LoveHateLove

Прощальная мелодия затихнет, останутся лишь дым и облака, но там где горы есть, однажды, нас вместе вновь сведёт река

      Единственно горящий на стене факел мягко окутывает комнату своим светом. Цикады за окном тихонько перебирают своими лапками, создавая умиротворяющий шум, что сливается в единую мелодию с морем, разбивающим свои волны о скалы на берегу. Немного влажный ветер путает волосы, играясь с кончиками. А прохлада ощущается глотком свежейшей воды после знойного дня.        Ты вдыхаешь его, ощущая солоноватое послевкусие на языке, прикрывая на мгновение глаза. Мурашки бегут по телу небольшими стайками от каждого дуновения. Тучи сгущаются, надвигая предстоящий шторм. Он не пугает. Успокаивает. Заставляет все внутри пуститься в какую-то неизведанную тебе самой блажь. Одинокая луна прячется за пушистым одеялом марево, словно укутываясь в теплое одеяло. Тебе бы тоже стоило зайти внутрь, где теплится безлюдный огонь, ожидая хоть кого-нибудь чтобы накрыть мягкостью.        Яркие языки не кусают, а дарят уют. Ты давно перестала бояться его жара, когда поняла, что огонь – это не разрушение, а мягкость в руках и тихом шепоте. Он тебя не тронет, не обожжет своим накалом. Твой огонь не безжалостный, как стремительный ураган готовый пожирать все на своем пути, он милостивый и рассудительный. Его сознание давно не покрывает слепая пелена безумства и ярости.        Открывшаяся дверь создает мгновенный сквозняк, которому ты становишься преградой. Ежишься, приобнимая себя за плечи, а после в секунду ощущаешь неимоверное тепло, что окутывает со спины. Горячие руки трут твои открытые предплечья, а невесомый поцелуй остается легким касание на макушке.  — Здесь холодно, — слова подхватываемые ветром, словно звучат в твоей голове, а не наяву, но ты все равно поддаешься чужим движениям, заходя наконец в комнату, где тебя сразу же ударяет жар, покрывая каждый открытый участок тела. Дверь на балкон за твоей спиной тихо затворяется и ты оборачиваешься, чтобы наконец лицезреть свой огонь.        На красивом лице пролегают небольшие морщинки возле бровей, от постоянной нахмуренности — видимо сново обсуждали очередную тактику борьбы с отвергнутыми. Верхняя часть волос все так же собрана на макушке и туго закреплена, а передние пряди аккуратно обрамляют лицо. Янтарные глаза светятся ярко в полумраке комнаты, но в их глубине присутствует усталость сегодняшнего дня. На одежде не виднеется ни одного залома, словно мужчина не совершал никаких движений, как переступил порог комнаты утром. Внешний вид под стать титулу.        Ты делаешь шаг навстречу, вновь оказываясь в тепле любимых рук, невесомо касаясь фарфоровой кожи, оставляя легкий поцелуй под глазом, прямиком там, где пролегает рубец от ожога – это каждодневный ритуал-напоминание о совершенстве, а не уродстве. Твой огонь тебя не тронет, потому что сам знает какого это обжигаться.  — Ты сегодня рано, — чуть склоняешь голову вбок, отстраняясь от лица мужчины, обхватывая натренированные плечи ладонями, зарываясь кончиками пальцев в распущенные снизу волосы, легонько массируя шею.  — Все вопросы, где было необходимо мое непосредственное участие, я решил, с остальным министры уж как-нибудь разберутся сами, — мягко отвечает тот, прикрывая глаза от желанных прикосновений. — К тому же, не торопись я, ты бы превратилась в ледышку к моему приходу.  — Море слишком манящее в такую погоду, — оправдываешься, отводя глаза, когда брюнет сосредотачивается на тебе.  — Это забавно, — легкая ухмылка трогает губы.  — Что именно? — вскидываешь бровь.  — Любя море, ты выбрала пламя, — поясняет он.  — Я не могла устоять, — улыбаешься, укладывая голову на твердое плечо. — Твои эмоции слишком яркие. — Не боишься?  — А стоит? — вопросом на вопрос. — Я знаю тебя слишком хорошо.  — О, правда? — хмыкает маг. — Когда-то ты бежала от меня, лишь бы не оказаться рядом.  — Тогда и ты желал погубить мир ради признания отцом своей важности, — старые воспоминания у обоих отзываются уколом в сердце. Вы были так молоды и так глупы в своих желаниях: одна бежала от власти, мечтая о свободе, другой - этим был обезумен. Оба были так похожи в своих различиях.  — Это навсегда останется моим крестом, — вздыхает Лорд Огня, тиснее прижимая к себе. Ты ощущаешь, как вмиг все мышцы в теле его напрягаются. Он никогда не отпустит это.  — Мы будем нести его вместе, — отзываешься, искренне желая помочь.  — Это не твоя ноша, — качает головой, собираясь продолжить, но ты перебиваешь, чуть отстраняясь и смотря прямиком в глаза.  — Зуко, — упреком звучит имя. — Ты не один. Больше никогда.        Мужчина смотрит внимательно, прокручивая вереницу мыслей в своей голове. Этот мир кажется таким хрупким. Он боится однажды проснуться и осознать, что это все сон, а он так же хранит злобу и отчаяние в своем сердце. Страшно вновь стать той тенью себя.   — Иногда я задумываюсь о том, почему ты мне все же досталась, — говорит тот нарушив повисшую тишину. Голос хоть и тверд, но явно сквозит нерешительностью.  — Не стоит возводить меня на алтарь. Мы оба знаем, что до небожителей нам не дорасти. Слишком много было сделано и слов сказано.  — Если будет необходимо, я готов колени в кровь стереть, отдавая должное праотцам, если ты всегда будешь рядом, — слова звучат слишком громко для этой маленькой комнаты и вас двоих. Шею оборачивает поводок страха.  — Ты явно устал сегодня намного больше, чем осознаешь. Хочешь принять ванну? — уходишь от темы намеренно и брюнет это осознает не желая дальше наседать на тебя.  — Если ты составишь мне компанию, — лишь соглашается на условия.  — Иначе и быть не могло, — улыбаешься, а после выпутавшись из объятий, следуешь в смежную комнату, чтобы набрать воды в просторный короб, отделяя ту часть, что стоит нагреть. Твоя магия не столь сильна и какая-то часть расплескивается по пути, заставляя лишь вздохнуть с каким-то смирением.        Маг вновь подходит сзади, опуская руки на плечи, поддевая края верхнего халата, стаскивая тот по плечам, когда справляется с повязками. Ты оборачиваешься для удобства и сталкиваешь носом с оголенной грудью, что помимо развитой мускулатуры украшена различными ранами и так и не затянувшимися до конца шрамами. Окончательно распущенные волосы скрывают часть из них, но ты наизусть знаешь каждый.  — Вообще-то я тоже хотела тебя раздеть, — поднимая глаза, серьезно говоришь.  — Подумал, что лучше не тратить время на столь бесполезные вещи, — пожимает плечами, снимая последнюю вещь, что бесформенной тряпкой опускается ко всем предыдущим.  — Выкрутился, — щуришь глаза, хмыкнув, наблюдая как тот теперь с помощью огня накаляет воду в тазу, а после вливает его в самодельную ванну, опускаясь первым, чтобы проверить температуру, подав следом тебе руку, как счел ту уместной.  — Я правда так считаю, — оседая, продолжает разговор, усаживая тебя спереди, облокачивая на свою грудь, окутывая теплом. — Не холодно? Могу еще нагреть.  — В самый раз, — качаешь головой, принимая более удобное положение. — Дядюшка зовет нас завтра к себе. Ему передали какой-то новый чай. Хочет попробовать с нами.  — Я как-то пропустил момент, когда вы с моим дядей стали лучшими подружками, — хмурится Лорд Огня, — Мы сегодня не раз пересекались, но он и слова не сказал о церемонии.  — Думаю, он понимал что мы с тобой встретимся, раз уж делим одну кровать, —усмехаешься, поддразнивая. — Не счел нужным повторяться. Ты же знаешь он это не любит.  — Не любит? — вскидывает бровь. — Да я все его слова наизусть знаю, потому что он повторял мне их из раза в раз всю жизнь.  — Видимо, ты был не слишком сообразительным, — пожимаешь плечами, посмеиваясь, слыша обиженное пыхтение за спиной.        Ощущаешь руку на своем животе, что нежно поглаживает кожу. Тянешься к ней, переплетая пальцы и вытаскиваешь на поверхность, переворачивая его ладонь наверх.  — Покажи, — просишь и он не смеет ослушаться. Небольшое пламя нависает над рукой, завораживая взгляд.        Красные языки пляшут в своеобразном танце, примагничивая. Жар исходящий от них кажется таким родным, но таким далеким. Словно встреченная вновь когда-то первая любовь – вы вроде и не незнакомцы друг другу, но пропасть между вами так велика. Чувства теплятся где-то внутри хоть и кажутся чужими. Будто их туда кто-то подсунул случайно перепутав.        Кончики пальцев тянутся к свету, словно мотыльки, прекрасно зная, что подлети слишком близко и огонь их сожрет, но все же целенаправленно следуют в объятия своей смерти. Красные ленты нагревают тонкую кожу, ощущаясь покалыванием. Кажется, что еще секунда и он перескачет с чужой руки на твою, пригреваясь маленьким зверьком, скрывающим свою истинную силу за хрупким фасадом. Лорд Огня словно читает твои мысли, наклоняя ладонь и желая передать пламя, но надолго оно не задерживается, погаснув в одночасье как выгоревшее солнце, что изжело свой земной цикл, увядая.  — Бесполезно, Зуко, — качаешь головой, сжимая ладонь в кулак желая сохранить то мимолетное мгновение обладания. Больно.  — Почему ты не хочешь, чтобы Аанг тебе помог? Я могу договориться. Он не откажет, — вы столько раз обсуждали это, но ни разу он не спрашивал причину твоих отказов, потому что ты всегда умело отходила от разговора.  — Дело не в Аватаре, — вздыхаешь, предоставляя себе время на обдумать. — Я знаю, что он приложит всевозможные силы. Просто… — запинаешься, прикусив губу. — Если природа так обошлась со мной, значит я не заслуживаю ее дара. Я сделала достаточно, чтобы больше никогда не обладать тем, что было роднее родителей. Без своего пламени мне холодно, но я заслужила. Это мое наказание, — голос уходит в сокровенный шепот. — Если понадеюсь, это сломает меня окончательно, Зуко, — его рука поддерживающе сжимает твою. — Легче смириться, что до конца дней мне остается только довольствоваться толиками магии воды, а для огня остаться сторонним наблюдателем, помня как когда-то он наполнял каждую клетку во мне и был верным другом.        Брюнет слегка отклоняется, поворачивая твое лицо к себе, чтобы смотреть прямо в глаза.  — Мой огонь всегда будет гореть для тебя. Если ты когда-нибудь его не увидишь, значит и меня тоже уже нет.  — Зуко… — надломленно и тихо. Пересаживаешься к нему лицом, обхватывая руками, поглаживая скулы. — Если ты будешь моим огнем, то о большем я и желать не посмею.  — Покуда я дышу, — прижимается к твоему лбу, завлекая в свои медвежие объятия, деля один воздух на двоих, что хранит в себе обещания данные под луной.