинку стула руки.       — Я повторю вопрос: что бы ты сделала, Зарра, если бы тебе грозила смерть?       Девушка недоумённо смотрела в голубые глаза, которые сейчас казались вполне безобидными, пассивными, невинными, словно это уже не альбинос, который недавно ворвался в замок и превратил стоявшего на пути ученика в лужу крови, а вполне мирный человек.       — Зачем вы меня похитили? — холодно спросила Зарра.       Капитан Пеларта опустил глаза вниз, как бы понимая, что девушка не ответит. Тогда пират положил голову подбородком на руки (и вновь поднял глаза), создав при этом очень странную атмосферу.       — Не хочешь отвечать на этот вопрос — не отвечай, ведь я не зверь, чтобы тебя заставлять.       «Ага, а я думаю, что ты именно зверь!» — мелькнула мысль в голове у Зарры.       «Я слышу твои мысли, Зарра. Не пытайся от меня что-то скрывать», — в голове у девушки эхом пронёсся голос.       — Я тебе задам другой вопрос. Извини, но на него ты должна ответить, — Пеларта сунул правую руку за подбородок и, перехватив пальцами цепь, достал медальон в форме сердца. Он покачивался. — Зачем ты открыла этот медальон?       На Зарру вновь напал страх. По её телу пронеслись мурашки.              — Всё я оделся. Пошли, — сказал Кодарь.       Открыв дверь капитанской каюты, мы вышли на палубу «Гордости Короля». Я сразу начал искать Милдред. Она неподвижно стояла на палубе, как какой-нибудь вперёдсмотрящий, и глядела на горизонт. Она вообще не шевелилась.       — Вон, Адепт Милдред стоит, — сказал Кодарь, — идём к ней?       — Угу, — «ответил» я.       На палубе было где-то шесть матросов, которые драили палубу, а потом я услышал «пропитый» и «прокуренный» крик капитана Пассергита, стоящего у штурвала:       — Драйте и не жалейте сил, обезьяны неуклюжие!       Не знаю, нормально это, или нет, но я чуть не заржал. Вообще, это моя вечная проблема — «входить» в приступ смеха по сути не из-за чего.       Я и Кодарь пришли к носу корабля. Милдред словно ждала нас, потому что она очень медленно развернулась и равнодушно сказала:       — Гнердрид нашёл Сабтеррана — Стихиаля Земли.       — Это же хорошо, да-а? — мы с Кодарем переглянулись.       — Да, а вы что, волнуетесь? — женщина-Адепт стала говорить как обычно.       — Н-нет, — странно протянул я.       — Ну и хорошо. Мы плывём обратно, — как ни в чём ни бывало сказала Милдред.       — Что?! — наша с Кодарем речь (и интонация тоже) синхронизировалась в этом предложении. А потом парень заговорил один:       — Нет! Мы не можем отступиться! — это был повышенный голос, который с лёгкостью мог перейти в крик. — Надо догнать капитана Пеларту и спасти Зарру!       — Кодарь! — Милдред быстро подошла к нему и схватила за плечи. — Мы не можем его догнать! Мы еле от него убежали! Он алхимик и у него есть Камень Воды! — а вот это был крик. — Если мы вновь их догоним, эту будет последнее наше плавание! — Милдред убрала руки с плеч Кодаря.       Ошеломлённый, он молчал.       — Так, какой план вы придумали с Гнердридом? Вы ведь придумали? — спросил я.       — Да, придумали, — ответила Адепт. — Мы заручимся поддержкой Стихиаля Земли.              Прогремел гром. Дождь перешёл в ливень.       Зарра молчала. Она боялась что-либо ответить. Равнозначно она боялась смотреть в глаза капитану Пеларте.       — Ты хотела знать, что в нём, ведь так?       И тут Зарру осинило, она вспомнила про цель своего назначения: Неподлунный Камень. Девушка пыталась всеми силами выбросить мысли из головы о нём, чтобы капитан ничего не узнал. И, к слову говоря, ей это удалось. Она перебила мысли о Камне и решилась ответить на вопрос альбиноса.       — Да, — дрожащим голосом произнесла Зарра и подняла взгляд, — мне… стало интересно…       — Интерес… Я тебя понимаю, — протяжно сказал Пеларта.       Зарра перестала бояться капитана после последней его фразы, словно в неё был заложен магический подтекст.       — В этом медальоне, — начал Пеларта, — лет восемьсот назад был портрет моей сестры, Пандоры. Я вытащил его оттуда, когда её убил человек, известный тебе под прозвищем Кровавый Король.       Зарра оживилась. Она выпрямилась, а капитан Пеларта по-прежнему лежал подбородком на своих руках на спинке кресла-трона. Пират сразу же продолжил:       — Тогда я для себя понял, что один жить не могу. Я поклялся, что та, кто откроет медальон… будет моим… другом.       «Дура! Зачем я открыла медальон?!» — подобные мысли проносились в голове у Зарры одна за другой. Капитан Пеларта их, разумеется, слышал.       — Если бы медальон открыл Ллойд, вы бы его взяли себе в пару? — набравшись уверенности и смелости, спросила Зарра.       Капитан Пеларта резко посмотрел куда-то вниз, высунул из под подбородка левую руку и почесал бровь, как бы думая. А потом он резко сказал, направив голубые глаза в сторону сидящей напротив девушки:       — Содомия никогда не была запрещена…       И это было верно. Во всём Подлунном Мире, конечно, нельзя было играть свадьбу, если пара — однополая, однако, что и куда совать — личное дело каждого. Поэтому в Подлунье были и геи, и лесбиянки, и бисексуалы, хотя преобладавшей ориентацией всегда оставалась гетеросексуальная.       — Как его зовут? Повтори, — в голосе альбиноса начала появляться твёрдость.       — Ллойд, — в голос Зарры вернулось дрожание, хотя сама девушка и не боялась.       — Ллойд… — холодно и задумчиво повторил капитан. — Тот, кто убил Кровавого Короля… Я дал ему шанс уйти… Похоже, что зря…       — Нет, не трогайте их! — вскрикнула Зарра.       — Я их не трону, если они сами не сунуться…       После этих слов капитан Пеларта приказал принести Зарре еды, а сам он отправился на нижний этаж своей каюты, к старому пианино.              — И как Стихиаль Земли нам поможет?! — неожиданно и грубо спросил Кодарь.       Милдред незамедлительно ответила ему:       — Гнердрид уже в замке вместе с ним. Сабтерран (по-моему, так его зовут) довольно добрый гном. Он вошёл в ситуацию, и готов оказать нам помощь в борьбе с капитаном Пелартой. Мы все сейчас поплывём обратно к замку, пополним провизию, возьмём Гнердрида и Сабтеррана и поплывём на перехват капитану Пеларте.       — А где мы его перехватим? — оживился я.       Милдред посмотрела на меня, и, выдержав долгую паузу, сказала:       — У Базальтового Вулкана, в логове дракона Саламандра — Стихиаля Огня.       — Нет! Он убьёт её! — выкрикнул Кодарь, да так громко, что, развернувшись, я увидел смотрящих сюда матросов и капитана Пассергита.       — Кодарь, послушай… — отчаянно сказала Милдред. Но Кодарь сорвался с места и стремительно зашагал в капитанскую каюту. Злость кипела в нём, как во мне, когда я явился в Подлунный Мир во второй раз.              Облокотившись на стенку, Зарра сидела на кровати и ела зелёное яблоко. Капитан Пеларта сдержал обещание — накормил девушку, а сам отправился вниз играть на пианино грустные и зловещие мотивы.       Зарра хотела мысленно позвать Кодаря, но понимала, что это опасно для них обоих, поэтому девушка старалась ни о чём не думать. Сейчас она была сосредоточена на поедании яблока и не больше, как вдруг в её голове эхом прозвучал знакомый голос:       «Зарра? За-арра-а!»       Кодарь.       «Нет! Кодарь, не делай этого! Нам нельзя общаться! Он всё услышит!»       «Нет! Не услышит. С тобой всё в порядке?! — в голове его голос был очень нервным. — Что он с тобой сделал?!»       «Кодарь, прекрати!»       Во время всего этого диалога музыка, которую играл капитан Пеларта, приобретала всё более низкие тона, как бы нагнетая атмосферу, делая её жуткой и мрачной.       А потом звучание клавиш резко прекратилось, и снизу отчётливо послышались шаги: капитан Пеларта начал подниматься по лестнице.       «Кодарь! Оборви этот контакт!»       «Нет!»       Капитан Пеларта поднялся. Он немного прищурил глаза, сделав при этом подозрительное выражение лица. Из-за его спины шёл очень яркий зелёный свет — капитан использовал алхимию, и Зарра это поняла, когда не смогла ничем пошевелить. Она оцепенела как от магии, так и от ужаса. Сердце бешено колотилось. Яблоко упало на пол.       «Зарра? — мысленно крикнул Кодарь. — Зарра!»       Но она не отвечала.       — Грядёт развязка… — произнёс загадочно альбинос и подошёл к Зарре.       Белыми ладонями он крепко обхватил шею оцепеневшей девушки и наклонился настолько, что капитан Пеларта и Зарра соприкасались лбами и кончиками носов.       Момент, и голубые глаза альбиноса стали светиться ярко-зелёным цветом. В ту же секунду карие глаза Зарры наполнились слезами и засветились тем же цветом, что и у капитана.       — Спасибо, что впускаешь… — злобно и так же загадочно произнёс альбинос.       И в эту самую секунду, где-то очень-очень далеко Кодарь понял, что в его сознание проник посторонний.