И я улыбаюсь тебе в зеркало

Апрель, 2068 год, университет Самред'ди, Лондон — Откуда, мисс Уизли? — удивлился профессор Хэнсли. — Не спрашивайте. — Я-то, может, и не спрошу, но Аврорат — спросит. — Знаю. Аврорату скажу. Не хочу сейчас об этом говорить. Каролина показала профессору Хэнсли свою работу, подкрепив к ней одно единственное воспоминание — расправу над Непобедимой армией. Она собиралась без зазрения совести сказать, что это воспоминание у нее от Генри Джеймса Поттера. Это, в любом случае, правда, которую Каролина сможет подтвердить хоть под Веритасерумом. И пусть Отдел тайн и Аврорат проводят сколько угодно расследований, если такого воспоминания не окажется в архиве. Подтвердить подлинность — не сложно. Пусть в этом мире станет на одну тайну меньше. Остальные она решила оставить себе. Мистер Поттер был прав, это бы повлекло за собой кучу неуместных работ психологов, которые, как ей казалось, могли бы оскорбить память единственного, оставшегося в живых, чтобы умереть по собственному желанию, солдата. Ведь они, как она предполагала, напишут о негуманном обращении, жестоком контроле, неизвестных заклинаниях, заставлявших почти детей убивать. И идти на собственную смерть с легкостью. Только она почему-то верила мистеру Поттеру. Верила тому, что он тогда был по-настоящему жив и счастлив и даже немного завидовала его осознанной, безвыходной несвободе. Она долго не могла сосредоточиться на работе и понимала, что ей удастся защитить диссертацию только потому, что она предоставит воспоминание. Качество работы оставляло желать лучшего, Каролина понимала это и без замечаний профессора Хэнсли. У нее из головы все никак не выходили слова мистера Поттера. О настоящей жизни. Ее начинало передергивать от банального: «привет, как дела?», когда ответа не ждешь. Она постоянно ловила себя на мысли, что ей некомфортно находиться среди людей. Они спрашивали совершенно неважные вещи, о которых и не вспомнишь через день, и ей приходилось говорить им в ответ такие же неважные вещи. Это все казалось каким-то пустым. Декорациями социума. Придумавшими мораль и нравственность, заменившие инстинкты, заменившие человека-настоящего на человека-социализированного. Слишком многие бы рассматривали с точки зрения их морали и нравственности то, что нужно рассматривать иначе. Разве правильны ли те отношения, которые увидела Каролина? Не любовь, и даже не дружба. И даже не привязанность. Связанность, вот более подходящее слово. Разве можно эти отношения мерить рамками их-сегодняшних, людей, привыкших смотреть на все сквозь призму закона и общепринятых ценностей? Нет. Потому что в некоторой мере эти отношения — более честные, чем любовь и дружба. Но больше всего в последние два месяца Каролину раздражала собственная одержимость. Она старалась понять все, что могло быть связано с людьми, имеющими то или иное отношение к Непобедимой армии. Северус Снейп участвовал еще в Магической войне 70-х годов, позже — был шпионом Волдеморта в Ордене Феникса — тогдашней организации, созданной для борьбы с Волдемортом. Но главное, что ей удалось узнать из дневника Луны Саламандер — он любил Лили Эванс, мать Гарри Поттера. Не поэтому ли он решил сохранить жизнь одному из солдат? Ответ на этот вопрос, увы, уже нельзя было узнать. Луна была удивительным человеком, и ее дневник теперь был не менее ценен, чем имеющиеся воспоминания. Она озвучивала совершенно очевидные вещи простыми словами, оттого в них всегда была какая-то легкая, ничем не прикрытая истина. Она знала, что Генри Поттер несчастен, несмотря на то, что старалась заменить ему мать, которой у него никогда не было. И предполагала, что после ее смерти он запустит какое-то колесо событий. До этого он не мог, так как Северус Снейп передал над ним командование. Каким образом — Каролина не знала, но, видимо, солдаты всегда кому-то подчинялись и были созданы уже с расчетом на это. Она писала, что всегда необходим баланс во всем и искренне верила, что он возможен. Хоть и временен. И когда наступают перегибы — всегда сами собой произойдут события, чтобы эти перегибы устранить. Этот мир изначально создан гармоничным: в меру жестоким, в меру гуманным, в любой концепции равенства всегда есть место неравенству, и наоборот. Каролине казалось, что несмотря на то, что говорил мистер Поттер, он перенял многие из ее взглядов. Про ту же гармонию, о которой он упомянул еще в Хогсмиде. Возможно, она не заменила ему мать, но была довольно близким человеком. Хоть он и сам себе в этом не признался. Каролина знала, что Цефий сдал свою работу раньше, и в ней тоже не значилось ничего особенного — он берег знания для себя. Возможно, обе их работы станут сенсацией, скорее всего, Малфой, как и Каролина, опишет что-то незначительное, но способное зацепить этот мир. Некоторое время вокруг них будет ходить много слухов. Копия воспоминания, которое прилагалось к ее работе, пройдет через множество рук во всем мире, каждый выскажет свои идеи. Она уверена, Малфой тоже что-то подобное выдаст. Хотя бы из принципа — они всегда в школе и в университете на общих дисциплинах были конкурентами. Гриффиндор и Слизерин. Что-то всегда остается неизменным. — Это очень серьезно, — говорит профессор Хэнсли. — Я же говорила, что был предатель на их стороне. Пожертвовавший собой, ведь он знал, что как и все командование Непобедимой армии — должен будет совершить самосожжение в 8.17 утра. — Вам не удалось узнать, какая магия заставила их это сделать? — Это вопрос к отделению чар, такое точно не по моей части, — Каролина улыбнулась пожилому профессору. Она знала, что его всегда интересовал этот вопрос, как бы он не пытался это отрицаь, и предоставленное ей воспоминание он просмотрел несколько раз. — Разрешите мне заглянуть в библиотеку, нужно кое-что уточнить. — Да-да, конечно, мисс Уизли. В библиотеку она не пошла. Увидела в окне Цефия, сидящего на лавке. В последнее время их общение напоминало что-то вроде «я знаю, что ты знаешь». Но никто не мог задать главный вопрос первым. — Привет, — она села рядом. — Здравствуй. — Я вот все думаю, — Каролина посмотрела на Цефия, долго и внимательно разглядывая его лицо, — Когда же нам ждать исторического регресса? Возвращения исключительных прав чистокровным, уничтожения магглорожденных... — А я все думаю, когда же ты меня об этом спросишь, — в глазах — веселье. — Вот. Спрашиваю. — Регресс — это плохо. Нужен прогресс, с сохранением позитивного опыта и полным уничтожением негативного. Полагаю, что интеграция с магглами была таковой. Читала вчерашние новости? В Испании избили магов-подростков, просто за то, что они вечером освещали себе дорогу Люмосом. Зависть. Вот к чему это привело. И я ненавижу за это тех, кто выиграл эту войну! Волшебники были силой, с которой считались, но не прошло и тридцати лет, как все забыли, на что мы способны. Слово маггл теперь жаргонное, его не принято употреблять в обществе. По крайней мере, при самих магглах. Появились даже, мать их дери, правила этикета! Предписывающие пользоваться маггловскими фонариками в присутствии магглов, а не использовать Люмос. Чтобы не ранить нежную психику этих никчемных тварей. Малфой зло смотрит куда-то вдаль. Каролина знает, что он впервые с ней искренен. С ней, но не с собой. Я бы пытал его Круциатусом. Долго. Когда бы он, наконец, едва дыша, упал на пол, я бросил бы в него Империо. Оно после Круциатуса действует всегда лучше. И попросил бы слить все воспоминания, касающиеся Непобедимой армии. А потом бы убил. Но вы ведь так не сделаете, мисс Уизли? Каролина мягко улыбается. Конечно, она так не сделает. Не сможет. Никогда не могла. Она лишь составила список после шестого курса. Список людей, по ее мнению, на которое тогда существенно повлиял подростковый максимализм, не достойных жить. Интересно, считается, что это она их убила, вынеся им смертный приговор? — Возможно, ты и прав, — Каролина едва заметно улыбается и проводит рукой по щеке Цефия. Малфой резко поворачивается к ней. Видимо, не ожидал. То ли соглашения с его позицией, то ли прикосновений. Если не можешь убить, то нужно найди обходные пути. Сделать так, чтобы все было по-твоему, не прибегая к насилию. Ведь в ее руках уникальные знания. Она знает, что солдаты Непобедимой армии — люди. Умеющие думать и чувствовать, что бы там не говорил их Командир. А это уже многое будет значить, если Малфой надумает создать армию. — Многое кажется неправильным, — продолжает Каролина. — Если мы заявляем, что у нас равенство, то почему я должна идти на уступки, чтобы магглы не чувствовали себя ущербным? Кажется, это и называется лицемерием. Каролина не знает, что будет дальше. Произойдет ли война и как сильно она может изменить мир. Но знает точно, что она будет бороться. Не за сохранение того, что имеет. За уничтожение. Чтобы что-то создать, нужно уничтожить. Предрассудки, ложь и глупость, ненужные традиции и лень, сделать их позорным пятном в истории человечества. Оставить все в прошлом. И пусть, каждый из них будет бороться за что-то свое, она не отступит. Создайте мир, где люди убивают друг друга — и они возведут там равенство и начнут стремиться к идеалу. Так вы хотели, мистер Поттер? * * * Прим.автора: я не знаю, что вышло в итоге, так как часто хочу сказать одно, а по смыслу выходит совсем другое. Я хотел показать мир недовольных, смирившихся и лицемерных людей. Цефия, вечно сидящего с ноутбуком — маггловским изобретением, но при этом ненавидящего магглов. Каролину, посчитавшую когда-то, что она знает лучше, но потом смирившуюся и лицемерящую самой себе в том, что она всем довольна. Профессора, которому интересно, но который советует другую тему, потому что ему хочется, чтобы под его руководством была написана качественная работа, а на интерес и свой, и чужой — ему уже плевать. И жуткую в своей непосредственности искренность — отношения солдат. Ложь самим себе и искренность, без понимания самого значения лжи и искренности — как противовес. Без плохого и хорошего, правильного и нет. На это не претендую. Но вышло то, что вышло.