search(light)

♫ ♪ UP10TION — CHASER (Inst.)♫ ♪ Голова гудит так, словно тысячи мыслей панически сталкиваются меж собой в голове Уджина, устраивая коллапс и вызывая недомогание на физическом уровне. Ким решает начать с чего-нибудь попроще, собираясь с мыслями и делая глубокий выдох. — Откуда ты знаешь моё имя? — Я многое про тебя знаю. Это часть моей работы. Институт, в котором я работаю, занимается решением проблем человечества на международном уровне. Именно наши учёные всколыхнули общественность, рассчитав, что в будущем неизбежно должна произойти катастрофа, однако какого именно рода, пока остаётся невыясненным, как и точная дата бедствия, которая потенциально может привести к гибели всего человеческого рода. После этой новости правительства стран ударились в панику, потребовалось немалое количество денежных вливаний в СМИ, дабы заставить и простых граждан поверить в то, что это лишь не более чем предположения и догадки учёных. Однако на деле именно на наш институт сейчас возложены наибольшие надежды властей мира по предотвращению катастрофы, — Чан говорит неспешно, но уверенно, так, чтобы каждое слово могло глубоко засесть в разуме слушателя. Однако излишние детали сейчас лишь путают блондина, мешая добраться до самой сути вещей. — Прошу, ближе к делу, — сглатывает комок в горле Ким, вытирая выступающий с висков пот. — Искусственный интеллект выбрал тебя для решения данной задачи. Благодаря моей экспериментальной наработке, ИИ, работающий в связке с моей машиной времени, может показать не только ныне живущего человека, но и ранее существующего чуть ли не в любой момент в прошлом, который наилучшим образом подходит для решения поставленной задачи. Соответственно, ИИ определил, что именно ты подходишь в данной ситуации наилучшим образом. Но вот людей из будущего компьютер пока не научился определять, — брюнет поправляет волосы, морально настраиваясь на длинный диалог. — Подожди–ка, в смысле разработка экспериментальная? — Уджин нервно барабанит пальцами по столу. Бан напрягается, выпрямляясь. Но пытается достойно выйти из положения. — Машину времени придумал я. Разрабатывал её несколько лет. — Несколько лет? Тебе сколько? — 23, — блондин отмечает, что они ровесники. — С младенчества, значит? — с неприкрытой иронией отвечает Ким. — Нет, с 18, параллельно я получал высшее образование при данном исследовательском институте. И в тот период меня уже допустили к собственным разработкам. Не относись ко мне скептически. Хоть я и самый молодой среди учёных, мой IQ намного выше сверстников и даже некоторых коллег. По интеллектуальному развитию я эквивалентен человеку с несколькими высшими образованиями и научными степенями в различных областях. Обычно такого достигают лет в 40–50. Если бы это было не так, я бы не работал в Корейском институте передовых технологий, а он существует с 1971 года. — Но меня всё равно пугает то, что она экспериментальная, — Уджин подчеркивает данную характеристику, при каждом слове ударяя пальцем по столу. — Да, я первопроходец на данном поприще, потому она и экспериментальная. Однако мой прибор был проверен целым консилиумом учёных и запатентован. Лишь немногим из моих коллег едва ли за всю жизнь удаётся успешно пройти данную проверку, — в голосе Чана проскальзывают нотки хрипотцы, взгляд напряжённый. Кажется, его достоинство задевают, подвергая под сомнение незаурядные интеллектуальные способности. Ким смягчается. Не стоит задевать эго учёного. Ведь верно говорят, что все гении слегка не от мира сего. И, главное, не подвергать сомнениям их гениальность. — Ладно, мистер учёный, я верю тебе, — блондин примирительно похлопывает брюнета по руке, Чан вздрагивает из–за диссонанса температур, но виду не подаёт. Рука Уджина тёплая в отличие от его собственной. — Ты работал над этим проектом один? — Да, на всём этапе процесса меня никто не беспокоил. Мне предоставили полную свободу действий и возможность работать самостоятельно, — Бан силится вернуть голосу прежнюю невозмутимость. — Не нравится работать в команде? — на счастье брюнета, блондин решает напоить гостя ещё одной чашечкой чая, чувствуя, что напряжение движется по нисходящей. Чан благодарит за чай, осушая горячую жидкость залпом, о температуре которой Уджин даже не успевает предупредить. — Не обожгись, — заключает Ким, когда тот уже всё выпивает. — Лучше уж одному работать, чем со старикашками. — Ты там единственный такой молодой что ли?! — блондин заливается смехом. — Нет, но нас немного. Вышестоящее руководство прикладывает все усилия, чтобы не дай бог я не работал с симпатичной девушкой… да даже… хотя бы с парнем! — учёный так искренне возмущается, что Уджин не знает, стоит ему умилительно улыбаться или посочувствовать такому одиночеству. — Но почему так строго? — Ким в задумчивости скрещивает руки на груди. — Они очень боятся, что наши ясные умы затмят чувства и ненужная влюблённость скажется на качестве работы. Поэтому молодые исследователи в основном работают с лицами преклонного возраста. — Ну, знаешь ли… — Уджин усмехается собственным мыслям, силясь не засмеяться, — извращенцев то везде хватает. Чан не сразу догадывается, что шутка касается педо– и геронтофилов. Но когда понимает, то лишь смущённо улыбается, смотря на пустую чашку. — Поверь, они бы не стали рисковать столь престижной работой. Из внезапного молчания парней выводит вибрация телефона Кима: Хёнджин уже проснулся и закидывает обожаемого хёна сообщениями. Блондин отключает назойливую вибрацию, ибо разговор ещё не закончен. — Ты говоришь, что я избранный, — Уджин тяжко выдыхает, словно только сейчас, наконец, физически ощущая внезапно свалившийся на него груз ответственности. — Но что во мне такого особенного, что на мои плечи возложена столь тяжёлая ноша из судеб миллиардов ничего не подозревающих людей? — 9 миллиардов, если быть точным. Это мне и предстоит выяснить, пока я здесь. Всё же я не последний человек среди лучших умов человечества. — Но я ведь не супермозг. Ты куда более значимая личность в этом плане, — блондин потирает виски, головная боль напряжения снова даёт о себе знать. — Кто знает. Каждый человек уникален. Даже если это однояйцевые близнецы, у каждого своё мнение, мировоззрение. Каждый видит вещи со своего угла. Возможно, посмотрев с высоты своего опыта, ты сможешь предложить неожиданно даже для себя самого простое, но чрезвычайно сенсационное решение. В любом случае, вероятность ошибки ИИ практически нулевая, — голос учёного звучит ободрительно, но от этого легче не становится. «Ключевое слово — практически», — Ким вперивается взглядом в собственные ладони, испещрённые сотнями мелких прорезей, именуемых в простонародье линиями судьбы. Интересно, действительно ли есть хотя бы одна из них, что могла бы указать на его исключительность? — Мне нужно знать самое главное сейчас. Я смогу вернуться назад? — блондин смотрит брюнету прямо в глаза. Руки Чана вновь дрожат, парень виновато улыбается. — Извини, прогулка между веками была не из лёгких. Мой организм всё ещё проходит процесс адаптации, и его длительность неизвестна, так как зависит от индивидуальных особенностей организма. Конечно, Уджин, ты сможешь вернуться, — Бан оглядывается по сторонам, возвращая себе душевное равновесие. Квартира блондина маленькая, обставлена просто, но очень уютно и добротно. Учёному кажется, что он на интуитивном уровне знает, где и что располагается. Словно он здесь уже бывал когда–то… Уджин настораживается. Нельзя отрицать, что этот добродушный парень, безусловно, к себе располагает. Да и интуиция на удивление спит, словно подсказывая, что Чану и правда можно доверять. Ким очень хотел бы верить другим людям, но его разум довлеет над чувствами — блондин всегда старается фильтровать своё окружение, держась обособленно, он не склонен подпускать к себе кого-то близко. Однако, когда речь идёт о Бане, он отчего-то очень хочет ему поверить и открыться. Поэтому сомнительные мысли так и остаются в зародыше. — Сколько у меня времени? — Время? Не переживай. Повторюсь: я не имею права давить на тебя. Это сложный моральный выбор: остаться здесь или отправиться со мной. Поэтому я не стану ограничивать тебя временными рамками. Ты можешь принимать решение так долго, как тебе потребуется. У меня ведь в руках уникальный прибор! Мы всегда вернёмся в нужный нам год. Раз Чан заверил его, что он может вернуться и не ограничен во времени, то стоит для начала присмотреться поближе к проводнику в 24 век. И побольше расспросить о том мире, чтобы быть готовым к иным климатическим условиям и сюрпризам экономики нового технологического уклада. Нельзя же будет прилететь в футболке и спортивных штанах, в которых ходишь дома. Но и костюм будет смотреться нелепо. Надо полноценно всё обдумать и подготовиться. Уджин поднимается из-за стола, ноги всё ещё дрожат после такого нелёгкого, волнительного разговора. Кухня расплывается перед глазами неясными силуэтами, заставляя парня вцепиться руками в предмет мебели. Сейчас он совсем не хочет думать обо всей тяжести своего положения. — Тебе помочь? — не дожидаясь ответа, срывается с места учёный, учтиво придерживая парня за плечо. — Всё в порядке. Спасибо, Чан. Меж тем экран парня не потухает от многочисленных гневных сообщений. Блондин берёт телефон в руки, спрашивая своего новоиспечённого друга, — знаешь, что это? — Конечно. Смартфон. — Боже, как хорошо, что не нужно объяснять, — Уджин облегчённо выдыхает с тихим смешком. — Но они уже изживают себя. — Серьёзно? — Да, на смену пришёл нейроинтерфейс. — Чего? — Вживляемые электроды позволяют человеку… — Так, всё, не продолжай, я тебя понял, — Киму кажется, что ещё немного, и его мозг закипит, что из ушей аж пар повалит. Чан хочет возмутиться, что его обрывают на полуслове, но Уджин продолжает, листая кучу сообщений от сумасшедшего младшего и потирая нервно затылок: — Хёнджин скоро придёт, — блондин смотрит на ничего не понимающего брюнета. — А, это тот парень, которого ты видел вчера. Он мой друг, мы как братья. — Понятно, — кивает Бан, наконец, отпуская плечо Кима с неловкой улыбкой. — Не хочешь принять душ? Знаешь же, что это? — Конечно! — Идём. Выдав парню полотенце и халат, Ким направляет гостя в душ, на всякий случай, показывая, как включать и выключать воду во избежание казусных ситуаций. — Регулировать вручную? — А ты как хотел, принц? В нашем мире нелегко живётся. Чану остаётся только качать головой и примиряться с реальностью. — Надеюсь, дальше ты справишься без меня. А я пока подумаю, что тебе может подойти из моего гардероба. — Прости, что ничего не взял с собой, не стал рисковать. Мы пока не до конца выяснили, какое количество вещей оптимально брать с собой при перемещении во времени. По крайней мере, я ничего не растерял по дороге. — Всё в порядке. Уджин удаляется в спальню к своему шкафу, перебирая свои немногочисленные аутфиты. Радует, что парни примерно одного телосложения. Бан возвращается достаточно быстро. Ким удивлён. — Так быстро? Боже, только не говори, что у вас там и с водой плохо, и ты привык её экономить. — Нет, но мы используем модель обратимого использования воды. — Я слышал, что Сингапур этим занимается, но всё равно как–то не по себе от этого. — Увы, то, что вчера было скепсисом, становится неизбежной реальностью завтра. — Теперь поговорим о более приземлённых вещах. Хм, что бы тебе надеть? Рубашка или футболка? — Рубашка. — Я не сомневался, — смеётся блондин. — Джинсы или брюки? — Джинсы. — Никакой фантазии. Твои ответы слишком предсказуемы. — Я консерватор, — брюнет лишь пожимает плечами, улыбаясь. — Ну что ж, определимся с цветом. Уджин прикладывает к Чану рубашку в красно-чёрную клетку, в задумчивости кусая собственные губы. — Думаю, тебе не идёт. Попробуем что-то однотонное. Как тебе чёрная? — Мрачновато. — Неужто снова белая? — Полиция моды это запрещает? — хихикает учёный. — Можно, но… — блондин прикладывает к брюнету белую рубашку. Киму остаётся признать, что белый и правда, как нельзя лучше, идёт Бану. Да и чёрный цвет подчёркивал бы аристократическую бледность Чана. — Тебе и правда идёт. Лучше всего она будет сочетаться с джинсами голубого цвета. А кроссовки оставляй свои же, они подходят, — размер обуви ещё предстоит сравнить. В квартире раздаётся трель дверного звонка. — Пойду встречать Хёнджина. — Уджин, — тихо окликает учёный, заставляя хозяина квартиры застыть на полпути и вновь повернуться к гостю. — Да? — Спасибо, — благодарно и с толикой смущения лыбится Чан. Блондин улыбается в ответ, прикрывая за парнем дверь. Его подкупает искренность брюнета.

***

— Почему ты не отвечал на мои сообщения?! — Хёнджин буквально влетает в квартиру Уджина, устраивая с порога допрос и не имея понятий о границах личного пространства. — Я был занят, — Ким отстраняет студента от себя, держа того за плечи. — Занят значит? — фыркает младший. — Неужели есть что–то важнее меня? — парень самоуверенно улыбается. — Не будь таким эгоистом, Хёнджин. — Или… кто–то? — Хван внезапно меняется в лице, переводя взгляд поверх плеча брата. В гостиной появляется Бан в современном облачении. На нём хоть и старые, но практически не ношенные джинсы Кима, которые не идут предыдущему их обладателю из–за тугости в районе бедёр, зато на учёном сидят как влитые. Свободного покроя рубашка открывает ярко выраженные от природы ключицы. Подогнутые самим парнем рукава в три четверти добавляют образу небрежности, открывая изящные руки. Главное, что и сам брюнет чувствует себя максимально комфортно, что прибавляет ему уверенности в себе. «Совсем не похож на учёного. Современный городской парень», — прищуривается Хёнджин, оглядывая потенциального соперника. «Принц современных реалий», — Уджин искренне доволен своим хорошим от природы вкусом. — Здравствуйте, — Чан кланяется шатену. Хван ограничивается снисходительным кивком, даже не думая представляться. — Чан, это Хёнджин. — Рад познакомиться, — учёный улыбается. — Взаимно, — цедит сквозь зубы студент, вновь переключая внимание на своего хёна, отходя с ним в сторону. — Я подарил тебе эту рубашку. Почему этот шизик в ней? — тон холодный, глаза испытующе смотрят на блондина. Киму настолько не по себе, словно ему за шиворот кусочки льда засовывают. — Хёнджин, полегче на поворотах. Мне нужно было сбегать ради него в магазин? Пусть довольствуется тем, что дают, раз у него ничего другого при себе нет. Зачем мне лишние траты? Я не купаюсь в деньгах. Хван обеспокоенно вздыхает, понимая, что своим поведением заставляет Уджина расстраиваться. — Ладно, — парень примирительно гладит старшего по плечу. — Ты выяснил? — Что выяснил? — Кто он такой. — Учёный из 2326 года. — Это я и так знаю. — Он говорит, что я должен спасти человечество от неминуемой гибели в будущем. Хёнджин буквально заливается смехом, а комичности прибавляет невозмутимость старшего. — Ты серьёзно? Ты веришь в эту чушь? Какое-то дерьмо на палочке. — Но как мне ему не верить. Мы же видели всё собственными глазами! Он рассказывал мне детали, которые вряд ли можно скандачка выдумать. Равно как и сложную терминологию, если действительно не разбираешься в ней. Хван закатывает глаза. Он отказывается верить, даже если в его арсенале не находится контраргументов. Уж так он устроен. Слишком скептик. Ему сложно выйти за границы собственного сознания. В отличие от старшего, он мыслит более приземлённо, твёрдо стоя на ногах и всё подвергая критике. Что видит, то и говорит. Уджин — натура мечтательная, чувствительная, возвышенная, иногда витающая в облаках. Верит в мистику, в паранормальное. В ещё не до конца исследованные глубины подсознания и скрытые резервы человека. Мыслит более глобально и масштабно. Может быть, именно поэтому он негласно верит Чану. — Он смог починить приставку. В отличие от электрика с 20–летним стажем! — И что? Этому электрику просто неохота было возиться, ты об этом не подумал? Да и скорее это не совсем его специализация. — Мне кажется, невозможно подделать его искреннее удивление о здешних вещах. Он рассказал мне про чай, про изменение климата. А на смену смартфонам придут нейро… что–то там. Чана слишком много в их разговоре, это начинает раздражать студента, и он переводит тему. — Я хотел предупредить, что уезжаю с родителями на выходные загород. — Я помню, ты же поэтому и не остался ночевать у меня вчера. Внимание Хёнджина вновь привлекает Чан, который зачем-то тычет пальцем в стенку у окна. Уджин оглядывается следом. — Чан? — Парень, там нет кнопки. Если хочешь посмотреть, что там, раздвинь шторы сам. — Правда? Спасибо! Извините, я настолько привык к тому, что в моём мире всё автоматизировано. Разве что кроме процесса раздевания и одевания… Блондин удивляется тому, что младший оказывается таким сообразительным. — Ого. — Ты иногда недооцениваешь меня, Уджин-а, — очаровательно улыбается Хван. — Вау! Как красиво! А сколько зелени! Нет беспилотников? А небо без навязчивой рекламы, и видно облака?! — Ну что, теперь ты веришь мне? Видишь, как он удивлён? Хёнджин молча кивает — для него это высшая степень признания собственной неправоты. — Ладно, хён, я пойду. Мне пора ехать. — У вас даже можно спокойно по улицам ходить?! Только светофоры? Без дополнительных перекрытий? — Будь осторожен, — шатен привычно клюёт губами блондина в щёку, отчего тот улыбается. — До свидания, Хёнджин! — Чан ещё в прострации, но отвлекается от своего занятия, чтобы помахать новому знакомому. — Пока, шизик. — А кто такой шизик? — интересуется учёный. Ким закатывает глаза, спеша проводить младшего в коридор. — Будь повежливее. Человек с важной миссией. — Тебя, тем не менее, никто не спрашивал, чего хочешь ты. — Он даёт мне возможность подумать. — Или даёт тебе время примириться с иллюзией выбора. — Прекрати. Я и так ещё не могу прийти в себя после этой информации, — старший устало потирает глаза, будто бы желая удостовериться в том, что, к своему сожалению, и правда не спит. — Прости, хён. Вечно я думаю только о себе. Ах да, вот, держи, — парень достаёт что–то из своего кармана, кладя это в карман спортивных штанов брата. — Что? Это ещё зачем? — Уджин достаёт обратно пару крупных купюр, в то время как Хёнджин уже выпархивает из дверей. — Это за такси. — Это не нужно возвращать! — Ничего не знаю! — А ну стой! — Ким было кидает тапок вслед студенту, но бесполезно — он попадает в уже закрытую дверь. Ким вздыхает, вновь обуваясь. — У вас можно быть свободным человеком, — заключает счастливый учёный, возникая рядом с парнем. — Хочешь выйти на улицу? — А правда можно? — глаза брюнета загораются. — Ну конечно! — блондин ободряюще хлопает парня по спине. — Пойдём, я познакомлю тебя с 21 веком.