Синее и красное

Уже с порога Малфой начинает вести себя в доме Редмора как хозяин. Он широко распахивает дверь, бросает ключи на узкую полочку, а между этими двумя действиями сообщает мне код сигнализации. Сам он из тех колдунов, что скорее ковырнут соплю из гоблинского носа, чем дотронутся до магловской электроники. Внутри дом кажется пустым и не только потому, что хозяин исчез. Здесь очень не хватает вещей. Комнаты - голые, но дело не в бедности, просто Рэдмор предпочитает хай тек, старому доброму бабушкиному уюту. Мы проходим через гостиную, огибая черный диван и стеклянный столик. Второй диван близнец первого стоит чуть дальше. Серебристые напольные лампы выглядят так, будто их застали врасплох посреди эротического танца. На полках доктор держит модерновые вазы и статуэтки из металлической проволоки, а не книги. Концептуально. Современно. И абсолютно безлично. Фотографий тоже нет. Следующая комната должно быть домашний кинотеатр. Телевизор у стены огромен и оснащен всеми прибамбасами: колонками, усилителями, Х-боксом. По бокам – две специальные стойки, но вместо DVD там внешние жесткие диски. Я могу лишь гадать что на них: фильмы с Барбарой Стрейзанд или жесткое порно. Для полноты картины мы заглядываем на кухню то, что я вижу, внушает мне трепет, больше похожий на легкий страх. Тут слишком много пространства и техники и гладких блестящих поверхностей. Одно можно сказать точно Рэдмор не скупится на комфорт, но не уверена, что он пользуется хотя бы половиной из всего этого. Дверца холодильника девственно чиста: ни забавных магнитиков, ни наклеек или записок напоминалок. Мы возвращаемся в гостиную. Я останавливаюсь напротив широкого окна. Жалюзи не закрыты, но снаружи дом окружает высокая изгородь и можно не бояться чужих взглядов. Мое отражение потерянно смотрит на меня из темноты за окном. Я отворачиваюсь, еще раз обегаю комнату взглядом и спрашиваю: - А где же растения? Раз уж Малфой решил устроить мне экскурсию, пусть не отлынивает от работы гида. На секунду мой неожиданный интерес сбивает чистокровку с толку, но потом, как черт из коробочки, выскакивает его фирменная ухмылочка. - Пойдем, покажу. Есть в этой фразе нечто такое, что придет ситуации лишний подтекст. Будто я не влезла в чужой дом, а впервые пришла в гости к парню, с расчетом остаться у него на ночь. Лестница, ведущая на второй этаж – та еще сука, металлическая, тонкая и скользкая. Рукам хочется во что нибудь вцепится мертвой хваткой, но перил нет. Вся конструкция держится на тонких тросах. - Это кем нужно быть, чтобы каждый день ходить по закрученному обрезку подвесного моста. - Психом, который любит проверять себя и других на прочность, - отвечает Малфой, он уже на втором этаже. Вспорхнул по дрожащей железке, как быстроногая лань по отвесному горному склону. - Здесь есть и обычная лестница, - с усмешкой продолжает он. Да чтоб оно все! Мои попытки не свалиться его забавляют, - но если подниматься по ней, то путь удлиняется в два раза. Приходится выбирать либо медленно, но верно, либо рисково и быстро. Так что все как в жизни. - Такой вот долбанный тест? А раньше нельзя было сказать, я бы пошла по длинному пути, - наконец я ступаю на твердый пол. - И лишить себя веселья? - его ответ запаздывает, издевка звучит не резко, а вяло. Я впервые задаюсь вопросом, как много он спал в последнее время. Для гостя Малфой на удивленнее уверенно ориентируется в доме. Он сворачивает налево и распахивает передо мной первую дверь. Как и в остальных комнатах, здесь есть датчики движения, которые включают настенные светильники. Пара хлопков и вспыхивает люстра под потолком. Все это до дрожи напоминает магию. - Добро пожаловать в приемную доктора Редмора. - Больше похоже на оранжерею, - я несколько раз обхожу комнату, присматриваясь к деталям. Здесь пристрастие Редмора к космическому дизайну ему изменило. Понять бы еще, почему. Вдоль стен стоят кадки. Я узнаю лимон и апельсин по их плодам, но названия трех других деревьев остаются для меня загадкой. На травологии мы больше времени уделяли магической флоре, а также травам. Стены отделаны деревом и почти скрыты под стеблями вьющихся растений. Некоторые из них протянулись под потолком через всю комнату, отчего приемная похожа на шкатулку, обтянутую изнутри зеленым бархатом. Цветов здесь нет, и только на рисунках я замечаю яркие пятна. Подхожу поближе, чтобы лучше их рассмотреть. Всего рисунков пять и все висят рядом, но не ровной линией, а в шахматном порядке. Кто-то заботливо отвел от них стебли и листья, так что хочешь не хочешь, а обращаешь внимание на проплешину голой стены среди зелени. Рисунки хороши. Они выполнены карандашом, на одинаковых листах, чуть больше обычных альбомных, вставлены в рамки, под стекло. Значит Редмору они дороги. Неужели я наконец увидела нечто личное, в безупречно стерильном интерьере. Рисунки вызывают у меня странное чувство. Они похожи на иллюстрации, вырванные из незнакомой мне истории. Я смотрю на них и спрашиваю: зачем из синей вазы вытащили красный мак и положили рядом, тщательно расправив лепестки, так чтобы черные глаз сердцевины смотрел прямо на зрителя? Почему головку желтого нарцисса сунули за щеколду ржавой калитки? Куда делась девчушка, которая соорудила из палочки и одуванчиков принцессу с длинными завитыми кудрями в пышном трехъярусном платье? - Это рисунки Редмора, - Малфой устраивается на кушетке и вытягивает ноги. Еще в комнате есть два кресла одно мягкое, могу поспорить, что если плюхнуться в него, то услышишь что-то вроде тихого «пфф», другое жесткое с прямой спинкой. Интересно, в этом месте предложение «садитесь там, где вам удобно», это тоже своего рода тест? Тогда я лучше постою. - Хорошие работы. Он учился в художественной школе? - Понятия не имею. Ну, что скажешь? – под его внимательным взглядом, я ощущаю себя свинкой, чья задача унюхать трюфель. – Есть идеи с чего начать поиски? - Логичнее всего связаться с родственниками, если они есть, но я не видела в доме ни одной фотографии. Ты не знаешь, Рэдмор был женат? Обычно для мужчин их бывшие – враги номер один. - Не в этом случае. Доктор дружит со своей экс супругой. Ее, кстати, зовут Аманда. Аманда Фишер. Они ужинают вместе каждую неделю. У меня есть ее телефонный номер, наш потеряшка оставил его своей домработнице на случай форс мажора. Запомни, Грейнджер, для всякого детектива-любителя, болтливая и корыстная домработница – это бесценное сокровище, бриллиант в короне. - Если ты так хорошо собираешь информацию, зачем тебе я? Ты и сам со всем справишься. - Сейчас увидишь, зачем, – Малфой потягивается и встает с кушетки. Мы вторгаемся в кабинет Рэдмора. Малфой остается у двери и оттуда указывает на компьютер. - Я слышал, маглы доверяют этим штукам, как омутам памяти. Поройся там за меня. - Сам не можешь? Его ответ я пропускаю мимо ушей, потому что картина, висящая напротив рабочего стола, полностью завладевает моим вниманием. Она больше тех, что я видела в приемной, и написана маслом. Но даже мне, не специалисту, ясно, что рука одна. Все полотно заполнено колокольчиками, сказочно синими, вот только вряд ли Рэдмор думал о сказках со счастливым концом, когда рисовал. Посреди синевы я различаю бледный овал лица, чуть ниже выглядывают коленки, а руки тянутся вверх, будто женщина хочет меня схватить. Глаза у нее прозрачные и похожи на зеркальное стекло. Есть в ее взгляде нечто такое, из-за чего мне срочно требуется расстегнуть пальто и размотать шарф. Ощущение удушья отступает. - Жутковато, - комментирует Малфой, так и не переступив порога. Один-один. Он боится ящика, набитого микросхемами, я – картины. - У твоего доктора проблемы с головой. - И давай разберемся, какие именно. Ты хакнешь комп, а я пойду в спальню Рэдмора и пороюсь в его грязном белье. - Хакну? – я хмыкаю. – Ты подсел на голливудские боевики? Малфой уходит, не удостоив меня ответом. Выпендрежник. Я остаюсь одна, не считая покойницы на картине с ее до жути реальным взглядом. Хотя колокольчики не накрыли ее с головой, я все равно уверена, что женщина - мертва. Слишком равнодушное у нее лицо. Без души. Кресло у Редмора – удобное и соответствует всем требованиям эргономики. Я так и не сняла перчатки. Не зачем озадачивать полицию лишними отпечатками. Компьютер пикает и пока система грузится, у меня есть время успокоиться и сосредоточится. Чем быстрее я нащупаю нужную Малфою зацепку, тем быстрее уберусь из чужого дома и вернусь к обычной рутине. Компьютер не запаролен и на экране появляется заставка – фрактальные узоры. Перед тем как вломиться в виртуальный мир Редмора, я пробегаю взглядом по его книжным полкам. Иногда книги могут многое рассказать о человеке. Но там я вижу не лучших друзей, а верных слуг. Солидных и невозмутимых в своих дорогих кожаных переплетах. Зачем доктор держит их здесь, где некому пускать пыль в глаза? Я хмурюсь и тут же растираю костяшками морщинку между бровями. Не хочу, чтобы она поселилась там навсегда. Тридцать не двадцать нужно следить за мимикой. Дальше тянуть нельзя и я приступаю: сначала открываю скайп, потом почту, фейсбук и твиттер, хорошо, что Рэдмор, как и большинство нормальных людей, разрешает браузеру сохранять пароли. Потом лезу в закладки и просматриваю историю поиска, но ее недавно чистили. В результате я не нахожу ничего кроме рабочей рутины и сухой переписки с бывшей женой. На рабочем столе есть запароленные папки. По примеру Шерлока я глубокомысленно оглядываюсь и вбиваю в строку слово «колокольчики», но метод очевидного работает только в кино. Для успокоения совести, выуживаю из сети дату рождения Редмора, потом его жены, но ни то ни другое ни годится. Мои пароли - это различные комбинации дат знаменитых морских битв: разгром Армады, Трафальгар, Ютландское сражение… думаю, в этом плане, Редмор еще замороченнее меня. Малфоя не видно и не слышно. Если бы не гудение системника, тишина укутала бы меня плотным коконом. Я возвращаюсь к гуглу, перехожу на страницу с видео и щелкаю на воспроизведение одного из выступлений Редмора. Странно, что до этого момента, я не задумывалась, как выглядит доктор. Он – привлекательный интеллектуал, в очках и с аккуратной бородкой. Шатен, не накаченный, но стройный. Улыбается мало и при этом умудряется не выглядеть букой. Я не вслушиваюсь в его речь, только в интонации голоса, спокойные, уверенные. Такой голос может заменить крепкую руку, которая удержит тебя над пропастью. И все же при всем своем обаянии доктор одинок. Готова спорить это его сознательный выбор – никого к себе близко не подпускать. Почему я в этом уверена? Рыбак рыбака… Потом я заглядываю на страницу Аманды, если Рэдмор – специалист по клинической депрессии, то доктор Фишер работает с подростками, которые пытались себя убить. Она – стильная блондинка, из тех у кого даже возраст не забирает всей красоты. Мысленно я пытаюсь представить ее рядом с бывшим мужем. Пара ничем не хуже прочих. Из-за того, что я печатаю в перчатках вместо слова «преступление» у меня получается «прекскурление». «Редмор преступление» - моя отчаянна просьба, почти мольба о помощи, обращенная к Интернету, в надежде, что он подбросит хоть какую нибудь зацепку. Он выдает мне кучу ссылок. Здесь есть «Грязное преступление» - эротический фильм Пита Редмора, шоу «Мой путь к преступлению» с Редмором Стенли, а также блог «Не забывай!», где жирным выделено имя Эллис Редмор. Я едва не перескакиваю через последнюю ссылку, но потом возвращаюсь. Автор блога - Бетси, которая пропала, пишет о жертвах домашнего насилия и Эллис Редмор – одна из них. Статья о ней небольшая. Я быстро пробегаю текст глазами, выхватывая основные факты: 24 августа 1981, домохозяйка, 30 лет, зверски убита, муж Девид Редмор, водитель автобуса, 9 ударов молотком, кровавое месиво вместо лица, из ревности, пожизненное заключение, умер в тюрьме… Оно или не оно? Я перечитываю уже более внимательно. О ребенке Бетси ничего не написала, но возможно у них был сын. Эндрю. «И что?» – спрашиваю я себя. Убийца пойман и осужден, он даже не пытался скрыться или избавиться от улик. Был уверен, что присяжные поймут: «она сама виновата, флиртовала с соседом и просто довела меня своей вечной ложью». Эта мразь заслуженно сгнила в тюрьме, а значит Редмору некому мстить. Впрочем, мне ли не знать, что иногда, чтобы прошлое отпустило мало одного лишь торжества справедливости. Эх, Редмор, Редмор, я с тобой ни разу не встречалась, но у меня такое чувство, будто мы вместе прошли через десять сеансов психоанализа. - Ты Эллис? – спрашиваю я взглядом у женщины на картине. Она не отвечает. Мое безумие иного рода и оно подбивает меня рыть дальше. Лихорадочно вводить в строку поиска новые и новые имена, даты, названия… Листок, вытащенный из каретки принтера, щетинится пометками, когда я спешу, то пишу неразборчиво, острыми буквами. Азарт, будто открывает в мозгу какие то шлюзы и мысли несутся, подхваченные потоком. Не важно, что я пишу чужой ручкой, на чужой бумаге, сижу перед чужим компьютером в чужом доме. В какой-то момент я снимаю перчатки. Мне уже без разницы, чем именно я сейчас занимаюсь, помогаю Малфою избежать заслуженного наказания или пытаюсь спасти кого-то от темной магии. - Вижу твой улов интереснее моего, - я вздрагиваю, чувствуя себя наркоманкой в завязке, которую застукали с дорожкой кокаина. Малфой стоит на пороге и скалится во весь рот. - Редмор рассказывал тебе о своей матери? - Нет, а что с ней случилось? - Ее убил муж. Может подойдешь поближе. - Зачем? Чтобы эта штуковина облучила меня вредными частицами? Где сейчас ее муж? - Умер в тюрьме. - Тогда нам это ничего не дает. - Что если среди его пациенток или знакомых есть женщина, которой угрожает ее мужчина, и Редмор решил не допустить, чтобы история его матери повторилась и с ней. - Ты не чувствовала тот артефакт. Его используют не для того, чтобы спасать, а чтобы наказывать. Другие идеи есть? - Позвоним Аманде Фишер, вдруг она что нибудь знает, - я удаляю историю браузера и выключаю комп. Перед уходом протираю концом шарфа клавиатуру и мышь. *** Нам везет трижды: Аманда свободна, согласна встретиться и пьяна в говно, а значит готова откровенничать с любым, кто согласен ее слушать. Ей плохо. Бойфренд, с которым она встречалась почти два года, бросил ее ради двадцатилетней продавщицы из Бен Шермана. Я пытаюсь сочувствовать, но это трудно. Голова болит, а живот крутит от голода и от пары глотков крепкого кофе. Мне нельзя пить кофе на пустой желудок. Сглатываю кислую слюну и еще раз пытаюсь придать лицу печальное выражение. Впрочем, сомневаюсь, чтобы такая женщина как Аманда нуждается в моей жалости. Она как кошка, всегда приземляется на лапы. - Теперь он летит с этой шлюшкой в Коста Браву, а я остаюсь здесь с прое…ными праздниками, - доктор сидит на милом диване кофейного цвета. Глаза у нее сухие, а губы зло поджаты. Когда мы пришли, от нее пахло водкой и цветочными духами, теперь все запахи перебивает сигаретный дым. Курит она мало, по большей части просто держит сигарету в руке. Мне кажется, Аманда зажигает очередную сигарету, только для того чтобы через пару минут затушить ее, долго и яростно вдавливая в дно стеклянной пепельницы. Скорее всего, в тот момент она представляет лицо своего любовника или соперницы. Малфой отстранился от беседы, его взгляд растерянно блуждает по комнате. Аманда любит стиль прованс с его плавными линиями и светлыми тонами, а также разной милотой: фигурками, завитушками, кованными подсвечниками и кашпо. Интересно, как они с Редмором, обладая такими разными вкусами, вили общее семейное гнездо? - Доктор Фишер, понимаю вам сейчас тяжело, но нам очень нужно найти вашего бывшего мужа, - я кошусь на Малфоя, он мог бы сказать что-нибудь, а то я чувствую себя, как дрессировщица саламанд, оставшаяся без саламандр, но под ярким светом прожекторов. - Видите ли, мой друг думает, что доктор Рэдмор немного не в себе и собирается кому-то навредить. Кому именно мы не не знаем. По пути сюда мы так и не смогли сочинить убедительную легенду, поэтому я предпочитаю держаться правды, настолько близко, насколько позволяют ее острые иголки. - Эндрю!? Глупости, - она громко смеется. Смущается и тянется за сигаретой. – Простите за дым, со мной всегда так, когда я снова начинаю курить. После первой не могу остановиться, курю одну за другой, пока не затошнит. Если нужно я открою окно. - Ничего страшного, здесь хорошая вентиляция. Вы знаете, где сейчас может быть ваш муж? Мы хотим ему помочь. - Эндрю не нужно помогать. Почему вы решили, что он хочет кого-то обидеть? Я никогда не встречала более уравновешенного человека. Эндрю не способен причинить боль другому. - Неужели? – Малфой лениво вскидывает бровь. – Уравновешенные люди тоже срываются. Аманда тянется за пачкой, которую пару минут назад швырнула на стол. Ее качает вперед, мысленно я уже вижу, как она прикладывается лицом об стеклянную столещницу, но доктор выпрямляется и обхватывает себя руками, с силой вдавив пальцы в предплечья. - Я не знаю, где он сейчас. - А вы знаете его близких друзей, кого-нибудь с кем бы он мог поделиться… - начинаю я, но Малфой меня обрывает. - Он ведь сорвался. Один раз точно, я это вижу по вашим глазам, - паршивец заглядывает Аманде в лицо и она опускает взгляд. Прячется. – Воспоминание до сих пор не дает вас покоя. Что он с вами сделал? Ударил? - Нет! – она вскидывает голову. – Эндрю не такой. Мы поссорились. Это было давно. Мы еще не были женаты. Он накричал на меня, замахнулся, но в последний момент удержался. Швырнул в стену какую то вазу и ушел. Когда рассказываешь, все это звучит так глупо… иные пары каждый день орут друг на друга, но... Я не ожидала этого от Эндрю, от любого другого да, но не от него, я бы меньше удивилась, если бы...если бы... - Стул укусил вас за ногу, - говорю я, и она неловко улыбается мне. Ее имидж тщательно выверен: стильная короткая стрижка, кашемировый свитер, цепочка с жемчужным кулоном на шее, мягкие серые слаксы. Если бы не запах сигарет и пьяный блеск в глазах, я бы наверно решила, что разговариваю с ожившей картинкой из глянцевого журнала. Но Малфою удалось вызвать из прошлого более старую версию Аманды, ту у которой еще не было ученой степени, роскошного дома и богатого житейского опыта. - Почему он кричал на вас? - чистокровка подается вперед, ищет взгляд Фишер, а поймав больше не отпускает. Легилименции здесь нет, обычная грязная манипуляция. - Мы поругались из-за моей сестры. Она спуталась с плохим парнем, и я рассказала об этом родителям, думала Эндрю поддержит меня, а он взбесился. Назвал меня сукой, которая лезет не в свое дело. На следующий день он извинился и все объяснил. Его отец плохо обращался с его матерью и однажды она решила уйти. Они с Эндрю переехали в другой город, но там Элисс встретила одну женщину, религиозную фанатичку. Как я поняла, та уговорила ее вернуться, они ведь умеют убеждать. Узы брака святы, долг жены быть рядом с мужем, ребенок не может расти без отца… через год случилась беда. Эндрю во всем винил ту фанатичку. Сказал, что если бы не она, они с матерью начали бы новую жизнь и добавил, что убил бы тварь, если бы мог придумать для нее смерть, которая была бы достаточно страшной. - Он до сих пор ее ненавидит? – я совсем не чувствую радости от того, что нам удалось состыковать кусочки пазла. - Конечно, нет. Прошло ведь 30 лет. Тем более после нашего разговора Эндрю обратился за помощью в клинику и ему предложили специальный курс терапевтических сеансов для людей, переживших тяжелую утрату. Он победил свою ненависть. Мы переглядываемся, но если я просто удивляюсь наивности Аманды, то Малфой откровенно над ней насмехается. - Не помните, как звали ту поборницу морали? – раз отведя взгляд, он больше не заглядывает Фишер в глаза и могу поклясться внутри нее что-то гаснет. - Нет. Эндрю никогда не называл ее по имени. - А в какую клинику он обращался за помощью? - спрашиваю я. Аманда качает головой. - Что ж спасибо вам за помощь. Позвоните, если вспомните что-нибудь важное. Моя помощница оставит вам телефон, - наглость второе счастье Малфоя, а первое – полное отсутствие совести. Перед тем как уйти, мне хочется сказать Аманде что-нибудь ободряющее. Всего лишь немного тепла в обмен на откровенность, чтобы не получилось так, будто мы воспользовались пьяной женщиной, а получив свое, тут же позабыли о ней. Как на зло в голове, вертится лишь пожелание веселого Рождества. Аманда закрывает дверь, прервав неловкую сцену. Я спускаюсь с крыльца, нащупывая в кармане ключи от машины. Малфой уже бодро шагает к Хонде. Свою мантию, похожую на экстравагантное магловское пальто, он не застегивает, изображая крутого парня. Сев в машину, я первым делом включаю печку. Малфой устраивается рядом и говорит, на свой раздражающий манер растягивая слова: - Что ж мы в одном шаге от цели, найдем тварь, которая любит лезть в чужие дела, найдем и Рэдмора. Я смотрю прямо перед собой, улица залитая розоватым светом фонарей – пуста: ни людей, ни зверей или сверхъестественных существ. Сейчас или никогда. Пора остановиться и сказать Малфою, чтобы он сам разбирался со своими проблемами. Я ведь не хочу оказаться втянутой в очередную историю, после которой опять не буду спать по ночам. - Почему ты уверен, что у нас еще есть время на поиски? - Потому что между опустошением артефакта и его следующим наполнением должно пройти не меньше трех дней. У нас в запасе как минимум сутки. Этого вполне достаточно, чтобы ты отыскала нашу парочку и мой артефакт. Он не спрашивает, а утверждает, но его вера в мои способности меня ничуть не воодушевляет. - Нам нужны имена людей знавших Элисс и ее семью: ее друзьей, родственников, соседей... Если повезет, они вспомнят фамилию той женщины или хотя бы город, где она жила. Я могу прошерстить Интернет, но это все равно что… - я замолкаю, пытаясь подобрать точное сравнение. Слова «искать иголку в стоге сена» кажутся мне слишком оптимистичными. - Я заплатил мамаше Ромбе, она замолчит за нас словечко Фортуне. - О, да, это очень обнадеживает. Ты хотя бы раз подумал о том, чтобы обратиться к аврорам… - начинаю я. Совесть зудит и если ее не почесать, она не даст мне покоя. - Что бы изменилось? - обрывает меня Малфой. – Артефакт слишком хорошо защищен от поисковых чар и Редмор тоже, пока держит его при себе. «Какими именно чарами?», - любопытство тянет меня за язык, но я сдерживаюсь. Я больше не ведьма. Моя задача – искать информацию, а магия… магия пусть остается Малфою. - Ладно, я сделаю все, что смогу. Увидимся завтра. Малфой не спешит покидать машину, которую сам же раз десять назвал консервной банкой. Наоборот, он откидывается в кресле и пристегивает ремень. - Ты сейчас домой, да? Подбросишь меня до Хогни стрит. Там есть отличный массажный салон. День был трудный, нужно расслабиться. - А разве мое плейбейское ведро с гайками годится для того, чтобы возить твою высокомерную задницу? - Ради твоей компании я готов мириться с неудобствами. - С каких это пор? - С того момента, как ты сняла маску унылой добропорядочной маглочки и вышла на охоту. Я поворачиваюсь к Малфою. Взгляд натыкается на одну из его многозначительных улыбочек, чистокровке нравится строить из себя Сфинкса. Может, стоит сказать ему, что каменному человекольву загадочное выражение лица стоило разбитой морды. - Ты набиваешься ко мне в попутчики, чтобы всю дорогу доставать меня рассуждениями о моей тяге к саморазрушению? - Значит, так ты все это воспринимаешь, - он заглядывает мне в глаза, но я - не Аманда Фишер. Мой ответ на невысказанное предложение пооткровенничать – ехидное хмыкание. - Я давно заметил, что женщины склонны считать себя более сложными натурами, чем они есть на самом деле. Ты, например, уверена, что у тебя куча разных причин помогать мне: старые долги, любовь к риску, желание чувствовать себя хорошим человеком, которому удалось спасти чью то жизнь, а заодно придать смысл своему бесцветному существованию… Но на самом деле причина лишь одна – тебе хочется магии. Отказавшись от нее, ты сама себя довела до ручки и сейчас готова тереться с кем угодно, лишь бы рядом с вами творилось настоящее волшебство. - Ты ничего обо мне не знаешь, говнюк. Малфой ухмыляется, любое мое слово льет воду на его мельницу. - Кстати, твой дружок Поттер разводится, - ухмылка превращается в широкую улыбку «ваше дерьмо – мой хлеб с маслом». – Я решил, что причина в тебе, но ошибся. Тебе никогда бы не хватило смелости, вернуться и взять то, что твое по праву. - Мои дела тебя не касаются, - я завожу двигатель и включаю магнитолу, плаксивый женский голос наполняет салон. У меня хорошие динамики. – Высажу на углу Хогни и Лейсер, а дальше пройдешься пешком. Уверенна, до Хогни он не высидит, попросит остановить через пару кварталов. Но я недооцениваю «ЕМЛ» Малфой вскакивает из машины уже через два светофора. Будто его задницу клопы искусали. Отличная книга. Стоит порекомендовать друзьям. Дома я завариваю себе чай. Моя тетя говорит, что если почаще пить чай, то не будет язвы. Вместо ужина у меня тарелка хлопьев. Без молока. То что стоит в холодильнике скисло, а новое я забываю купить. Там же в маленькой кухоньке стоит мой ноутбук. Скрипучая табуретка и полуразложенный обеденный стол и близко не стоят с дорогим комфортом редморского кабинета. Но скорость Интернета высокая, а большего мне не нужно. Я пишу сообщение Бетси, которая пропала. Она отвечает почти сразу и делится всем, что знает. Этого мне хватает, чтобы рыть дальше. Имена, адреса, телефоны. Я хочу встретится, со всеми, кто хотя бы мельком знал Эллис и ее сына. Фортуна не помогает тому, кто не помогает себе сам. А пока у меня есть работа, я не задумываюсь о магии и чужих разводах. Наконец, в три часа ночи, я выключаю ноутбук. Иду чистить зубы и только тогда вспоминаю, что так и не выбрала подарки.