Исповедь сумасшедшего.

"... Здравствуй моя любимая нуна! Честно, я затрахался писать тебе письма, и тупо ждать ответа, которого не будет. Возможно ты выкидываешь или сжигаешь их даже не читая, взглянув лишь на имя отправителя. Поэтому я всё же решаю записать всё, что чувствовал и чувствую к тебе в эту тонкую тетрадь, простым украденным у доктора карандашом. (Медики, задроты запрещают мне брать что-то подобное, считая меня, самоубийцей). Но мы то с тобой прекрасно понимаем, что я абсолютно здоров... Единственный человек, которым я болен, это ты, нуна. Не проходит и дня, что бы я не думал о тебе, хах, это так забавно получается... Моя память прокручивает в голове запах твоей кожи, сладкие медовые губы, и шикарные волосы, которые небрежно лежали на твоих хрупких обнаженных плечах. А в руках, кажется сделанное совсем недавно твоё фото, на которое я регулярно дрочу. (Уж прости за прямоту, но таковы мои желания). Ты помнишь, как мы с тобой познакомились? Если нет, то позволь мне освежить твою память..." 2017 год. Южная Корея, город Сеул. Только что моя страна отмечает Новый год. В то время, со смерти моей матери прошло чуть больше пары лет. А я был всё такой же наивный, верующий в чудеса мальчишка. Правда в последнее время моя жизнь изменилась, и я всё чаще получаю подзатыльники и тупые удары по всему телу от тирана-отца. За что? Элементарный ответ... За то, что я похож на свою мать всем, что так ненавидел в ней отец. Пьянки, драки с поножовщиной, секс с пьяными шлюхами, их громкие стоны о призывах не останавливаться, умоляя "папочку", все эти гнусные вещи стали частыми гостями нашего семейного особняка. Я стал понимать, что тихо схожу с ума от этого всего, ведь рано или поздно я должен был стать наследником всемирно известной компании Чон, медленно превращаясь в такое же холодное чудовище, как мой отец... Дальше-хуже. Несколько покушений на отца, и на всю нашу компанию, превратили теплый уютный дом в "бомбоубежище". Мне было запрещено выходить отсюда без необходимой на то причины. Я не ходил в школу, потому что компания и состояние моего отца могли позволить мне обучение на дому с лучшими преподавателями, из разных стран. И моё сердце всегда трепетало в предвкушении "нового", "живого" и "свежего" человека в моей комнате... Разнообразие медленно растекалось по моим венам, смешавшись с ядом жестокости и безнаказанности. Помню, как летом, в собственное восемнадцатилетие отец подарил мне личную шлюху, которую я мог иметь когда захочу, как захочу и где. Хах, согласись, нуна, на тот момент, когда гормоны в перемешку с подростковым жгучим желанием горят между ног. Пока плотным опиумным дымом накрывает с головой, что ты можешь чувствовать более сладкой разрядки, чем дать кому-нибудь в ротик? От всего этого безумия теряешься, набрасываясь на жертву, разрывая её в клочья. "Нет, нуна! Я был хорошим мальчиком даже тогда... Я не имел ни её, ни остальных на нашей кровати, потому что для таких, как моя первая шлюха, это было бы непозволительной роскошью..." Себя я берёг для твоих ласк. Позволяя остальным низким созданиям не более, чем глубоко качественного отсоса. Первая тварь задыхалась, поглощая мой член. Она жалобно скулила, и доводила себя до рвотного рефлекса. И все это лишь бы я издал хоть какую нибудь эмоцию, глядя на то, как она с жадностью глотает сперму, слизывая с головки члена... Следующая очередная соска хотела выделиться среди всех остальных, прикладывая к громким чмокам каплю наслаждения. А в стеклянных наркотических глазах читалось одно - дай дозу... "Нуна, прости своего мальчика! Тебе наверняка сейчас будет очень неприятно читать всё это, но такова моя сущность... И я получал то, что хотел." В конце концов мне всё это надоело, я решил выйти из игры. Решил уйти от отца. Набравшись твёрдой решимости поговорить с ещё трезвым на тот момент папой, я рванул к нему в кабинет наспех застёгивая ширинку, после очередного отсоса. Я ворвался к отцу без стука, и моё сердце пропустило разряд в тысячу вольт, потому что я увидел человека, которого мог сравнить только с чистейшим ангелом... Это была ты, моя прекрасная нуна. Омут небесных глаз поглотил мою душу без разрешения, а я был настолько покорен твоим видом, что в бреду не смог сделать следующий шаг, и упал на колени, как падают грешники перед величием святого. Пока отец представлял тебя, как высококлассного юриста, ты подбежала ко мне с тревогой в глазах. С того момента дикие черти моей души стали укротимы, под лаской твоих нежных и тёплых рук... Не забуду, как ты позвала папину охрану, чтоб они подняли меня, и отнесли в свою комнату... Господи, я так испугался, что больше тебя никогда не увижу, и в один миг рванул к тебе, больно сжав твоё запястье. Ты шикнула от боли, но руку не убрала. Тогда ты мне пообещала, что как освободишься, обязательно поднимешься ко мне в комнату, оставив на прощанье согревающую сердце улыбку. Оказавшись в пустой и одинокой комнате я не находил себе места, бродил по ней не в состоянии сделать небольшой перерыв или хотя бы сесть на кровать. Я ждал тебя. Ждал мою богиню, как может ждать только вылеченный твоими руками зверёк. И ты пришла.