Ожоги

      Они начали встречаться без особых раздумий. Рома рослый, сильный, волосы у него чернее ворона, а его сверлящий взгляд ядовито-голубых холодных глаз поднят на Артёма, парня, занимающегося музыкой, любящего чай и прогулки. Четыре месяца— всё нормально: за цветами и конфетами последовали переезд и страсть.       Но всё поменялось. Рома стал ревнивым, агрессивным, неуравновешенным. Вместо цветов Артём получал лишь слепые раны внутри.       Потом пошли побои. Самое страшное— Рома был трезв. В нём не было ни капли алкоголя, когда он разбил Артёму губу, он не выпил ни рюмки перед тем, как оставить на своём парне синяки.       Да, у них был секс. Грубый, без смазки, Артём часто не хотел, но не сопротивлялся; желал остаться с зубами.

***

      Саша был лучшим другом Артёма. Саша знал его со школы, а ещё Саше не нравилось всё это. Рому он невзлюбил не сразу, но в конце концов начал гневаться и даже слегка ревновать.       Перед сном, у Саши в голове старой видеоплёнкой появлялись изображения того, как Рома, со свойственной ему агрессией, впивается Артёму в губы, а тот, в свою очередь, сжимает широкие плечи парня; в порыве страсти они срывают друг с друга одежду и падают в постель…и в этот момент Саша морщился, закрывая глаза руками. Ему становилось невыносимо противно.

***

      Как-то раз, ночью, в жуткий ливень, Артём, кровавые щёки, молочная кожа, появился у Саши на пороге. С ссадиной на скуле, заплаканный, вымокший до нитки. Закутав его в плед, напоив его чаем, Саша оканчательно осознал, что совсем не хочет, чтобы Артём и Рома встречались. Саше хотелось оказаться на месте Ромы, он бы превзошёл его в десять тысяч раз. — Что тебе в нём нравится?- спросил он, когда всё, что находилось в его черепной коробке сварилось и вскипело от мыслей.       Артём стыдливо опустил свои серо-зелёные глаза и тихо ответил: — На самом деле, мало что. Это странно…- неловко и грустно усмехнулся,- Он меня вроде не держит, но не отпускает.       Юноша видел уже седьмой сон, а Саша всё никак не мог перестать на него глазеть, сжимая в своей ладони его фарфоровую хрупкую руку.