Последняя слабость

Егор

— Егор, через неделю твой клип можно выпускать в широкие массы, — говорит Пашу. — Лучшая работа. — Ты так про каждую работу говоришь, — смеюсь я. — Скорей бы, а то мои поклонники разорвут мой директ. — Они тебя слишком любят, что б так с тобой поступить, — с акцентом произносит Вальтер. — Твой график на этот год просто поражает, есть пару свободных дней в мае и летом, я не знаю, как ты успеешь приехать на Премию Муз ТВ, после сразу концерт в Краснодаре. С Новой Волной тоже будет тяжеловато. — Он справится, — говорит Тим, зайдя в кабинет. — У меня мало времени надо обсудить все моменты, поэтому давайте приступим. Все время у меня непрерывно вибрировал телефон, то и дело мне звонила Полина. Сейчас она в Нью-Йорке и у них только наступило утро. Я думаю она может подождать, я перезвоню, как только освобожусь. Сегодня мне надо успеть собрать вещи и вылететь на гастроли. — Я думаю, что все будет как мы задумали, — сообщает Тимур. — Пора расходиться. — Пока, парни, — первым прощается Витя, его подхватывают Пашу и Вальтер. Все они удаляются из кабинета. Мы давно не оставались с Тимуром наедине. Вроде нам нечего делить, но между нами была какая-то недосказанность. — Как она, — задает мне вопрос Тимур. — Работает, у нее сейчас много показов и съемок. Не мне тебе говорить, я знаю, что ты летал к ней на показ в Милан. — Но… — Не бойся, она не знает. Просто Пашу проговорился, — начинаю говорить я. — Я не хочу, что б между нами была какая-то недосказанность. Мы оба взрослые мужчины и делить одну женщину это как минимум глупо. — Я желаю вам только счастья, делить никого мы не будем. Мы друзья и никакая женщина не станет между нами, — твердо произносит Тимур и протягивает мне руку, я пожимаю ее и мы прощаемся. Быстро залетаю домой, нахожу все необходимые вещи и кладу их в чемодан. Через 2 часа приезжаю в аэропорт и встречаюсь с ребятами. Пока ехал пытался дозвониться до моей модели, но она не брала телефон. Наверное, у нее съемка. Сейчас остается ждать пока всех позовут на регистрацию. Ребята что-то обсуждают между собой, а я пытаюсь сосредоточиться на новой песне. Нужно дописать пару строк и можно ехать на студию для записи. — Американские СМИ сообщают о том, что сегодня в 18.09 в своей съемной квартире было найдено тело супермодели Паулины Рэй, — доносятся до меня слова Маши. — Ой, а это не та, что встречалась с, нашим Тимуром, — подхватывает ее Катя, тем самым заставив меня оторваться от написания песни. — Повтори… — Никакой официальной информации о состоянии супермодели на данный момент нет, — дочитывает до конца статью Маша. — Самоубийство скорее всего, у нее же было тяжелое расставание с Алексом Дорониным. Я уже не слышал ничего, что говорили ребята. Быстро взяв свой рюкзак я направляюсь за билетом в Нью-Йорк. Дальше все, как на автомате. Без всяких объяснений я улетаю в неизвестность. Филипп не поднимает, это еще больше выводит из себя. В интернете то и дело появляются статьи, которые льют воду, им нет смысла верить. «Она жива, ей просто стало плохо», — всячески успокаиваю себя я. Все оставшиеся 9,5 часов полёта прошли, как на пороховой бочке. Уже в аэропорту я увидел, что Филипп скинул мне адрес больницы, где она сейчас находится, но больше не слова не было о ее состояние. «Жива», — твердо решаю я. — Что с ней, говори, — подлетаю я к Филиппу и пытаюсь получить ответ. — Я не знал, я не думал… Я даже представить не мог, что так произойдет, — в ответ он лишь мямлит себе под нос. — Она жива. Его последние слова это единственное, что мне сейчас хотелось услышать. Я сажусь рядом с ним и начинаю молиться. — Она звонила тебе. Много раз звонила, — нарушает наше молчание мужчина. — Я не знаю откуда у нее эти таблетки. Мне казалось она только балуется наркотиками. Я не хотел. — Что, — я до сих пор не могу придти в себя. — Какими наркотиками? Ты ее видел? — Я то видел, а ты? Ты замечаешь только красивую ее сторону, а ты загляни внутрь. Ты стал ее единственным спасением, вдохнул жизнь. Она же просила тебя, чтоб ты забрал ее в Москву. Ничего б этого не произошло, но ты уехал. Писал, звонил, говорил, что любишь. Она с каждым днем угасала, принимала все большие дозы, она сломалась. Я был бессилен. Вы все трое жалкие. Тимур прячется на каждом ее показе, присылая ей букеты этих роз, которые ей ничего не дают. Любовь Алекса прошла с появлением какой-то пигалицы, он лишь изредка напоминает о себе. А ты… Неужели ты не видел в каком она была состояние на показе в Париже, — глаза Филиппа опускаются и он потирает лицо руками. — Выкарабкается, она сильная. — Я заберу ее. Обещаю, — твердо решаю я. Уже спустя сутки томительного ожидания меня пустят к ней в палату. Не хочу даже вспоминать, что я чувствовал в тот момент. Филипп был прав, я не замечал многого, но я твердо решил, что как только она встанет на ноги и сможет перенести полет, мы вернемся вместе в Москву.