Мразь

Северус Снейп был безработным бездельником, как сказал бы его отец. Благо, этот маггл уже сдох, поэтому никто не капал Северусу на мозги, кроме него самого. Себя успокоить тем, что все еще сложится, удавалось не всегда. Впрочем, на жизнь ему хватало заработка и от мелких подработок, вроде варки лечащих зелий для раненых товарищей по оружию. Иногда требовались и медицинские услуги, пришлось этому подучиться немного, ведь не могли же Пожиратели обращаться в клинику со своими ранениями — это вызвало бы массу ненужных подозрений. В целом же, для человека двадцати лет отроду — он жил вполне неплохо. Он еще лелеял мечты продвинуться по службе, попасть на хорошую должность в Министерстве в случае победы Темного лорда, но не сильно рассчитывал на такой исход, потому что привык смотреть на вещи реалистично. В рядах Пожирателей он был вчерашним школьником с амбициями, таких последователей у Темного лорда было много, и пользы они приносили мало. В отличие от самого Снейпа, конечно же, как он думал. В этот дождливый июньский вечер Северус сидел в Кабаньей голове в гордом одиночестве, предпочитая считать его самодостаточностью, и пил кошмарный кофе. Все напитки в этом пабе были кошмарными, но особенно — безалкогольные. Не имея возможностей доказать свою полезность физическими действиями в "акциях устрашения", — не ему ровняться с матерыми старшими Пожирателями вроде Долохова, — он пытался выслеживать, вынюхивать. Но даже в этом не имел успеха. Иногда ему казалось, что в его жизни черная полоса наступила с рождения и закончится смертью. Именно в момент его тягостных раздумий о черных полосах и судьбах, в паб вошла женщина в нелепых огромных очках, укутанная в серую шерстяную мантию, поверх которой было наброшено сразу три разноцветных шарфа. Шерстяная мантия в июне? Еще одна сумасшедшая. Снейп лениво проводил ее взглядом, но задумался, когда услышал: — Мне назначено. Альбус Дамблдор должен ждать меня. Альбус Дамблдор? Мысли Северуса потекли в самых нелепых направлениях, включая и интимную встречу Дамблдора с этой женщиной. Пока женщина что-то уточняла у старика-бармена, Снейп проскользнул в туалет. Слушая звук своей струи, ударяющейся о керамику грязного писсуара с огромной трещиной, он решил во что бы то ни стало узнать, что же нужно этой барышне от Дамблдора. Ему было жизненно необходимо в этот момент утолить свое любопытство, въевшееся странной, надоедливой, не отпускающей мыслью в его мозг. Он набросил на себя дезюлиминационные чары и осторожно вышел из туалета, стараясь не хлопать дверью. В зале женщины уже не было — значит, прошла в один из двух кабинетов для переговоров, как пафосно называл их бармен. Снейпу довелось однажды побывать там — обычные комнаты с большим столом посередине. Говорили, что стол не просто так там такой огромный, по случаю его легче всего трансфигурировать в кровать, такая трансфигурация без изменения размеров — третий-четвертый курс программы Хогвартса. Северус осторожно остановился у первой двери и, надо же, угадал с первого раза. За ней что-то бормотала женщина. — Профессор Дамблдор... Нет, лучше начать не так... Директор Дамблдор. Да, однозначно, нужно сказать директор. Если я претендую на должность преподавателя, мне не следует звать его профессором, даже если он учил меня... Снейп подумал, что дамочка не в себе, если разговаривает сама с собой. Он уже хотел было уйти, мало ли кто хочет устроиться на работу в Хогвартс. Школу Северус окончил, и теперь преподавательский состав его не интересовал, но вдруг за стенкой женщина сильно закашлялась, и начала громко, в отличие от предыдущего бубнежа, каким-то странным замогильным голосом говорить: — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... Снейп непроизвольно отступил назад, наступил на швабру, оставленную вместе с ведром в коридоре прислоненной к стене, громко выругался. Именно в этот момент у поворота, ведущего из основного зала паба в этот коридор, появился Альбус Дамблдор. Он направил палочку на выражающуюся пустоту, и со Снейпа спали скрывающие его чары. Альбус всегда был чудаковатым стариком, поэтому никого не удивило, что он подзатыльниками, в прямом смысле этого слова, выпроводил Снейпа. Он провел его как нашкодившего котенка через весь основной зал под смех посетителей, держа его за ухо и почти больно выворачивая его, и буквально вышвырнул его за дверь. Северус не удержал равновесие и свалился прямо в грязь. Чертыхнувшись, он поднялся, обернулся и зло посмотрел на захлопнувшуюся дверь паба. В это время Сибилла Трелони уже договорила свое пророчество, окончание которого никто не услышал. * * * — Грядет? Она сказала именно так? — Да. — То есть, он еще не рожден? — Полагаю, что так. Темный Лорд был страшным. Он напоминал Снейпу дедушку Джорджи, которому его — Северуса — отец приходился внучатым племянником. Тобиасу тогда не с кем было оставить маленького Северуса, и он взял его с собой в больницу, где дедушка Джорджи доживал последние дни, поедаемый маггловской болезнью, именуемой раком. Он был худ, лыс, разве что редкие длинные волосы, скорее напоминающие пух, можно было разглядеть на его гипсово-белой голове, а на бледном лице его отчетливо выделялись синющие вены. Он костлявой, сморщенной, трясущейся рукой растрепал волосы Северуса. Сейчас такая же костлявая, сморщенная рука направляла на него темную, почти черную палочку. И эта рука не тряслась. — Северус Снейп, — Темный лорд произнес это едва слышно, зловещим шепотом. — То есть ты предположил, что эта информация важна? — Нет, мой Лорд. Конечно, нет. Снейп на всякий случай гордо выпрямился, готовясь получить Круцио. В любом разговоре с Лордом нужно быть готовым к боли — именно это в нем и не нравилось. Порой, он жалел, что присоединился к Пожирателям. Боль Северус очень не любил. — Или, может быть, ты посчитал, что меня убьет какой-то сопляк? Меня, продвинувшегося на пути к бессмертию дальше, чем кто-либо? — Н-нет, мой Лорд. Но я посчитал, что лучше сказать, чем нет. Простите, мой Лорд. Больше такого не повторится, — Снейп выпалил последние слова на одном дыхании, и еле удержался от того, чтобы зажмуриться — это бы окончательно подтвердило его никчемность. — Это правильно, Северус, — неожиданно сказал Лорд уже без угрожающих интонаций, почти ласково. — Я сам решу, что является важным, а что нет. Это все, что она сказала? — Да, — ни секунды не колеблясь ответил Снейп. — Точно? — Лорд сощурил глаза. — Легилименс! Просматривая воспоминания, Лорд сильно хмурился. Так как брови на его лице отсутствовали, то мимика казалась странной и трудночитаемой, нельзя было понять: он недоволен, устал или задумался. Но, скорее всего, он был чуточку зол. Еще бы, ведь этот Северус Снейп в очередной раз не смог все сделать так, как следует. Правда на моменте, когда Дамблдор выволок Снейпа на улицу, настроение Лорда почти вернулось к прежнему, если не сказать, что улучшилось. Он отменил заклинание. — Ступай. Прежде чем уйти, Снейп низко поклонился, при этом стараясь сделать так, чтобы выражение его лица не изменилось. Волосы его нелепо упали на лоб, и он глубоко вздохнул, чувствуя себя идиотом. Как только Северус развернулся, чтобы направиться к двери, Темный Лорд произнес: — Обливиэйт. Не хватало, чтобы поползли слухи, будто Темному Лорду напророчено умереть от руки какого-то еще не родившегося мальца. * * * — Проклятье! Сохатый... Сириус Блэк буквально упал рядом с другом и проверил пульс. Его не было. Глаза Джеймса были широко раскрыты и выдавали недоумение, будто он перед смертью увидел не то самого Волдеморта в розовой мантии, не то Дамблдора, убивающего магглов Авадой. Блэк просидел на полу, обнимая мертвого друга, минут пять, в голове его была какая-то вата, а мысли в ней были кусочками стекла. Маленькими, острыми, но не значительными. Он бы просидел так и дольше, но услышал плач наверху. — Сохатик! — вспомнил Сириус о том, что это был дом семьи его друга, и по-хорошему, ему следовало бы вести себя осторожнее. Он аккуратно положил под голову Джеймса свою мантию, будто подушку, хотя такие церемонии для мертвого друга уже не имели никакого значения. Достал палочку на случай, если убийца еще наверху, и постарался как можно тише подняться. Как назло скрипнула половица, и Сириус едва слышно чертыхнулся. На втором этаже Сириус обнаружил тело Лили и плачущего новорожденного ребенка. Он тут же убрал палочку в карман, подошел к кроватке, протянул руки, но так и не решился взять младенца, толком не зная, как это следует сделать. Только позавчера были крестины, где он сумел держать малыша нормально минут пять, после чего во избежание трагической случайности все же передал его Лили. — Мерлин тебя дери, — выругался он, прежде чем отправить Патронуса. И только тогда позволил себе громко заорать, так, что, наверное, услышала даже глухая старушка Батильда Бэгшот, живущая на другом конце улицы. Сохатик от этого крика, как ни странно, заткнулся. * * * — В тот день Пожиратели повеселились. Убиты еще две семьи магглорожденных и МакКинонны. — Да вертел я всех этих магглорожденных... Как они посмели убить Сохатого? Я убью их. Вычислю и убью, Хвост, обещаю! — Успокойся, — полноватый низкорослый человек в полосатом поло закинул ногу на ногу. — Убьешь? А если они убьют тебя? — Плевать, я должен отомстить! Сириус никак не мог усидеть в старом потертом кресле, то и дело меняя позу. В нем бурлила небывалая энергия, требующая немедленного выхода. Он сдерживал себя, хотя, скорее всего, делать этого не стоило. Дельным советом для него было бы порубить дрова маггловским способом, но такого совета ему, конечно же, никто не дал. — Бродяга, знаю, что к моим словам ты редко прислушиваешься, но у тебя Сохатик. Ты его крестный, Джейми хотел бы, чтобы ты о нем позаботился. Я думаю, он хотел бы этого больше, чем мести. Если не он, то Лили точно. — И что ты мне предлагаешь? — Женись на Мэгги, я не знаю. Найми няню. Помирись с матерью и попроси ее помощи. — Да не люблю я ее. — Мэгги или мать? — Обеих. — Ну, Мэгги девушка хорошая, о Гарри позаботится. Хвост поднялся с кресла, которое при этом противно заскрипело, и собрал со стола пустые бутылки от маггловского пива. — Тебе еще принести? * * * — Лорд исчез, — сообщил Долохов то, что другие говорить боялись. — Метки побледнели, он не вызывал никого уже три дня. Не потребовал отчета о последних рейдах, не вызвал поговорить о новых назначениях в Министерстве. — Ты хочешь сказать, что он умер? — закричала Белла, выхватывая палочку и направляя ее на Долохова. — Он не мог умереть! Не мог! Ясно тебе? Долохов даже не шелохнулся и не взглянул в сторону Лестрейндж. Он важно сидел на удобном стуле, обитом красным бархатом, закинув ногу на ногу, и курил трубку. Мантия его была бежевой, и вместе с трубкой создавала образ маггловского детектива, о чем сам Долохов, конечно же, не догадывался. — Вы как хотите, а я думаю, что нужно валить. Пока до авроров дойдет, что что-то не так, нас уже здесь не будет, — сказал молодой человек, стоящий у окна. — Ты всегда был трусом, Нотт! — выкрикнула Белла. — Давай, иди. Сделай что-нибудь разумное, Белла. Придумай! Что, не можешь? Потому что ты сама знаешь, что метки посветлели, а это может означать лишь одно. — Но не исчезли! — возразила Нотту Лестрейндж. — Лорд всегда говорил, что не может умереть. Может быть, это проверка. — На что? — На преданность! — Вот и иди в лапы аврорам, а я предпочту... — Трус! — Белла, успокойся. Нам нужно подумать, что мы должны сделать в такой ситуации, не важно, проверка это или нет, — очень тихо, но четко произнес Рудольфус, хотя и у него редко получалось успокоить Беллу. — Сложность заключается в том, господа... и дамы, — произнес Долохов несколько презрительно, — что мы не знаем, чего бы ждал от нас Лорд. Мы можем продолжить действовать без него, и он будет недоволен. Мы можем бездействовать, и получить Круцио за бездействие. Снейп не принимал участия в дискуссии. Он все думал, кто же из них убил Лили. В голове рождались странные планы по взрыву дома Лестрейнджей, где сейчас и собрались все Пожиратели, чтобы наверняка убить и того, кто причастен к ее смерти. Попытки разузнать привели лишь к насмешкам, Мальсибер вспомнил, что Лили — его настоящая маггловская любовь, кто-то сказал, что это от порченой крови, он уже плохо помнил, кто именно, потому что был тогда не в том состоянии. Снейп чувствовал себя таким же беспомощным, как в детстве, до поступления в Хогвартс. Над ним снова смеялись, его снова презирали. Северус вышел в уборную, чтобы умыться холодной водой. Обсуждение продолжилось и без него, никто не заметил его отсутствия. И он предпринял единственное, что мог, как ему казалось, предпринять. Отправил Патронуса Альбусу Дамблдору с сообщением об исчезновении Темного Лорда. * * * Сириус спустился в столовую их нового, небольшого дома, где обнаружил Мэгги. Она слишком громко ставила на стол посуду, и по этой громкости и резкости действий, он понял, что она снова не в духе. На ней был синий халат, светлые волосы были собраны в неаккуратный пучок, а глаза были красными. Но Мэгги все равно казалась красивой. — Что опять не так? — сказал он, скрестив руки на груди. — Интересные слухи ходят. — И какие интересные слухи могли тебя расстроить? — Беллатрикс Лестрейндж беременна. — Хо-хо. Вот это да. Круто, вау, она умеет трахаться, — попытался изобразить восторг Сириус. — Что не так? — Ее мужа убили почти четыре месяца назад. — Точно, — Сириус засмеялся, и смех его напоминал собачий лай. — Она говорит, что беременна от тебя! — Мэгги села за стол и начала почти спокойно пить сок из огромного стакана с изображением Санта-Клауса на прозрачном стекле. Но скованность в движениях говорила о том, что спокойствие ее деланное. — Что я — полукровка, недостойна рожать наследников семьи Блэк. Поэтому... Мэгги отшвырнула стакан с соком, он опрокинулся, и оранжевая жидкость начала стекать со стола, оставляя постепенно разрастающуюся полупрозрачную лужицу на новом светлом паркете. — Что за бред?! — Бред? Ты сам в этом точно уверен? Мэгги, не сказав больше ни слова, вышла из столовой. * * * Дом Питера Петтигрю был неуютным, серым и в нем пахло так, будто жил здесь не молодой двадцатилетний Питер, а старая бабка, любящая кошек. Конечно, до него так оно и было, он снял эту квартиру недавно. Шторы на пыльном окне были украшены розовыми оборочками, которые, скорее всего, домовладелица сшила сама, под звуки очередного сериала, доносящегося из телевизора. Теперь же некоторые из оборочек оторвались, отделились от основной прозрачной ткани, и выглядели ужасно раздражающе. Но Петтигрю этого не замечал, иначе давно бы сменил шторы. Сам Питер был одет все в ту же полосатую футболку поло, как будто других у него не было. Казалось, что он слегка поправился, потому что теперь футболка больше обтягивала его живот. — И ты виделся с Беллой? — Цисси просила за нее ходатайствовать на суде. Ну, чтобы ее в психушку отправили, а не в Азкабан. Белла клялась, что она не убивала Сохатого и не знает, кто это сделал. — Но у вас ничего не было? — уточнил Хвост. — Ты ее видел? Она же похожа на швабру, которой Кричер моет полы. Я не знаю, Хвост. — Напился? — Нет, вроде. Эта сумасшедшая налила огневиски себе, мне тоже стакан протянула. Один стакан только выпил. — Теряешь хватку, Бродяга, если тебя после стакана уносит так, что ты ничего не помнишь. — Хвост! Питер дернулся и сразу замолчал. Могло показаться, что он понял, что его другу не до шуток, но на самом деле он просто не хотел попасть под Сириусов кулак. Только Сохатый мог шутить над Блэком столько, сколько ему вздумается. — Как мне с Мэгги помириться? Мы женаты четыре месяца, а уже начались ссоры. Семейная жизнь — не для меня. — Помиритесь. В этом Питер был уверен. Только говорить о своей уверенности Блэку не собирался. Питер обладал уникальной способностью, которую сам он не замечал, а другие не ценили. Он чувствовал людей. Угадывал их желания и страсти. И он знал, что Мэгги очень хотела быть Блэк, хотя, конечно же, он ни разу об этом с ней не говорил. О таком вообще не принято говорить. — У Лестрейндж ведь дело еще рассматривается, да? — Ага. Теперь срок скостят точно, раз она беременна, — ответил Сириус и спрятал лицо в ладонях. — Сохатик как? — Да нормально. Мэгги и в этом меня упрекнула. Что она заботится о моем крестнике, сама ждет ребенка... Это все какое-то дерьмо, Хвост. * * * — Ходят странные слухи, Сириус. Будто ты помог Беллатрикс Лестрейндж избежать Азкабана, — сказал Дингл, потягивая сливочное пиво. Орден Феникса собирался уже не часто, но не все Пожиратели были пойманы, не все жертвы их террора найдены. Сириус на собраниях появлялся совсем редко, как-то сразу все на него навалилось, и он предпочитал жалеть себя, а не действовать. Сейчас же, после слов Дингла, на него как будто тяжелым камнем упал груз всех принятых им решений. — Да идите вы все к черту! — Сириус встал из-за стола и вышел.