Другая сторона

      Мы с Джейсоном, могу ли я говорить, что мы с ним? Но мы с ним уже почти два месяца вот так встречаемся. Я не знаю, почему я это делаю. Мне хочется новых ощущений, новых эмоций. Мне хочется кем-то заполнить свое одиночество и отдать все свои страхи кому-то, кто берет их не с тяжелым лицом, а с улыбкой. Мне хочется доказать, в конце концов, что я не та, кем меня назвала Этери Георгиевна. Я подсознательно каждой встречей доказываю ей, что меня можно любить, мной можно восхищаться, от моих слов можно смеяться, а еще меня можно хотеть, в конце концов.       Джейсон ведет себя очень дипломатично, не позволяя себе больше того, что ему разрешаю я. А я с каждым разом позволяю ему все больше. Он все чаще заменяет слова на поцелуи. На удивление оказывается, что с ним классно гулять как с другом, но пытаясь узнать его ближе, я наталкиваюсь на какую-то незримую преграду.       — Представляешь, трафик регулируют так, чтобы необходимое количество машин проезжало за фазу. И пешеходные переходы не помешают.       — Мммм, — неоднозначно мычит Джейсон, притягивая меня к себе. — Какая любознательная.       — Да, а ты когда-нибудь задумывался, по какому принципу сажают клумбы? — я останавливаюсь. — Вот эта здесь зачем?       — Наверное, у проектировщика свой вкус, — Джейсон вновь тянется ко мне.       — Ну Джес, — я смущаюсь. — Ты никогда не думал?       — Я не могу думать, когда ты так близко, — страстно шепчет Джейсон, и наконец ловит меня за хлястик моего пальто.       Я сдаюсь и целую его в ответ. Он такой же страстный как и в наш первый поцелуй. Словно голодный, он ищет мои губы и сжимает их, поглощает, напирая на меня всем телом. Я пытаюсь отступить, буквально падая, но Джейсон не дает мне упасть. Я чувствую, как он ловит эти секунды нашего сближения, пока я…пока я стараюсь отвечать ему тем же. Я лишь механически отвечаю ему в ответ, расслабляя губы и отзываясь на прикосновения его языка. Но внутри меня не полыхает огонь, а мысли где-то далеко. Сколько длится поцелуй? Уже можно заканчивать?       Наконец я решаю, что достаточно и мягко отстраняюсь.       — Догоняй! — убегаю вперед, чтобы незаметно стереть мокрые следы вокруг губ.       — Проказница, — Джейсон со смехом бежит, — Догоню!       И догоняет же. Мы прячемся в небольшом уютном кафе немного в винтажном стиле, чтобы укрыться от промозглого ветра и согреться чашечкой ароматного кофе. Джейсон учтиво берет мое пальто, провожая за руку к мягкому дивану. Мы делаем заказ, а он отправляется в уборную.       Мне хорошо и грустно одновременно. Эти мысли преследуют меня постоянно. Джейсон такой хороший и любая девушка была бы рада быть с ним. Самое главное, что он теплый. С ним спокойно и хорошо. Я говорю себе это каждый раз, когда мы встречаемся с ним и он мило целует меня в щеку.       Только вот по утрам я злюсь, что он будит меня смсками. Каждое утро. Каждое долбанное утро он пишет «Доброе утро». Переписываться у нас вообще не выходит, ведь там молчание не спрячешь за поцелуями.       Однажды, стоило мне вечером отправиться на прогулку с Габи, где мы внезапно заскочили в кино, Джейсон поднял панику. Я не отвечала 3 часа на телефон. И это все, такая забота, которая мне напоминала тотальный контроль, начинала меня мягко говоря раздражать. Я понимаю, что не со зла, от лучших чувств, но мне от таких чувств плохо.       Джейсон возвращается, и я еще раз окидываю его глазами. Милый, кудрявый. Зарываюсь пальцами в его волосы, когда он садится рядом.       — Мррр, — мурчит Джейсон, укладывая голову мне на плечо.       Приносят кофе, а по телевизору напротив играет «Красотка».       Отгоняю невольные мысли, что приходят мне в голову. Тем более, что Джейсон явно переходит в наступление. От мурчания мне в ухо и легкого покусывания в шею он тянется ближе.       — Джейсон, мы в кафе, тут люди! — мягко пытаюсь остановить его.       Он молчит. Но я понимаю, что наш диван в отдалении, и никто нас не видит. Особенно никто не видит наши спины. Он с невозмутимым видом сидит рядом, только глазами исследует мое лицо. Его глаза снова такие огромные, а может это из-за зрачков. Рука Джейсона пробегает у меня по позвоночнику, оглаживая поясницу. Мягко, тепло.       — Замерзла, — шепчет он, проникая ладонью под свитер.       Я чувствую какая его рука теплая, а спина — холодная. Он тоже это чувствует, потому что растирает меня — уверенно и медленно. Я чувствую, как от его рук расходится ток по всему его телу.       — Мммм, — закусываю губу. — Ты это специально?       Джейсон как всегда игнорирует мой вопрос, отвечая проникновением руки дальше. Он оттягивает резинку брюк и покрывает ладонью, ласкает пальцами мои ягодицы. От этого у меня начинает все плыть перед глазами. Волны возбуждения расходятся и сходятся в одной точке. Я бессознательно начинаю елозить на месте, в то время как Джейсон находит новые и новые точки, о которых я прежде не знала.       — Ну хватит, Джейсон, — он замирает, но потом продолжает. — Хватит, — уже увереннее говорю я, — он разочарованно останавливается.       Мы допиваем кофе и снова выходим на серую улицу.       — Может, еще у меня чая попьем? — немного смущенно спрашивает Джейсон.       — Не сегодня, Джес. Я устала, была тяжелая тренировка.       — Мммм, ну хорошо.       Джейсон не выглядит обиженным, но я все равно чувствую себя виноватой. Поэтому прощаясь я позволяю ему целовать меня дольше обычного. Я пытаюсь ощутить сладость этого поцелуя после тех искорок, что он пробудил в моем теле. Я пытаюсь хотеть его. Я хочу ощутить эту страсть. Но я снова смотрю на его лицо, пока он целуется и понимаю, что могу лишь пробовать. Я пробую кусать его, пробую захватить его язык в плен своих губ. Я хочу чувствовать к нему хоть что-то.       Но не чувствую.       И уже дома я позволяю себе заплакать. Оттого, что я обижаю хорошего парня, который хочет большего. Мне страшно и самое главное, мне не с кем об этом поговорить.       Мне так не хватает моей Этери Георгиевны, чтобы рассказать ей то, что сейчас происходит со мной. Наверное, она сейчас с Алиной готовится к Финалу Гран При. Мне бы хотелось, чтобы она была рядом, дала ответы на мои вопросы и спрятала у себя под крылом.       Но я лишь накрываюсь сильнее одеялом, обнимая подушку. Вот так. Уже почти. Уже почти не страшно.