Глава 1. « Тысяча осколков »
15 января 2019 г., 12:09
Тихие скрипы деревьев и шум ветра слышались за окном. Ночью все так спокойно и безмолвно, что кажется, будто бы весь мир замер. По прозрачному заляпанному стеклу стекали нежные капли дождя. Они напоминали собой плавное падение пера. Успокаивающие песни ливня пели, все целое темное время суток.
Ночь — нечто особенное. В шумном городе бывает тихо, лишь в это время суток. Невозмутимость и флегма наступает только сейчас… Днем можно устать от этой суматохи и очень сильно измучатся. Гам, крики, куча заданий… А ночь… Прекрасно.
Юноша с русыми волосами повернулся на другой бок и обнял подушку. При лунном свете его запястья казались еще бледнее, словно у призрака, а кожа была вовсе белоснежной. Чарующая красота парня будила во мне странные чувства. Колдовство, не иначе. Помоги же мне, Дань… Сколько можно любить безмолвно? Скрывать свою природу и страсть? Лишь ты, будишь во мне эти эмоции.
Целый день мы не обращали внимания на всю эту ситуацию. Но твое биение сердца, я его слышал и чувствовал. Ты был так взволнован, твои тонкие пальцы дрожали. Обескуражен…
Я вытянул свою руку с постели к постели напротив. Касаюсь его вьющихся волос, глажу и играю с ними. Как же можно любить тебя настолько? Мягкие и нежные. Черты лица плавные, без резких порывов. Ямочки на щечках, родинка на ней же. Прекрасный молодой человек с такой же обворожительной внешностью…
Несмотря на то, что мы рождены в одно время и выглядим идентично, моя королевская персона и брат совершенно разные. Это можно заметить с самого момента, когда города только просыпаются. Он вскакивает с постели в хорошем настроении, как в комнату проникает единственный лучик солнца. Я же, в отличие от этого дурака, сплю до последнего. Порою наши родители проверяют, не умер ли я, когда мой сон выходит за рамки разумного… Семья года.
От этой неловкой мысли я глядя в потолок улыбаюсь. Мой взгляд серых глаз вновь падает на личико того… Сил более нет. Ведь когда я засну, утром мы вновь станем собой. Черт. Желание овладеть им, быть рядом, оно сильнее, чем я…
Опираясь локтями на деревянный корпус кровати я протягиваюсь к нему. Убираю его челку с лица. Касаюсь кончиками пальцев бархатной кожи. Провожу по ней… Мои губы плавно касаются уста того, мы чуть соприкасаемся внутренней стороной… Я робко покусываю его нижнюю губу и оттягиваю. Не хотелось бы его будить, выйдет неловко.
Моя свободная рука скользит по его шеи, я целую ее следом, по его хрупким плечам. Ладонь падает на его талию… Подумать только лапаю собственного родственника. Близкого.
Мне стыдно и моя кожа горит огнем, видимо я весь покраснел. Но глядя на его лицо я срываюсь, обхватываю его бедра, трогаю, там, где не следовало бы.
Мои руки рисуют узоры на его ягодицах. Я сжимаю и разжимаю их, глажу, играю… Блять! Сука! Блять! Что же я творю… Гормоны играют сами собой. Нет. Вру. Я хочу этого, желаю. Взять силой это нежное тело, впиться в плоть того и брать, брать, брать!
Мой разум затуманен я вскакиваю с кровати и сажусь на его. Футболка приподнята мною. Я целую плавными поцелуями его мягкий живот и сползаю ногтями вниз, залезаю брату в штаны и ласкаю. Какой же лапочка, когда он спит. Не шумит, не кричит и не дергается.
Нет. Хочу слышать его голос. Все стоны, рыдания и крики. Я хочу его во всем смыслах этого слова. Слышать, чувствовать, чуять запах. Хочу чтобы он принимал меня полностью. До самого дна, до безумия в глазах и хрипов в горле.
Мне ужасно стыдно за это, но ничего поделать я не могу. Я нежно целую его в губы и глажу по голове. Я люблю его и не могу навредить… Влюбленный идиот.
Возможно сейчас, я теряю возможность сделать его своим. Раз и навсегда. Мы проснемся завтра и все будет совершенно обычно. Мы разойдемся на разные дороги и я покину его сердце. Надеюсь, хоть малую частицу его души я занял собой.
Отрываясь от его губ я тихо шепчу:
— Прощай, Дань, больше такого делать я не стану… Была бы у меня возможность побыть с тобой дольше, чем сейчас, тогда возможно… — я закрываю глаза и морщусь.
Мое тело берет дрожь и брови изгибаются в грустной гримасе. Почему же так больно стало? Словно сейчас мое сердце начало дышать кровью. Кровь пропитана тоской и обидой на жизнь. Почему из всех людей в мире именно он? Было бы намного проще, не будь он братом… Прощай же.
***
Сквозь закрытые веки я чувствую, как солнце слепит кроваво-красными вспышками мои глаза. Будто бы щекотящие лучи будят меня и заставляют подняться на ноги. Я подчиняюсь им и уже спустя минуту встаю. Сонность почти не чувствуется и меня переполняет энергия. Отвлекаясь от интима с зубной щеткой я слышу звук двери, что хлопнула из спальни. Сильный и мощных хлопок, который заставляет меня закрыть кран и вслушаться в слова. — Как же я тебя ненавижу! — шепчет женский голос по телефону. Я слышу это лишь из-за того, что кто-то включил громкую связь на телефоне. — Помолчи же! — недовольно отвечает мой отец. Его голос звучит жестко и грубо. Он зол. В гневе Федор постоянно говорит чуть шипя, похоже на змею, да и простыми словами. Весьма некрасноречиво… Но я понимаю кое-что. Голос не моей матери в его трубке, она еще спит. Это не одна из его коллег, ведь я был на его работе и запомнил голоса всех девушек. Тогда я пытался зацепиться хотя бы за их сладкие голоса, чтобы пробудить в себе нотки гетеросексуальности, но не удалось. Это не моя тетя и не бабушка. Голос молодой и звонкий. Кто ему звонит в такое раннее утро? Я затаил дыхание и подошел ближе к двери из ванной. Женщина в его телефоне плачет и что-то неразборчиво вопит, а потом я слышу то, что меня заставляет повергнуть в шок: — Федь! Он твой! Точно твой! По срокам все сходится! Прошу, не бросай нас… Ведь ты не любишь эту дрянь, у вас с ней кроме бытовухи и проблем ничего нет! — кричит она и видимо пытается успокоиться. — Ты не права. У нас двое сыновей. Мне неважна ее любовь, но я дорожу ими. — тихо отвечает отец. — Но у нас тоже может быть сын! — шмыгая и умоляя говорит она. — Ты не родишь его. Я запрещаю, блядь такая! — срывается и кричит он. Внезапно я задеваю рукой шампунь на низкой полочке и, он падает. Я в ужасе, ведь понимаю, что только сейчас услышал то, чем можно разрушить нашу спокойную жизнь… Боже. Господи, скажи, что я все неверно понял! Отец кладет трубку и я слышу, как он подходит к ванной комнате, скорее всего уже тянется к ручке. Но нет! Очередной хлопок дверью и сладкий голос моей матери останавливают его. — Дорогой, ты меня разбудил. Почему ты так кричал? — наверное сейчас она обняла его и как обычно влажно поцеловала в щеку. — Ударился ногой об кресло. — отвечает он. Его тон по-прежнему злой, но теперь он напуган. Он знает, что я слышал, но не понимает, что именно. Они еще долго говорят друг другу слащавые слова и после я засекаю скрипы лестницы. Родители спустились вниз, на кухню. Это же сделал и я. Теперь я не мог смотреть в глаза этому мужчине… Мне стало стыдно за него. Вспоминаю о стыде и эту ночь. Боже! Теперь я стою с горящим лицом перед семьей. Отец в строгом костюме, он пытается завязать галстук. Мать не спеша подходит к нему и умело завязывает его галстук. Неужели они проделывают это каждое утро? Рони так нежно улыбается и даже не подозревает об этом утреннем диалоге… Что мне сказать? Нет. Не нужно, мама сама задает вопрос первая: — Милый, ты уже встал? — женщина слегка хихикнула и прикрыла глаза. — Как обычно рано. — добавила она и оглядела меня хитрющим взглядом. Чего она хочет от меня? Смотрит словно лисица. — Солнце в глаза светило, вот и поднялся рано. — отвечаю я и заглядываю в холодильник. Мой вчерашний йогурт стоит на том же месте. Нету только йогурта с банановым вкусом. Даня его вновь забрал? Мы ведь ездили вчера за новой порцией продуктов… Вот же! Малолетняя тварь! Приходится вновь взять эту клубничную дрянь и давиться ей. Отец опирается на кухонную тумбу и спрашивает вопрос, более странный, чем тот. У меня появляется чувство дежавю. — Красавица? — хмыкая произносит он и укладывает ладонью свои русые волосы. — О чем ты? — я поднимаю глаза на него и понимаю, что меня охватывает гнев. Как он может делать вид, что все хорошо?! — О девушке, что тебе снилась. Ведь в ночь твоего совершеннолетия, Дань, всем снится день в теле своей половинки! Тупые предки, сколько можно нас путать? Я же… Женя… Минутку. Йогурт. Я смотрю на число и вижу старую дату. Она вчерашняя. Нет! Я ведь не застрял в этом дне?! Или же… Мне снился день в теле брата? Я совсем запутался! Мои глаза бегают по комнате и я не знаю, что ответить. Меня охватывает паника и легкий ужас, что это за черт?! — Ах… Точно. Да, красавица, пап… — нагло вру я и меня бросает в жар. — Какое чудо! — вскрикивает мама и начинает целовать меня в щеки. Осознание, что я застрял в этом тупом дне и теле заставляет меня убиваться. Сука блять. Как такое вообще возможно? В этот момент сонно мой брат спускается по лестнице и идет к холодильнику. Он смотрит на меня, как на говно и спрашивает: — Ты съел йогурт с бананом? Мы ведь только вчера вечером его купили, а ты уже умял его, да сейчас ешь клубничный. Обжора. —смеясь отвечает он и фырчит. Значит он тоже сейчас в моем теле… Нужно поговорить. Пока родители не начали заваливать его вопросами я оттаскиваю этого дурака за руку и рычу. — Черт возьми, что ты творишь? — кричит настоящий Даня. — Мы до сих пор в телах друг друга! Во вчерашнем дне! — я тыкаю в родинку не на той щеке и показываю дату на молочном продукте. До него доходит не сразу, но, как только он понимает все, он начинает интенсивно махать руками и орать: — Как это возможно? Какого черта мы снимся друг другу?! Это ошибка! Почему мы все еще не поменялись телами и до сих пор в дне нашего рождения? — пискляво наезжает на меня Даня, словно виноват я… Я смотрю на него, и мое лицо высказывает все за себя. Он понимает. Осуждающе смотрит и машет головой. — Нет же! Нет! Женя! Только не говори, что ты… — он прикусывает нижнюю губу и отворачивается от меня. — Я люблю тебя! — вскрикиваю я и хватаю его за плечи. Я вижу его взгляд, что полон отвращения и страха. Меня всего сжигает это чувство, сердце разбивается… Медленно доходит понимание, что шансов у меня нету. Я понял это как только встретился с его глазами. Но тем не менее, я его притягиваю к себе и страстно целую в губы. Он дергается в моих объятиях, но, как только ему удается отойти стоит в шоке. Внезапно моя щека начинает гореть, по ней прилетела смачная пощечина. Лицо близнеца горит пламенем… Он смущен и встревожен. Кусая от злости локти тот убегает сильными шагами по лестнице. Он запирается в комнате, я слышу замок, что повернулся… Я присаживаюсь на корточки и опираюсь спиной на стену. Мой мир перевернулся… Перетерпеть этот день. Только бы перетерпеть. Я грызу свои же щеки. В истерике и хватаюсь за волосы и дергаю себя. Я прикусываю кожу на своей руке, до темно-алого цвета, до крови. Лишь бы не закричать. По щекам стекают слезы, мне паршиво! Только что… Я услышал, как отец изменял моей матери, я почувствовал обиду за разбитое сердце и почувствовал, словно тысяча мелких осколков вонзилась в меня. Перетерпеть этот день, где подальше… Я смогу! Хватаю свою толстовку и убегаю из дома. Я бегу куда только мои глаза глядят, только бы подальше от других! Чем дальше, тем лучше! Дальше! Дальше! Дальше! Я расталкиваю случайных прохожих. А как только начинаю запыхаться открываю глаза полные воды и оглядываюсь. Я нахожусь в поле еще не срезанной кукурузы, что за нашим домом. Я захожу в ее дебри и провожу руками по стеблю-соломине. Срываюсь и кричу во весь голос. Мои легкие заполняются воздухом. Я кричу и кричу. Мой голос не выдерживает этого и срывается…
