Мразь

— Скажи: Сириус самый лучший крестный! — Сирриус самый лучший кррестный, — Гарри только научился выговаривать некоторые буквы и произносил их по-особенному. — А Мэгги истеричная сука. — Мегги истерричная сука. — Ты понимаешь, что я говорю? — Да. — Вот черт. Тогда не говори Мэгги, что она истеричная сука. Так, давай садись на метлу. У Гарри раньше была детская метла, но она ему быстро наскучила. Потому что летать где-то под коленями Сириуса ему было неинтересно. Теперь он уже садился на большую метлу, но летал только вместе с Сириусом. Ему очень нравилось летать. Он любил смотреть на их дом и реку с высоты, они казались такими маленькими, игрушечными. Однажды они летали совсем далеко, там, где проходила железная дорога, и она выглядела совсем как его игрушечная, которую он раскладывал в гостиной, пока ему не надоело это занятие. Теперь железная дорога пылилась вместе с другими уже неинтересными игрушками, а летать ему не надоедало никогда. — Настоящий Сохатик, — говорил Сириус. — Вырастешь, поступишь в Гриффиндор и станешь ловцом в команде факультета. Гарри никогда не играл в квиддич даже на детских метлах, потому что он очень редко общался с ровесниками. Только с Мей, но она очень плохо летала на метле. Наверное, потому, что была младше Гарри на год. Но это не мешало ему верить в свою исключительную способность к полетам, раз так считал Сириус. Сириусу он верил. — Мэгги, — сказал Гарри, показывая пальцем на фигуру у крыльца дома. Она стояла, скрестив руки на груди. Это было видно с высоты их невысокого полета, отсюда даже можно было разглядеть ее недовольное лицо. Сириус глубоко вздохнул, прежде чем развернуть метлу и начать снижение. Он мягко приземлился перед Мэгги, ловко подхватив одной рукой Гарри. — Мы опаздываем, — тихо произнесла Мэгги. Ее голос всегда был спокоен. Она никогда не кричала, но от нее всегда веяло какой-то странной правотой и справедливостью, словно морозом. Гарри считал ее красивой. Ее волосы всегда были аккуратно зачесаны, большие голубые глаза смотрели на мир открыто и спокойно. Иногда она, оставаясь прекрасной, была ужасной. И Гарри ее боялся, хотя она ни разу его не ударила. Она даже никогда не кричала, как Сириус. — Мы опоздываем, Сириус, — повторила Мэгги. — Куда? — На крестины дочери Кэтти, ты забыл? — Я терпеть не могу твою подружку. — Я всего лишь попросила не позорить меня и сходить на крестины к ее дочери, я ведь не прошу тебя с ней подружиться. — Так крестины сегодня? — Сириус совсем как Джеймс когда-то растрепал волосы. Мэгги развернулась и вошла в дом. Она опять была в синем, она очень любила синий цвет. Цвет ее факультета. — Ты много времени проводишь с Гарри, Меисса обижается, — произнесла Мэгги, не оборачиваясь. Знала, что Сириус идет за ней. — Мей плохо летает, зачем ее заставлять делать то, что ей не нравится? — Ты делаешь то, что нравится тебе. Гарри хотел полетать или ты? Мэгги развернулась у лестницы и посмотрела в глаза Сириусу. В ее взгляде был немой упрек. — Я не сидел с Гарри, ты обижалась, что я повесил на тебя заботу о чужом ребенке. Я провожу время с ним, ты обижаешься, что я это делаю, — Сириус поставил Гарри на пол и сказал, обращаясь к нему. — Беги к себе в комнату. — Потому что ты все делаешь через жопу, тебя вечно бросает из крайности в крайность, — четко и тихо произнесла Мэгги, после чего развернулась и начала подниматься по лестнице. Они жили на юге, далеко от Лондона, но это не имело никакого значения, когда дом был подключен к каминной сети. Для взрослых не имело. Сириус как-то говорил Хвосту, что переживает из-за того, что детям не с кем играть, кроме как друг с другом. Напротив, Мэгги считала, что они не понаберутся всякого дерьма. Не принесут домой вшей, пообщавшись с маггловскими детьми из неблагополучной семьи, как было в детстве самой Мэгги. Их не назовут странными и над ними не станут смеяться. Так тоже было в детстве Мэгги, потому что они жили среди магглов. Она сама хотела бы, чтобы ее детство прошло в тишине, подальше от магглов. Так, как проходило сейчас детство ее дочери и Гарри. Иногда Гарри казалось, что Мэгги ненавидит магглов, но она, конечно же, никогда не говорила ничего подобного. Их дом был единственным домом в округе, Сириус купил его сразу же, как только женился на Мэгги. Не приводить же было ее в дом матери, сказал он как-то Хвосту. Тем более оттуда его давно выгнали, Гарри знал эту историю. Дом был небольшим, зато место уж точно не было мрачным, в отличие от дома на Гриммо, где прошло детство Сириуса. По его рассказам это было по-настоящему жуткое место с настоящими монстрами. В их доме были огромные окна во всю стену в гостиной и столовой, большая веранда и две небольших комнаты наверху. Сириус считал, что место, где растут дети, не должно быть мрачным. Он сам хотел бы, чтобы его детство прошло в таком доме — светлом и уютном, без кошмарных голов домовиков в коридоре, без боггартов и пугающих всякими страшными рассказами портретов. Комната Гарри была единственной жилой комнатой на первом этаже. Он очень боялся засыпать в темноте и просил Мэгги и Сириуса поменять их с Меиссой спальни, чтобы быть ближе к взрослым. На что, естественно, получил отказ и упрек в том, что он старший, а ведет себя как маленький. Оставлять ночник ему не разрешала Мэгги, потому что он должен понять и привыкнуть, что никаких страшных монстров под кроватью нет и никогда не было. — Гарри, — Сириус заглянул в его спальню. — Нужно переодеться. Гарри не шелохнулся. Он сидел на кровати прямо в ботинках, за что от Мэгги получил бы нагоняй. Сириусу же было плевать на такие мелочи. — Ну давай, поднимайся. Там будет весело, наверное. Хотя я бы на это не рассчитывал, — Сириус достал из шкафа синюю мантию. Среди детских вещей было много синих, потому что они подходили под мантии и платья Мэгги. — Надевай. Гарри осторожно слез со своей маленькой кровати, застеленной синим пледом. — Не хочу. — Брось, надевай. Там будут твои ровесники. Девочка Абботов, Дэвисы, возможно, Уизли. Хотя вряд ли их повали. — Хвост? — Нет, этого придурка на такие мероприятия позовут, только если он перестанет быть придурком, — Сириус отошел, оглядывая Гарри. Мантия была уже слегка коротковата. — Вроде... прилично. — Сириус, ты готов? — Мэгги заглянула в комнату. Ее не было всего несколько минут, но за это время волосы ее стали совсем гладкими и лежали аккуратными завитушками, сколотыми жемчужными заколками. — О, Мерлин, его волосы! Мэгги подбежала к Гарри, оттерла какое-то едва заметное пятно с его щеки, выхватила палочку и принялась колдовать над Гарри. Спустя минуту, волосы уже не торчали как прежде, зато теперь неудобно лезли в глаза. Гарри провел рукой по волосам, пытаясь убрать их со лба. — Не порть! — строго приказал ему Мэгги, и он послушно убрал руку. — Как раз закрывает шрам. Идем. Гарри пользовался камином всего два раза, и каждый раз на его чистой, свежей мантии оставались следы пороха или, еще хуже, черные разводы. На Мей их почему-то не было, и эту его неаккуратность Мэгги считала раздражающей чертой. Ее очень злило, что Гарри пачкает вещи сильнее и быстрее, чем Мей. Он не догадывался, что причина его неаккуратности конкретно в этом случае в том, что Мей всегда перемещается с Мэгги, а с ним Сириус, который и сам, выйдя из камина, отряхивает мантию. — Сириус! — Миссис Сэмьюэлс, — Сириус поклонился пожилой даме в ярком красном платье и поцеловал ей руку. — Как всегда, прекрасно выглядите! — Ты, как всегда, мне льстишь, негодник. Как дела, Гарри? — Хоррошо. — Что нужно спросить в ответ? — вежливо улыбаясь поинтересовалась Мэгги, вышедшая из камина следом за Сириусом. — А как у вас дела? — Ох, какой маленький джентельмен, — старушка Сэмьюэлс потрепала Гарри по голове. — Меисса, моя маленькая принцесса! — Бабушка! — Мей тут же запрыгнула на руки миссис Сэмьюэлс. Гарри знал, что она не является бабушкой Мей. Он слышал, как Мэгги говорила, что Констанция Сэмьюэлс на самом деле терпеть не может своих племянников — саму Мэгги и дядюшку Кристиана, и их детей, и только на публике всегда играет заботливую старушку. Но Мей, наверное, еще этого не понимала. Гарри бы тоже не понял, если бы не услышал. — Амос. — Сириус. Гарри видел этого Амоса впервые. С ним был мальчик, который казался Гарри совсем уже взрослым. И смотрел он немного высокомерно, как смотрят старшие дети на младших. — Седрик, верно? Какой у тебя уже большой сын. — Чужие дети растут быстро. Мне казалось, твоим должно быть меньше, — усмехнулся Амос, указывая на Гарри. — Это Гарри Поттер, мой крестник. — А, Поттер, — сочувственно протянул Амос, и улыбнулся Гарри. Гарри не улыбался в ответ. Он не мог улыбаться по необходимости, что жутко бесило Мэгги. Потому что на всех семейных фотографиях он выглядел так, как будто ему перед этим отказали в покупке мороженого. — Пааап, — Мей, наконец, освободилась из объятий миссис Сэмьюэлс. — Идите играть, — Сириус указал на детей у лестницы. Мей сразу же побежала в сторону лестниц. Гарри шел медленно, присматриваясь к играющим. Их было четверо, двое из них были старше его, как ему показалось. Он не любил оказываться в компании старших. Ладно, взрослые, но старшие дети его раздражали. Они могли начать вести себя как взрослые в любой момент, просто потому, что ты для них маленький. — Галли, мы будем кататься с пелилл! — возвестила Мей, как только он подошел. — Сирриус будет тебя ругать. — Неа. Он не узнает. Гарри оглянулся. Лестница хорошо просматривалась с любого места просторной гостиной в которой, наверное, вместилось бы целых три гостиных из их дома. — Увидит, — констатировал он обреченно. Остановить Мей он не мог, она бы закатила истерику, но и нагоняй за то, что позволил ей кататься на периллах, получит он. Ведь он старший и должен приглядывать за Мей, и к тому же он мальчик! — А как тебя зовут? — поинтересовался один из мальчиков, который выглядел намного старше. — Гаррри, а тебя? — Роджер. Ты смешно говоришь. — А у тебя смешная мантия, — не остался в долгу Гарри, разглядывая черно-белую шахматную мантию Роджера. Роджер на это лишь рассмеялся, показал Гарри язык и побежал вверх по лестнице. Чтобы запрыгнуть на перилла и скатиться с них. Он ловко спрыгнул перед Гарри, и улыбнулся. — Боишься, что папа тебя накажет? — Он не мой папа. — Почему ты ходишь с чужим папой? — вмешалась девочка со светлыми косичками. — Потому, что мой папа умер. — И ты боишься, что тебя будет ругать чужой папа? — Ничего я не боюсь. В это время Гарри увидел какое-то необычное движение. Мей попыталась залезть на перилла, но она была самой младшей из них. Вот она перекинула свое тело, но слишком резко и сильно, и начала заваливаться с другой стороны. Падать было высоко. Гарри оттолкнул светловолосую девочку в сторону, и даже не обратил внимания на то, что она упала, не обратил внимания, как она заревела диким голосом, он бежал к тому месту, где Мей должна была упасть, но понятия не имел, что будет делать. Может быть, если она просто упадет на него, это будет не так больно? — Левикорпус! — произнесла Мэгги, под ноги которой завалился Гарри. Она осторожно взяла на руки перепуганную Мей и начала гладить по голове. Мэгги смотрела на Гарри, не говоря ни слова, но в глазах ее был тот мороз, которого так боялся Гарри. Как будто он в очередной раз подвел ее ожидания. — Что случилось? — подбежал Сириус. — Гарри позволил Меиссе залезть на перилла, — спокойно сказал Мэгги. — Я не позволял! Она сама! — прокричал Гарри. Он смотрел на Сириуса, ища поддержку, зная, что Мэгги ему не поверит. Он слышал, как смеется Роджер, как кто-то спрашивает у светловолосой девочки с косичками, что случилось, поэтому не нашел ничего лучше, чем просто выбежать в открытые двери. — Гарри, вернись!