Только без слез!

      Ох, как же хорошо, когда не надо никуда спешить! Можно просто поваляться в постели с закрытыми глазами, наслаждаясь тихим утром.       Да, это было бы замечательно, если бы словосочетание «тихое утро» было применимо хоть к одному утру моей жизни. Но я ведь Узумаки, я ведь в Конохе живу, у меня ведь под боком куча гиперактивного и шумного народа живет… Так что о тихом утре можно только мечтать.       Но это все больше философия. Основная прелесть заключается в том, что я вот уже третий день отсыпаюсь, ни о чем не волнуясь. Потому что мы, наконец, достигли своей цели — война закончилась.       Все страны кое-как успокоились. Каге и прочие главы стран-деревень собрались вместе и подписали договора о мире-перемирии. Все, никаких военных действий ближайшие лет пять-десять не будет, если только Суна возмущаться по поводу территорий будет или в Кири опять какое-нибудь восстание пройдет. Но это по сравнению с Мировой Войной Шиноби просто обычные происшествия. Скоро шиноби успокоятся, придут в себя, накал адреналина и боевой запал спадут и все они вернутся к условно-мирной жизни, продолжая выполнять миссии и сталкиваться с вражескими шиноби. Уверен, за происходившее в последние года мстить будут еще долго, но это всем привычная кровная месть.       Я лежу в освобожденной для меня комнатке в квартале Узумаки и слушаю раздающиеся с улицы вопли. Честно признаюсь, слушать детские вопли радости и смех в чем-то даже приятно. По сравнению с криками боли и ярости на войне они уж точно лучше звучат. — Мэдока-сама, Вы уже встали? — дверь отодвинулась и в комнату зашла Юмэ. В руках у нее был поднос с кружкой ароматного чая и тарелкой с рисом. С наслаждением втянул запах крепкого зеленого чая. — Доброе утро, Юмэ. Спасибо за завтрак, — оскалился, забирая поднос. Девушка, да даже, наверное, женщина, покраснела, опустив взгляд и слегка улыбнувшись. Она присела рядом, распутывая мои волосы. — Вам повезло, что Ваши волосы жесткие, Мэдока-сама, иначе Вы бы с ними замучились, — рассмеялась Юмэ в рукав. Нежная прохладная ткань скользнула по моей шее, пустив мурашки. — Были бы они мягкими — отстриг бы к Шинигами, а так не мешаются, — усмехнулся, отпивая чай. Терпкий, горький, в самый раз. — Очень вкусно, сама заваривала? — Да. Старейшина Мао обучает всех девушек заваривать чай, носить кимоно, правильно ходить… Все, что может понадобиться хорошей жене.       В ее словах слышалась улыбка, но я почувствовал висящее напряжение. Хорошая жена. Пожалуй, Юмэ действительно станет прекрасной женой. Удивительно только, почему она в свои двадцать семь все еще никого не присмотрела себе. — Замуж не собираешься? — спокойно спросил, почувствовав, как ее пальцы после моих слов дрогнули. — Чтобы выйти замуж, Мэдока-сама, нужна не только невеста, но и жених, — с оттенком горечи ответила девушка, перебираясь вперед. — Ты красива, неужели никому не приглянулась? Странно, лично я уже двоих видел, которые на тебя заинтересованные взгляды кидают, — протянул, скрывая усмешку за чашкой с чаем.       Юмэ мне не ответила, лишь тихо вздохнув.       После войны какое-то время в администрации и кабинете Хокагэ была неразбериха и путаница с документами, но вскоре все наладилось. Снова стали выдавать миссии, началась подготовка к экзамену на получение жилета чунина. А я снова оказался не у дел. Шиноби, но не Конохи. Вроде как подчиняюсь Хокагэ, но при этом под его ответственность не попадаю. Воевал за страну Огня, но миссии за нее брать не могу.       Со мной бездельем маялся и Макото.       И долго бы мы еще слонялись по деревне без дела, пока нам не пришло бы в голову взять миссию от имени Макото, если бы не новость, свалившаяся на голову совершенно неожиданно.       Кушина ждет ребенка.       Всего три слова, произнесенные донельзя счастливым блондинистым недоразумением, и у нас с Макото тут же появились дела на ближайшие месяцев восемь. Потому что у Минато своя команда и миссии, а Кушину оставлять одну, пусть и под надзором остальных Узумаки, нельзя. Так что мы стали няньками для моей беременной сестры.       Уже наученный не самым приятным опытом, я сразу сел рисовать всевозможные печати, а Макото отправил к матери изучать особенности ухода за беременной женщиной. Я это уже проходил, пусть и не так близко, поэтому морально приготовился скакать по всей стране ради прихотей будущей мамы.       Начиналось все бурно — Кушина психовала, что мы с ней возимся, будто ей рожать через три минуты, не пускаем никуда и вообще мы изверги. (По приходу домой бывшего Намикадзэ ждала гора осколков от битой посуды и воткнутые в стены кухонные ножи)       После Макото научился прятаться, а я — вовремя поворачивать за угол или отпрыгивать за спину Кушины. Посуда была спасена. Кушина ходила на рынок, готовила, брала пыталась брать миссии, ходила в гости к своей подруге Микото, тоже беременной. И вот на последнем я взвыл… — Как думаешь, мальчик будет или девочка? — Не знаю, но меня брат уже достал. Я уже не уверена, что ребенка я жду, а не он. — Мда, может, на миссию его отправишь? Куда-нибудь подальше и наподольше, а там уже и срок ближе будет… — Да куда там его сплавишь, — обреченный вздох. — Он даже по магазинам за мной хвостом таскается. Ой, знаешь, я такое красивое платье видела! Длинное, голубое с белыми кружевами и желтой оборкой. — Да? К такому бы хорошо подошли туфли, которые я видела вчера…       И сижу я в соседней от них комнате слушаю женский треп. Макото задремал прямо на полу. Сидящий рядом четырехлетний сын Микото, Итачи, играет со мной в сёги. Фугаку, тот самый родственник Микото, а заодно и ее муж, вдобавок еще будущий глава клана Учиха и лучший друг Минато, свалил на миссию. На пару с Минато и с довеском в трех детей. Кстати о трех детях.       Обито, когда пришел в себя, рассказал о чудом живом Мадаре и странном существе по имени Зэцу. Не знаю, что там в итоге нашли, но Дан выглядел мрачным еще дня три после этого, а вот Цунадэ была довольна как никогда. Слышал, странное существо отдали ей с командой исследовательского отдела госпиталя на изучение и эксперименты. Ему вырастили каким-то чудом новые конечности (половину тела почти) и откуда-то (подозреваю, что без клана Учиха тут не обошлось) добыли новый глаз. Свой подарок он забирать у друга категорически отказался. Какаши аж расчувствовался до объятий.       Сам Хатакэ после такой встряски стал более эмоциональным. Хотя проявления этих эмоций все равно было сложно увидеть из-за маски на половину лица и спустившейся на левый глаз повязки. Глаза клана Учиха были особенными — с их помощью можно было создавать невероятные иллюзии, отслеживать и запоминать малейшие движения, копировать стиль и технику боя… И справиться с такой огромной нагрузкой на мозг было трудно даже самим Учиха, что уж говорить про Какаши. Поэтому ему посоветовали прикрывать глаз, чтобы не перенапрягаться.       А какой был скандал, когда старейшины Учиха узнали об этом инциденте! Ой, что там творилось… То глаз хотели отобрать, то Какаши убить, то в клан его ввести хоть посредством женитьбы… Хорошо, что за него вступился Фугаку — мальчишку удалось отвоевать у стариков. Хотя планы по женитьбе Какаши на какой-нибудь девушке из клана, кажется, не забросили…       Рин же, после выправления каналов чакры, напросилась в ученицы к Цунадэ. Пока ее учила Шидзунэ, но и до самой Сэнджу, уверен, девочка доберется. Решимость, горевшая в ее глазах, говорила об этом весьма ясно. Впрочем, потеплевший взгляд в сторону Обито тоже кое о чем говорил. К сожалению, на Какаши она смотрела все такими же влюбленными глазами. Впрочем, не мне с этим разбираться. Не совсем маленькие, сами как-нибудь разберутся. — Мэдока-сэнсэй, как ты так быстро рисуешь все эти печати? — почти со священным ужасом смотрел на меня Макото, капая чернилами на бумагу. Я рассмеялся, вспоминая свои мучения во время свадьбы Дана и беременностей Цунадэ и матери Какаши. — Опыт, Макото, всего лишь опыт, — покачал головой, продолжая рисовать печати. Самые надежные, но самые недолговечные. Заполнять их чакрой повторно невозможно, а работают они недолго. После активации — часов пять-семь, не больше. А печатей нужно много и разных, поэтому я снова сижу за столом в окружении бумаги и чернил, но теперь в компании Макото. За те две недели, что он понемногу помогает мне с этим, парень успел понять, как сложно обеспечить беременную женщину всеми необходимыми и высококачественными печатями. Как с взрывной или запечатывающей — кое-как на коленке, не обязательно ровно — тут не выйдет. О запечатывающих, кстати…       Промывку мозгов мне Дан устроил знатную. По полочкам разложил, почему я бестолковый идиот и чем грозит распространение этой информации. Деревне, моим знакомым и мне конкретно.       Впрочем, не признать уместность моих действий он не мог. Даже похвалил за спасение жизни Рин. На секунду почувствовал себя его сыном. Жуткое чувство. Нет, друг Дан замечательный, как и человек вообще, но вот воспринимать его отцом — это уже совсем слишком. Друг, брат — сколько угодно.       Цунадэ меня тщательно обследовала, просмотрев печать. Что сказать, печать-то надежная, демона из меня теперь не выковыряешь ну вот вообще никак, но проблем от этого только больше. И слезающая, будто обгоревшая (в данном случае скорее окислившаяся), кожа на запястьях тому доказательство. Мало того, что я взрослый, а значит, и организм мой подстраиваться под демона если и будет, то весьма неохотно, так еще и печать дурная. В итоге моя чакра и чакра Треххвостого не могут найти баланс и последняя разъедает мое тело. Повезло, что у всех Узумаки высокая регенерация. У нормальных джинчурики каналы чакры увеличиваются и становятся прочнее, собственная чакра смешивается с демонической, сознание демона вплетается в подсознание джинчурики — они становятся единым более-менее ладно работающим организмом. У меня же так не получится. Вместо того, чтобы «слиться», демон «наслоился» на меня. Цунадэ и старейшины не смогли нормально объяснить мне это. Но нормально взаимодействовать мы не сможем. Если у Кушины, например, есть возможность наладить контакт с Девятихвостым и сотрудничать, то я даже поговорить не смогу с Треххвостым.       Тихо шикнул, потерев шею. Новый ожог, чтоб его. Они появляются хаотично и сложно заживают. Мало этого, так еще и мышцы постоянно ноют, и кости ломит. Цунадэ говорит, это воздействие демонической чакры на тело. Мне этого не говорят, но я по глазам и поджатым губам вижу, что долгой жизни мне не светит. Интересно, сколько они мне такому дают — пять лет? Или меньше? Я же не идиот, понимаю, что Треххвостый разрушает мое тело. — Отдохните и выпейте чаю, — Юмэ с тихим стуком поставила на стол две чашки чая, решительно отодвинув бумагу и чернила. — Если зароетесь в дела, Кушине-сан это все равно не поможет. Не перетруждайтесь. — Спасибо, Юмэ-сан, — слегка улыбнулся уголками губ Макото, отпивая. Я лишь отодвинул чашку, продолжая рисовать печать. — Мэдока-сама! — девушка возмущенно отобрала у меня кисть, смахнув пару капель на свое платье. — Пейте чай, я сейчас принесу обед. И только попробуйте в мое отсутствие за кисточку взяться!       Дверь с грохотом закрылась, а я продолжал удивленно смотреть на нее. Это еще что такое? Макото рассмеялся, расплескивая чай.       Чем дальше, тем больше я тревожился за Кушину. Она стала более буйной и вспыльчивой, не гнушалась пустить в меня сковородой или кухонным ножом, когда ее что-то не устраивало, иногда ее окутывала черная жутковатая аура, а волосы взлетали, разделяясь на девять частей. В такие моменты Макото благоразумно уходил за стенку, оставляя меня одного разбираться с сестрой.       В то же время ее стало легче огорчить или обрадовать. Она лучезарно улыбалась даже маленьким милым подаркам, которые я находил для нее на рынке. Ей нравилось общаться с Обито, Какаши и Рин и кормить их. А еще она начала охоту на Макото с целью заплести его. Я лишь хохотал в сторонке, радуясь, что мои волосы намного жестче, чем у него, и совершенно непригодны для плетения причесок. Парень бросал на меня недовольные взгляды, но с обреченными вздохами бегал по дому от Кушины и прятался. Стимул у него был хороший — если поймают, то ходить ему с какими-нибудь розочками из волос. Было такое один раз. Тогда все, кроме самого Макото, хорошенько повеселились, а Кушина сияла от гордости за себя.       Я с трепетом прикладывал руку к округлившемуся животу сестры, чувствуя племянника. Кушина в такие моменты с наслаждением перебирала мои волосы, пока я на коленях стоял около нее, иногда прижимаясь ухом, чтобы услышать сердцебиение. Макото с восторгом трясущимися руками касался живота, чтобы ощутить пинки ребенка. На него в такие моменты было так смешно смотреть, что мы с сестрой хохотали, не сдерживаясь.       Микото с Итачи часто приходили в гости. Макото понимающе уводил Итачи. На удивление взрослый ребенок. Впрочем, не удивлюсь, если он видел войну.       Жизнь шла своим чередом, и ничто ее не омрачало, кроме маловероятной угрозы освобождения Девятихвостого во время родов. Минато с Кушиной выбрали имя для сына. И кто бы слышал, как я хохотал с подколок Орочимару, когда он узнал, что моего племянника назовут в честь персонажа книги Джирайи. Доставалось, разумеется, автору. С наступлением мирного времени мы стали собираться намного чаще. Я неожиданно для себя понял, что у нас в итоге собралась достаточно большая компания. Дан с Цунадэ, Шидзунэ, Орочимару и Джирайя, Минато с Кушиной, мы с Макото, Какаши с Рин и Обито… Мы даже не помещались на кухне дома Сэнджу, приходилось размещаться в гостиной, причем некоторым — на полу.       Десятое октября подкралось незаметно. Я был весь на нервах, мне было не по себе. Плохое предчувствие усугублялось чакрой Треххвостого, начавшей прожигать мышцы, что весьма осложняло мне жизнь.       Было решено перенести Кушину за пределы деревни для родов на случай освобождения демона. С ней должны были быть мы с Минато, две акушерки и охранники в лицах Макото, Орочимару и Какаши. Я проходил одновременно и как охранник, и как мастер печатей, который сможет проконтролировать демона, и как родственник.       Все было хорошо (если не считать болезненные стоны и крики Кушины). Акушерки говорили, что роды протекают хорошо и состояние будущей мамы (да уже почти мамы) замечательное, исключая излишнюю усталость. Но она объяснялась наличием Девятихвостого, поэтому я не волновался. И тревожная новость настигла меня совершенно неожиданно. — Мэдока-сан, нападение! — крикнул один из личных охранников-АНБУ Дана, ворвавшись.       На лице Минато появился ужас вперемешку с отчаянием. В деревне почти не осталось шиноби — все на миссиях или небоеспособные. Макото, быстро просчитав ситуацию, подскочил ко мне. — Я… Кушина… Я должен помочь, — с обреченной решимостью сказал блондинистый олух, с горечью смотря в глаза жены. — Никуда ты не пойдешь, — отрезал, скрестив руки на груди. — Орочимару, Какаши, доверяю Кушину вам. В случае беды вы сможете их защитить. Не выпускайте Минато — он единственный, кто сможет проконтролировать состояние печати.       Быстро проговорив все, я бросился вперед по коридору, Макото бежал за мной.       В самой деревне врагов еще не было, поэтому мы кинулись к кабинету Хокагэ, где был Дан. — Что происходит? — спросил, запрыгнув в кабинет через окно. — Камень. Решили напасть, пока мы ослаблены. Старик Ооноки предусмотрительный, уверен, он все рассчитал. Я их не пущу.       Ледяной суровый взгляд Дана заставил меня поежиться. Выглянув в окно, увидел отблески охристых нагрудников шиноби Камня. Много, черт возьми. Слишком много. А Дан, видимо, не собирается брать с собой кого-либо еще. — Отец, ты не справишься, — констатировал факт Макото, оценив количество врагов. — Заберу с собой как можно больше, остальных либо отгонят, либо добьют.       Это еще что за идиотское самопожертвование?! Посмотрел в глаза Дану. Он настроен решительно и хочет защитить свою деревню. Свой дом и свою семью. В груди закололо. Буду считать, что это демоническая чакра разъедает там мышцы, а не боль от воспоминаний об уничтожении Узушио. Но именно воспоминания об Узушио и смертях Мито-сама и Сакумо подтолкнули меня к выбору. А о своих выборах я не жалею. — Ты остаешься.       Дан посмотрел на меня, готовый возразить. Он положил руку мне на плечо, заглянув в глаза. — Мэдока, у тебя сейчас сестра рожает, а ты в бой кинуться хочешь? — Дан, я смогу защитить деревню с минимальным количеством жертв с нашей стороны, — посмотрел на него из-под челки. — Пусть я не признаю Коноху в полной мере своим домом… Но это дом для моей сестры и моих друзей. И я защищу ее ради Кушины, ради тебя и Цунадэ, ради Наруто, Макото и Какаши, ради всех ее жителей. Поступлю так, как поступал всегда. А ты нужен этой деревне, без тебя сейчас она разрушится.       В глазах Дана промелькнуло сомнение. — Уверен, что справишься?       Оскалился, вскинув голову. Вспомни, кто я, Дан! Это же я, Узумаки Мэдока, Кровавый Ястреб! Как я могу проиграть, когда встаю на защиту своих друзей и семьи? — Ха-ха, ты прав, — коротко хохотнул в кулак друг, улыбнувшись. — Тогда оставляю это на тебя, друг. Ты справишься, я верю в тебя. Удачи. — Разумеется! — слегка стукнул Дана в плечо кулаком, весело оскалившись напоследок. Выскочил в окно, Макото прыгнул за мной. Хах, вот тебе и хвост.       К стенам деревни медленно и осторожно подходили шиноби, скрываясь в листве. Охранники у ворот настороженно следили за ними, ничего пока не предпринимая без приказа Хокагэ. — Мэдока-сэнсэй, что будем делать?       Оглянулся на ученика. Такой молодой, всего шестнадцать лет. Так похож на Дана и на меня. Решимость во взгляде и уверенность в позе. Настоящий воин. Что ж, прости меня, Макото. — Я сам здесь разберусь, а ты останься здесь. А то задену ведь тебя, — усмехнулся, потрепав его по голове. — Но Мэдока!.. — мальчишка возмущенно засверкал на меня глазами. — Макото, — прижался своим лбом к его, — слушай внимательно: мне нужен тот, кто защитит мою семью, если со мной что-то случится. И ты — единственный, кому я могу их доверить. Я лично тебя обучал, много лет воевал с тобой спиной к спине и уверен в тебе, как в самом себе. Ты должен защитить их, понял?       Парень кивнул, в его глазах я увидел понимание, несогласие и смирение. Хах, умный проницательный парнишка. Проживи долгую счастливую жизнь, Сэнджу Макото. Его глаза влажно заблестели. — Хэй, только без слез, договорились? — снова, в последний раз, оскалился и потрепал его по голове.       Развернувшись, вышел за ворота деревни. Быстро складываю множество печатей и хлопаю рукой по стене, ставя барьер. Никто не пройдет.       Впереди множество врагов. Позади люди, которых я должен защитить. До них не доберутся — барьер стоит, пока я жив.       Прокусываю палец и хлопаю рукой по земле. Быстро расползается черная печать, хлопок, облако дыма и знакомый, родной клекот.       Котэцу парит над моей головой, сверкая стальными перьями. Первый враг — его устранил Котэцу. Второй — достаю верный танто и бью наотмашь. А после прыгаю в гущу врагов. Их много, слишком много, я знал это с самого начала. Меня окружают, из ран льется кровь. Места слишком мало, техники не используются. Котэцу освобождает мне немного места и выигрывает время. Я успеваю сложить ручные печати. Очередная техника из секретных архивов клана. «Последний вздох». И это, действительно, мой последний вздох. Со всей силы ударяю ладонями по земле. Три секунды. Раз       В этот раз Покровитель мне не поможет. Два       Макото, оставляю их на тебя. Три       Смотрю на Котэцу.

Взрыв