search(light)

♫ ♪ EXO — El Dorado (Inst.) ♫ ♪ Утро любого дня Уджина всегда начинается с чашечки бодрящего кофе и просмотра того, что в принципе творится в мире. Блондин сложно просыпается по утрам, поэтому плетётся на кухню почти на ощупь, наливает себе наконец–то ставший горячим кофе – не с первого раза сообразив включить электричество, непонятно кем вырубленное накануне – и чуть не проливает напиток на себя, когда проходит в гостиную. Он с удивлением осознает, что визит гостя из будущего не был сном. Судорожно давя предательский кашель при виде ещё спящего брюнета, Ким вспоминает детали вчерашнего вечера, вновь возвращаясь на кухню для того, чтобы окончательно прийти в себя и проснуться. «Господи, кого я к себе впустил? Кого я у себя ночевать оставил? Что если он маньяк или насильник? Или первоклассный фокусник–домушник? Но у меня нет балкона, а он вряд ли бы мог незаметно пробраться через форточку на третий этаж… Или же просто ненормальный чувак со светозвуковой гранатой? Но осколков-то нет. Всё это ни черта не делает его появление из ниоткуда хоть на йоту прозрачнее, поддающимся объяснению. Да и странно, что он ещё не ушёл, а преспокойно себе дрыхнет. Значит, это всё-таки правда…» — в глубокой задумчивости парень водит кончиком пальца по краю чашки. А ведь гостя нужно будет чем–то потчевать. Но Уджин не имеет представления, чем питаются в далёком 2326 году. Поэтому искренне надеется, что чай или кофе всё ещё в почёте у современников из будущего. Ким не привык завтракать, обходясь лишь кофе. Поэтому всё, что ему удаётся отыскать после заваривания чая, – овсяное печенье. Парень находит это яство вполне сносным, так как если Чан давно ничего не ел, то и не стоит его желудку ставить сверхзадач. Допив, в конце концов, напиток, блондин понимает, что учёный совсем не спешит просыпаться. Однако время идёт, а значит, пора звонить электрику. Необходимо проверить исправность проводки. И узнать, есть ли шанс что–то сделать с почти новёхонькой приставкой.

***

Бан неохотно просыпается лишь со звонком в дверь. Учтиво здоровается с электриком, садясь на диван и поправляя свои волосы. Но на вычурном костюме, к удивлению Кима, по–прежнему ни складочки. — Поди, тяжёлая ночка у Вас выдалась? — добродушно, даже с некоторыми нотками зависти в голосе, подмечает немолодого вида электрик. — Ну… да. Не из лёгких, — Чан виновато улыбается, а затем подходит к Уджину, спрашивая: — Что–то случилось? — Вчера перед Вашим приходом закоротила розетка. Мужчина поднимает странный взгляд на парней, говорящих друг с другом формально. Те даже как–то не сразу соображают, что следовало бы говорить потише. — Ааа, ну да! — учёного внезапно осеняет, — дело в том, что когда происходят перемещения во времени, по мере приближения к конечной точке назначения, возникает электрический резонанс, и… Блондин даже после чашки кофе ещё не успевает окончательно проснуться, а брюнет уже вовсю сыплет направо и налево своей сложной терминологией, увлекаемый собственными выводами, вдаривается в нескончаемую череду логических умозаключений. И остановить его крайне сложно. — Так, подождите. Вам в туалет-то не надо? — Ой… Вообще–то очень, если можно, — Чан слегка заминается. Уджин тихо смеётся, показывая путь. — Пожалуйста, проходите, мой дорогой гость. — Можно просто на ты. Учёный внезапно застывает в дверном проёме. — Что–то не так? — Ким заходит следом, оглядываясь. Странно, бумага на месте. Всё чисто, слив исправен. Даже на непредвиденный случай есть баллончик с освежителем воздуха, дабы гость не заскучал за делами насущными. Что ещё нужно для успешного посещения уборной? — Так о чём идёт речь? — А где у вас такой… прибор… ну… — Бан стесняется озвучить. Брюнет пытается пояснить, что весь процесс автоматизирован. Что даже не требуется пользоваться туалетной бумагой, и… — При–прибор? Не понимаю, о чём ты. У нас всё по старинке. Делай сам называется, — блондин прерывает столь подробный рассказ, выскакивая из туалета и деликатно прикрывая за гостем дверь. — И смыть за собой не забудь! Минутное молчание. — А как это делается? — О боже… Разве это так сложно? Ты же учёный! — Я пошутил! — Чан смеётся. — У Вас всё в полном порядке, — заключает электрик, делая вид, что вовсе не слышал столь странного диалога между ребятами. — Серьёзно? — неподдельное удивление явственно отражается на лице Уджина. — Да, — спокойно кивает мужчина. Наконец учёный выходит с сияющей улыбкой. Сразу видно: парень, наконец, облегчился. — Даже руки помыл, — лыбится Киму. «Надеюсь, он мою зубную щётку не использовал?» — Делаете успехи, мистер учёный, — усмехается блондин, возвращаясь к загадке. — Но… а приставка? — Возможно, она была бракованной. — Но мы на ней пару месяцев играли. — Всякое бывает. Сейчас техника ненадёжна. — Сможете починить? — Я в этих новомодных гаджетах не шарю. Уж простите, — электрик равнодушно отмахивается от лишней работы. — Они выходят с катастрофической скоростью. Чуть ли не каждый день. Да и зачем вам такой риск? Просто купите новую. — Ладно, в любом случае спасибо Вам, — Уджин расплачивается с мужчиной и прощается, возвращаясь в гостиную. — Давай я починю! — внезапно вызывается Чан. Воспринимая молчаливый скепсис Кима как согласие, Бан приступает к делу. Предварительно засучивая рукава белоснежной рубашки, не то чтобы боясь запачкать её, скорее просто для удобства, наконец, парень берёт приставку в руки, садясь на диван и начиная увлечённую возню. Вежливо наблюдая со стороны, блондин отмечает аккуратные и красивые руки учёного. Сразу видно, что человек действительно не занимается чёрным трудом. Когда тот начинает нещадно вертеть и крутить приставку, разбирать вплоть до винтика, Уджин чуть не ловит инфаркт. Одёргивая себя от критики, он понимает, что Чан совсем не похож на человека, который не умеет обращаться с техникой, скорее наоборот. Он словно ребёнок, для которого подобные механизмы не более чем игрушка. Брюнет рассматривает, изучает, возится, но не потому что не понимает причину поломки, а потому что это ему действительно нравится, его всецело увлекает данный процесс. Изучения механизма, устройства, назначение каждого провода, винтика, пружинки. На мгновение улыбка проскальзывает на лице блондина. Хотелось бы и ему иметь собственную страсть. Быть увлечённым чем–то настолько же сильно. Но пока это относится только к кофе и курочке. Заранее поблагодарив учёного за помощь, Ким любезно удаляется на кухню за свежей порцией кофе.

***

Две чашки уже опустошены, а Чан всё возится. — Ну что там? — Уджину тактично не хочется прерывать парня, увлечённого процессом. — Тут же всё элементарно! — блондин, выглядывая из проёма, видит, как брюнет одним лёгким движением возвращает на место какую–то пимпочку. — Как новенький! — Ого. Спасибо тебе… — Киму до ужаса неудобно перед учёным. — Да брось, для меня это сущий пустяк, — Чан счастливо улыбается, искреннее радуясь, что смог помочь парню. — Ну что ж, тогда пойдём. Что будешь? Чай или кофе? Или в вашем мире уже ни то, ни другое не пьют? — Уджин приглашает парня пройти за ним на кухню. — Неужели у вас есть чай?! Ким смеётся, кивая и показывая парню жестом присесть за стол, наливая тому заветный напиток. — С сахаром? — Спасибо, привык без. Так лучше ощущается вкус, — Бан неверяще обхватывает тёплую чашку пальцами и восхищённо делает глоток, смакуя его. — Ох, чай… мы его так редко пьём. Только по праздникам. — Да ладно? — тарелка с печеньем чуть не выпадет из рук блондина, но успешно оказывается на столе перед гостем. — С годами климат, благодаря факторам человеческой жизнедеятельности, становится всё более резким, а явления природы менее предсказуемыми. Поэтому природные условия, издревле пригодные в Китае, Индии и Африке для выращивания чая, стали неподходящими. Культивирование чая, так–с сказать, стало больше своего рода хобби, нежели делом, которым раньше занимались целые народы. Это стало причудой богатых. Сродни виноделию. Простая чашка чая стала стоить… Скажем, как для вас красное вино 50–летней выдержки. И как ты понимаешь, вино, в свою очередь, стало ещё большей редкостью. Так что я очень рад пить чай. — О господи, неужели в будущем всё так плохо? — Ким обеспокоенно садится напротив, подпирая подбородок рукой и хмуря брови. — Да нет, что ты. Технологии развиваются. Поэтому не дают человеку умереть, — «в отличие от его души». — Чан с трудом проглатывает кусочек печенья. — Главное, телепорт-то сделали? — Нет. — В смысле нет? — Уджин цокает языком, недовольно откидываясь на спинку стула. – Ты можешь перемещаться во времени сквозь целые эпохи. Ну, столетия как минимум. А телепорт так и не сделали?! — Ну, вот так… — Бан виновато улыбается, отдуваясь за всех учёных 24 века. — Надо же, какой парадокс… — Ким качает головой, пододвигая тарелку к парню поближе. — Сам мир состоит из парадоксов. Человечество само по себе — один большой парадокс, — «по мере развития технологий духовность человечества падает». Воцарившееся философское молчание внезапно прерывает блондин. — Итак, мистер учёный, теперь, когда Вы подкрепились чаем с печеньками, расскажите мне о причине своего столь внезапного визита, — Ким мило улыбается, дожёвывая печенье и сцепляя тонкие пальцы в замок. — Спасение человечества. Уджин давится печенькой, и Чан заботливо делится остатками чая с парнем. — А? — Спасение человечества, — спокойно повторяет учёный, глядя в расширившиеся от удивления глаза напротив. — Ты серьёзно? — Я похож на шутника? — В белом ты выглядишь несколько комично, хоть и красиво, так что да. — Не откажусь от менее замысловатого наряда, если у тебя есть таковые. — Ты не слишком ли спокоен для подобной миссии? — блондин с толикой недоверия в голосе внимательно изучает реакцию собеседника, подмечая, что руки того слегка вздрагивают. Вероятно, от внезапного возмущения. — Я учёный, у которого в руках прибор для перемещения во времени. Разве нужны ещё вопросы? Мы всегда вернёмся в 2326 год, даже если принятие решения займёт у тебя не один месяц. Хотя мне не хотелось бы быть нахлебником или иждивенцем, но и торопить тебя с таким сложным решением я не имею права. Решай столько, сколько потребуется, — тон уверенный и самый что ни на есть невозмутимый. — Подожди… ты сказал меня? — Да, именно так. Ты избранный, Ким Уджин.