Синее и красное

Do you feel what I feel, dear? Nick Cave — Abattoir Blues

Принято думать, что одинокие люди не любят Рождество. Праздничные вечеринки, елки, гирлянды и привязчивые песенки вгоняют их в депрессию. Я - одиночка, мне тридцать, но пожалуй я пока подожду и не стану начинать вести дневник. Не буду говорить за других, но мне нравится Рождество. Нравится выбирать елку, настоящую, не искусственную, нравится ее наряжать. Думаю, что Рождество должно пахнуть хвоей, и оставлять в памяти блеск стеклянных игрушек, переливающихся в ярком свете. На календаре 21 декабря, но мои игрушки все еще лежат в коробке, а в списке подарков нет ни одной галочки. И с этим нужно срочно что-то делать. Поэтому ровно в пять часов я решительно запираю кабинет. Хотя коридоры пусты, меня не покидает чувство, что я солдат, бежавший с поля боя в тот момент, когда враг наступает со всех сторон. Бежевые стены украшены потрепанной мишурой и прилепленными на скотч пластиковыми шариками. Подобное зрелище и правда нагоняет тоску. Я прибавляю шаг, на ходу заматывая яркий цыганский шарф и застегивая синее пальто. Услышав мои шаги, наш охранник Мэтти поднимает голову. На столе рядом с ним бормочет переносной телевизор, и судя по приглушенным звукам, показывает гонки. Мэтти улыбается мне, я улыбаюсь в ответ, мы перебрасываемся несколькими фразами о погоде да о распродажах. Он как и я еще не купил ни одного подарка, а значит по полной отведает суеты предпраздничного шоппинга. При этой мысли на простоватом лице появляется страдальческая гримаса. "Ну почему жизнь ко мне так несправедлива," - как бы говорит она. И тридцатилетний мужчина превращается в подростка, которого оставили после уроков убирать класс или помогать в библиотеке пока остальные весело гоняют мяч на школьном поле. Мне становится весело, и на улицу я выхожу, пряча улыбку в поднятый до подбородка шарф. Там меня встречает не то снег не то дождь, последнее все таки больше, но я все еще надеюсь на белое Рождество. Перспектива провести вечер в шумной толчее и потратить чуть больше чем позволяет кредитный лимит, приятно бодрит, может быть потому, что я редко позволяю себе нечто подобное. Садясь в машину, спасибо Питу Хогби, моя старушка Хонда снова на ходу, я стряхиваю с пальто и волос ледяную морось. Двигатель прогревается медленно, и я отгоняю мысли об углекислом газе, который моя девочка сейчас выбрасывает в атмосферу. Несмотря на все усилия Пита, ей требуется несколько минут, чтобы очнуться после долгого дневного сна на открытой стоянке. Дженнет, моя коллега, пару лет назад отказалась от машины и пересела на велосипед. Теперь ездит на нем даже зимой, говорит, чувствует себя счастливой и бодрой. Ее больше не мучают угрызения совести из-за того, что она вносит свой вклад в загрязнение воздуха. Прикидывая, удастся ли к 2020 году накопить на электрокар, я пристраиваю на сидение увесистый портфель и пристегиваю ремень. Рука машинально тянется к кнопкам радиостанций, поискать бодрую, ненавязчивую музыку. Усилием воли я заставляю себя включить аудиокнигу. «Ешь, молись, люби» мне подарила двоюродная сестра. С намеком. Она во все свои подарки вкладывает намек, совсем как те извращенцы, которые прячут лезвия в яблоки для детишек, выпрашивающих угощение в Хеллоуин. Аудиокниги всегда идут у меня тяжело, а эта в особенности и только глупое правило всегда дочитывать/дослушивать начатую книгу, мешает мне отнести «ЕМЛ» вместе с другими ненужными вещами в Оксфам. Меня хватает минут на пять, потом голос чтеца отделается, слова теряют смысл, превращаясь в набор звуков, а мысли уплывают в страну рождественских покупок. С каждым годом праздник все легче и легче застает меня врасплох и мое вечное новогоднее обещание – начинать покупать подарки в первых неделях декабря, как делают все предусмотрительные люди, остается невыполненным. В моем мозгу будто стоят какие то фильтры, иначе я не могу объяснить, почему мне удается не замечать приближение Рождества: всех этих гирлянд и елочек на улицах, настойчивой рекламы, соблазняющей скидками и акциями… Я пропускаю мимо ушей сообщение о том, что на Трафальгарской площади поставили елку, не обращаю внимания на фотки и лайфхаки рождественских украшений, которыми делятся мои знакомые. Если бы у меня были дети, они не дали бы мне забыть, сколько точно дней осталось до Рождества, но чего нет того нет… Впрочем, еще не все потеряно. Если поднапрячься, я успею. Придется, конечно, сегодня засидеться допоздна, выуживая в Интернет магазинах чудо рыбу - подарок, идеально сочетающий в себе низкую цену и хорошее качество. Если повезет, сэкономлю не только деньги, но и время, а заодно не буду палить бензин, мотаясь по городу от одного торгового центра к другому. К счастью, в большинстве случаев мне не нужно ломать голову думая, что подарить. Дженнет будут довольна, получив набор экокосметики, Крис, другой мой коллега, собирает фигурки троллей, а Барбара моя соседка сверху любит броскую бижутерию… Но в моей жизни есть люди, от которых не хочется просто отдариваться, а которых хочется порадовать. Ради них и стоит, задвинув подальше усталость, рыскать по Оксфорд стрит. Я сворачиваю с забитой улицы, может, поехав по более длинной дороге, выиграю во времени. Дорожные заторы и плохая погода потихоньку пригасили праздничный настрой. Голова не болит, но на лоб будто давит чья-та тяжелая ладонь, дворники раздражающе громко елозият по стеклу. Машину, пристроившуюся у меня в хвосте, я замечаю, только тогда, когда она начинает сигналить и мигать мне фарами. - Черт, - мне хочется сделать что-нибудь резкое: крутануть руль или, что самое лучшее, вдавить газ, но моя Хонда не годится для гонок. Пристроившись на обочине, я вылезаю наружу. Ежусь, жалея о шапке, которую в спешке забыла дома. Нет, никогда мне не ездить зимой на велике. Из машины меня выгнала собственная глупость. Я не люблю разговаривать через окошко. Мне сразу вспоминаются американские фильмы, в которых коп в высокой шляпе, небрежно опершись ладонью о крышу, проверяет у нарушителя документы. Серебристый Бентли замирает чуть позади. Малфой сам открывает дверцу, его водитель как обычно остается внутри. Скорее всего Бентли управляет сверхъестественная сила, какая именно я не хочу выяснять. - Чудесная погода, - он приветствует меня улыбкой. Полы расстегнутой мантии хлопают, но чары отсекают холод и морось так, что Малфой чувствует себя вполне комфортно, стоя на промозглом ветру. - Такая же чудесная, как и ты, – я поправляю шарф. Натягивая его чуть ли не до носа. Не помогает. - Неужели ты не рада меня видеть? Или ты спешишь по важным делам? - Возможно. - Как говорил мой дед, нет таких дел, которые могли бы помешать человеку отдать свой долг. - Что тебе нужно? - Всего лишь небольшая услуга, куда меньше той, о которой в свое время попросила меня ты. Предлагаю обсудить все в машине, не люблю, когда у меня под ухом шмыгают носом. - В моей, - отвечаю я резче, чем следовало бы. Малфой соглашается на удивление легко. *** От Малфоя не часто добьешься уступки. Обычно все складывается так как хочет он. Чистокровный говнюк умеет перекладывать свои проблемы на чужие плечи, причем делает это с той же легкостью, с какой кукушка подбрасывает птенцов. По краям стекла намерз лед. Взгляд цепляет за него, и в горле встает ком обиды. На жизнь, на судьбу, на проклятую погоду. Мне не хочется отскребать тупой лед, не хочется знать, зачем я понадобилась Малфою, даже шопинга и праздников больше не хочется. Сейчас у меня одно лишь желание - рухнуть в постель и уснуть, пока не появится прекрасный принц и не разбудит меня поцелуем. Некоторое время мы будем как парочка воркующих голубков, но все закончится разрывом и дележом совместно нажитого имущества. Небольшая доза цинизма приносит свою пользу, я прекращаю себя жалеть. - Что именно я должна для тебя сделать? Мы направляемся в Хокни. Эппл Роуд 17. Пока это все, что я знаю. Район мне не знаком, но впереди едет Бентли, указывая дорогу. В потоке машин он скользит, как акула среди мальков, без всяких усилий обеспечивая себе, а заодно и нам, зеленый коридор. Видя, этот фокус со стороны я поневоле задаюсь вопросом, сколько же Малфой отстегнул министерству, чтобы получить разрешение на использование таких мощных чар. - Помочь мне найти одного магла, - отвечает Малфой и после нарочито долгой паузы добавляет. – Ведь розыск пропавших – это твое маленькое хобби. - Никогда не слышал о существовании полиции? Светофор загорается красным, как раз тогда когда я, надеясь проскочить, поддаю газу. От резкого торможения нас чуть бросает вперед. Машина все равно останавливается за стоп линией. Черт. - Не строй из себя дуру Грейнджер, - он морщится. И, магией тебя прошу, веди аккуратнее. Я не могу пойти в полицию, к аврорам или частным детективам. Слишком многое придется объяснять. - А мне значит не придется? Он хмыкает. Я снова сворачиваю на обочину и торможу, медленно и плавно. Моя девочка не заслуживает, чтобы на ней вымешали дурное настроение. Спустя несколько секунд Бентли тоже останавливается, будто связанный с нами невидимой пуповиной. - Выметайся. - Прости? - Ты собираешься втянуть меня в мутную историю, а у меня своих проблем хватает. - Значит, так ты отдаешь долги, - Малфой изображает оскорбленного праведника. - Пусть это будет на моей совести. По его лицу видно, что он мечется от одной мысли к другой, как крыса в ловушке. Радости я не чувствую, но жалости тоже. - Мой психоаналитик Эндрю Рэдмор исчез два дня назад. С тех пор от него нет никаких известий. Он принимает пациентов на дому, живет один. Домработница ничего не знает. Он сказал ей, что вернется через несколько дней и оставил ключ, чтобы она могла присматривать за растениями. Отменил все свои сеансы. - Так в чем проблема? - Я всего лишь беспокоюсь. - О ком-то кроме себя? Наверно где-то рак засвистел. - Я привык к нашим терапевтическим беседам, боюсь, без них меня одолеет депрессия. Малфой откидывается в кресле и закрывает глаза. Знает, что я не выкину его из машины и знает, что я знаю, что он знает… На хрен! Надо уходить самой и бежать, куда глаза глядят, пока меня снова не затянуло, но я не могу. Ницше говорил, что когда смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя. О чем он промолчал, так это о том, что бездна не отпускает, и тебя постоянно преследует желание заглянуть туда еще раз. Для этого случая годятся другие его слова: то, что не убивает… Проверим. - Хочешь моей помощи, не корми меня тухлыми сказками. Ему хватает ума не ухмыляться. Сомневаюсь, что он щадит чувства адреналиновой наркоманки, просто слишком беспокоится о своей шкуре, чтобы отвлекаться на злорадство. - У него одна моя вещь. Артефакт. Я молчу, если взрослый колдун не понимает, что артефакты не игрушки, которыми запросто можно делиться с маглами, мои упреки ему не помогут. Вместо того, чтобы впустую тратить воздух, я глубоко вдыхаю и задумываюсь, надеясь, что здравый смысл все же даст о себе знать. Но в голове пусто, будто помочь Малфою избежать наказания за использование незаконной магии и нарушение секретности - тоже самое, что превысить скорость на трассе. И не нужно быть психоаналитиком, чтобы понять со мной все плохо. Малфой молчит. Дженет любит говорить, что заправский лгун, решивший выговорится начистоту, похож на неопытного любовника. Его нужно постоянно направлять. Не знаю, у кого она украла эти слова, сравнение не в ее стиле, но они раз разом проходят проверку действительностью. Я спрашиваю: - Какой именно артефакт, ты ему отдал? - Я ему ничего не отдавал, он взял без спросу, - Малфой заерзал в кресле, пытаясь поудобнее пристроить длинные ноги. – Твоя дешевая машина, больше похожа на камеру пыток. И стоило ли отказываться от магии ради вот этого? - Как я понимаю, вдаваться в детали своего позора ты не хочешь. - Не важно как Редмор получил артефакт, главное, что он может с ним сделать. - И что же? - Артефакт выглядит как маленький шар, который оживает, когда человек берет его в руки. Если шар пуст, то рядом с жертвой появляется синяя фигура. Она кладет руки на шею и сжимает, вытягивая жизнь. Это больно, грязно и необратимо. Но если шар полон, то он может дать владельцу все: отпущение грехов, искупление, свободу от вины, покой… - А сейчас он пуст или полон? - Был полон. - Кто его наполнил? - Беллатрикс. Еще во время войны. Мы молчим. Несколько минут назад я выключила мотор, но холод еще не должен был проникнуть в салон. Тогда почему же меня колотит? - Ты – мудак, Малфой. - Не мудак, а извращенец, - урод не жалеет сарказма, но все же его не достаточно, чтобы скрыть горечь. - Значит, твое отпущение уйдет доктору Редмору. Зачем вообще ты с ним связался? - Мне нужен был наблюдатель, который бы контролировал процесс. Никогда не знаешь, на что способна старая магия. Но я доверился не тому человеку. Редмору не нужно искупление, он хочет кого-то убить, причем мучительно и жестоко. Что-то дрогнуло в нем, когда я рассказал, как моя тетка использовала артефакт, тогда я не обратил внимания… - Конечно, он ведь всего лишь магл. - Мea culpa, - Малфой разводит руками и поворачивается ко мне. Такого взгляда я не видела у него со времен войны. – Одному мне не разобраться. Поможешь мне, и будем считать, что я снова тебе должен. - Обойдусь, - я поворачиваю ключ зажигания. – К кому мы сейчас едем? - К Редмору домой. Поищем какие нибудь зацепки. - Незаконное проникновение со взломом. - У меня есть ключ. Не бойся, тогда ведь бывало и хуже. - Ага, - я бросаю взгляд в зеркало. К счастью, вижу лишь дорогу, не призраков.