Доктор Чон

      Это случилось во второй половине дня. Мужчина зашёл в отделение, поймал по дороге одного из пациентов и прошёл в четвёртую палату, прикрыв за собой дверь.       Спасительной случайностью оказалось то, что сосед мальчишки по палате вернулся с вечерних процедур, недовольно потирая больную пятую точку.       Чонгук шёл по коридору, неся в руках свежеполученные результаты анализов, когда навстречу ему вылетела запыхавшаяся молодая медсестра.       -Доктор Чон! Доктор Чон! Помогите! Прошу!       Застигнутый врасплох, Чонгук сорвался вслед за ней, скользя по плиточному полу в своих сменных туфлях.       Они опоздали. Первое, что он увидел, залетев в открытую дверь палаты, была кровь, капающая с подбородка. Кровь, стекающая из носа огромного мужика в коричневом свитере. Мужика, которого отделала главная кухарка, щедро разбрасывающая во все стороны ругательства. Мальчишка сидел на своей кровати в самом углу и переводил испуганный взгляд с одного на другую.       -Что здесь происходит?- стараясь уравновесить дыхание и сделать голос более уверенным, спросил Гук. Палата стремительно заполнялась народом.       -Пускать не надо кого попало! Шастают тут! Тьфу! – прокомментировала женщина и плюнула,- приходи, любой человек, души кого угодно! И грязи-то, грязи-то нанёс!       Чонгук подошёл к разошедшейся кухарке и постарался унять легкую предательскую дрожь.       -Спасибо за помощь. Вы вносите неоценимый вклад в нашу больницу.       Он было поднял в успокоительном жесте руку, но тут же одернул её, когда кухарка обратила на него суровый взгляд. Затем он обернулся к мужчине.       -Могу я узнать, кто вы такой и что делаете в палате нашего отделения? Тот вытер рукавом подбородок, стараясь держать голову выше.       -Это вы у этого щенка спросите! Из-за него чуть не погибла моя дочь! Поделом гадине.       Чонгук было ответил, но его взгляд вдруг упал на мальчишку: тот обмяк на кровати, откинув голову назад. На какое-то время внимание присутствующих сконцентрировалось на неподвижной фигуре: Чон первым делом проверил дыхание и пульс, невозможно слабый, едва уловимый. Он аккуратно приподнял подбородок Тэхёна, чтобы рассмотреть четкие следы пальцев на его шее. Мужчина почувствовал, как внутри него поднимается злость. Бросив медсёстрам необходимые указания, повернулся и обнаружил, что посетителя в палате больше не было.       Тот шел по коридору в сторону холла, быстро шагая вперёд. Внутри него всё ещё бурлили эмоции, которые этой странной выходкой так и не удалось заглушить. Он хотел посмотреть в глаза поганцу, из-за которого его дочь попала в аварию, и увидел лишь упёртого полуживого мальчишку, которого в порыве злости чуть сам не убил. Мужчине хотелось рвать и метать. Внутри где-то закопошился страх за то, что, возможно, сам сядет за убийство.       Он резко повернул и наткнулся на неожиданно появившегося перед ним Чонгука. Тот стоял, засунув руки в карманы халата, его взгляд сверлил пространство.       -Я попрошу вас больше не переступать порог этого заведения,- тихо и медленно сказал он. Его холодный голос резал, словно ножом.       -Вы не..       -Вы правы, я не знаю, что случилось с вашей дочерью. Также я не имею права угрожать вам или навредить. Однако у меня есть полное право защищать доверенных мне пациентов. Можете быть уверены: вам здесь не рады.       Пост дежурной медсестры был пуст. Чонгук остановился и посмотрел на пустующий стол. Затем резко повернул.       Из-за приоткрытой двери сестринской доносились женские голоса. «Что, прямо душить? Ужас!». «С ума сойти, так и работай в больнице».       Наплевав на правила, Чонгук резко распахнул её. Три женщины внутри испуганно на него обернулись.       -Кто-нибудь в этой больнице будет работать, чёрт возьми?       Медсестра Марина прижала к себе пачку таблеток.       -Доктор Чон, я… Шла за вечерними таблетками… На посту закончились.       -Мне плевать, за чем вы шли! Сегодняшнее ваше отсутствие уже имело свои последствия. Живо на место!       -Доктор Чон…       -Сейчас же!       -Простите, этого больше не повторится.       -Уж обеспечьте.       Он окинул взглядом двух других работниц, попробовавших было возразить, но закрывших рот. Он сам не знал, откуда взялась эта ярость, но от силы этого чувства ему хотелось рвать, метать и убивать во все стороны. Поджечь этот мир дотла и смотреть, как он горит. Как же он устал.       «Праздник на колесах», буквально вчера двое подвыпивших студентов на синем Рено стали причиной и жертвами аварии: на развилке машину весельчаков протаранила золотистая Ока, управляемая молодой ученицей педагогического техникума. Сама юная ученица отделалась лишь парой ушибов и помятым бампером, в то время, как водителю второй машины далеко не так повезло. Один из студентов умер, второго госпитализировали в больницу. О том, кто же понесет ответственность перед безутешным родителями, будет разбираться суд».       Каждое утро Чона неизменно начиналось с завтрака. Едва проснувшийся организм не особо хотел принимать пищу, поэтому мужчина обычно без особого удовольствия заставлял себя съесть хотя бы пару ложек каши или вареное яйцо. Этим утром Чонгук намазал на кусок булки арахисовое масло и задумался. Сделал укус, положил бутерброд на стоящее на салфетке блюдце и присосался к кружке. Пара ушибов, и яростный отец девушки, распускающий руки, и ни следа родителей погибшего.       Чонгук пролистал несколько статей и остановился на фотографии второго студента. Вероятно, она была взята с выпускного, потому что на ней он был в костюме. С экрана ноутбука на него смотрело красивое юношеское лицо. Его глаза нахально выглядывали из-под челки, а рот слегка искривился в обворожительной улыбке.       «Пак Чимин, 21 год».       Рядом располагалась фотография знакомого Ким Тэхёна. Чонгук едва узнал его, словно более живого, с живым румянцем на не впалых ещё щеках.       Фотографии девушки не было.       Он вновь сидел на своей кровати. На тумбочке рядом опять так же стояла миска с едой. Чонгук затормозил в дверях, рассматривая мальчишку внимательным взглядом. Он хотел было пойти дальше, но Тэхён вдруг повернул голову и посмотрел прямо на него. Мужчина остановился в ожидании. Мальчишка внимательно смотрел. Это был совсем другой взгляд, осмысленный, направленный прямо на цель. Чон вернулся и переступил порог палаты. Он медленно приблизился к пациенту.       -Рад, что ты в порядке,- сказал он и бросил взгляд на миску. Вареная рыба и макароны. Тэхён вдруг открыл рот, и послышалось хриплое, едва понятное:       -Чимин-и – не собака.       Чонгук не сразу понял, что тот имеет в виду ту душещипательную историю, имевшую место несколько дней назад. Мужчина вспомнил юное прекрасное лицо с нахальными искорками в глазах и кивнул:       -Не сомневаюсь.       Затем он оглядел вновь пустую палату.       -Смотрю, тебе нравится перспектива кормления через трубочку.       Тэхён перевел взгляд на миску:       -Ты сам это ел?       Сказать, что порция выглядела аппетитно, было крайне сложно. Первое время работы в этой больнице Чонгук имел неудачный опыт питания в столовой, но вскоре бросил эту гиблую идею. Он пожал плечами.       -Еда как еда.       -Попробуй сам.       Чонгук вздохнул, сел и взял ложку. Затем достал из кармана салфетки, протёр ими руки, ручку ложки и дно миски. Без особого энтузиазма, но наигранно мужчина отковырял кусок рыбы и положил себе в рот. Пожевал немного под любопытным взглядом Ким Тэхёна.       Если бы Чонгуку предложили представить, как на вкус будет резина и желе в одном куске, то несомненно он сразу же воскресил бы в памяти рыбу из больничной столовой. Она была крайне безвкусной, сомнительно жующейся, и растекалась по рту, как сопли. Ким Тэхён внимательно смотрел за его реакцией. Это был взгляд совести. Не выдержав, Чонгук кинул ложку обратно в миску. В палату вошёл один из соседей Техёна. Чон неловко откашлялся в кулак и встал.       -Пожалуй, я пойду. Не забывай следовать лечению.