Ожоги

      Рома почти никуда не отпускал Артёма одного. Если друзья и виделись, то Рома чаще всего за ними наблюдал: Сашу это раздражало. Но изредка, всё же удавалось избавить себя от навеса этих пристальных голубых глаз.       В тот вечер они втроём пили чай и нагло поедали бутерброды. Рома ушёл в магазин через дорогу за икрой. Саша невольно взглянул на Артёма, а тот почему-то приблизился к парню. — Саш…- прошептал он, изучая два мягких тихих омута напротив,- Ты мне нравишься...       Артём полез к Саше на колени; слегка помедлив, прикоснулся своими пухлыми губами к его, тонковатым и обветрившимся. Саша оторопел, но на поцелуй ответил, положив обе руки юноше на поясницу. Поцелуи были мокрые, нетерпеливые.       И вот, в другой комнате послышались лёгкие шаги, тогда Артём испуганно отпрянул и невинно схватился за чашку остывающего крепкого горького чая. Но в воздухе была напряжённость и Рома заподозрил что-то неладное. Он до синяков схватил Артёма за предплечье, оттащил его в угол, где они еле слышно из-за чего-то ругались. В результате Артём получил подзатыльник.

***

      Проводя вечера в телефоне, Саша наткнулся на чей-то закрытый аккаунт. Заявка отправлена и принята. Выяснилось, что это второй аккаунт Артёма. В подписчиках только самые близкие друзья. Без Ромы.       Тут парень грустил. Он писал то, что думал. Саша видел кровь прямо в ленте своего инстаграма. Бесчисленное количество полуобнажённых фотографий, на которых Артём– молочно-белое небо, на котором тучи засосов, падающие звёзды царапин, ветер ран. Там были фото парня, отчаянно рыдающего, с сощуренными от слёз глазами цвета киновари. Саше было больно лицезреть его скорбь, но он также получал некое дикое чужеродное эстетическое наслаждение, чего сильно стыдился.