Аномалия

— Извините за опоздание, можно? Лица студентов обращаются в сторону открывшейся двери. Запыхавшиеся гриффиндорцы, часто дыша, вглядываются в лицо профессора, игнорируя падающие на них взгляды. — О, конечно, конечно мистер Поттер! — лицо Слизнорта мгновенно растягивается в улыбке, сто́ит ему лишь краем уха услышать голос Мальчика, Который Выжил. — И… — Мистер Уизли, сэр, — отвечает на немой вопрос Рон, разглядывая профессора. Маленький смешной человечек, на вид которому лет пятьдесят. Стоит, с каким-то умилением смотря на вошедших гриффиндорцев своими маленькими глазами-пуговками, чуть наклонив седую голову. Черты лица такие мягкие, что кажется, что щёки в этот самый момент растекутся, сползая вниз по плечам, прикрытым тёмно-коричневой мантией. Его руки лаконично покоятся на не самом маленьком животе, соединившись в замок. Рон выше его на полторы головы, как минимум. — Что же вы стоите? — голос профессора разбивает затянувшуюся паузу. — Учебники вы можете найти в том стеллаже, — преподаватель заканчивает короткий диалог с Гарри и Роном, вновь поворачиваясь лицом к ждущим ученикам. Небольшая перепалка, возникшая у полок шкафа, заставляет некоторых студентов оставить без внимания зельевара, переключая его на спорящих между собой друзей и явно за что-то борющихся. Они чувствуют, как их спины прожигают взгляды. По меньшей мере, два. Получив в итоге не первой свежести учебник, нахмуренный Гарри вместе с торжественно улыбающимся Роном следует к ученикам, столпившимся перед Слизнортом. Пустое место, разумеется, оказывается лишь рядом со Слизерином. Не удивительно. Они пристраиваются к парочке, мило стоящей рядом. Её волосы как всегда растрёпаны. Его рука как всегда на её плече. И даже то, что они на уроке, не останавливает Малфоя. Да его ничто не сможет остановить, что за глупости. — Что, Поттер, слава голову вскружила? — голос раздаётся рядом с ухом, заставляя развернуть голову. — Позволяешь себе опаздывать на уроки и порочить святой Гриффиндор? — он видит, как лёгкая ухмылка касается её губ, и уголки слегка приподнимаются. Довольная. Сверкает своими огромными глазами, источающими блеск. Искры зарождающегося «приятного» диалога веселят её душу. — Я хотя бы не бухаю в первую же неделю в школе, мисс. Да так, что об этом потом чуть ли не весь Хогвартс трезвонит, — достойно выкручиваешься, Поттер. В ответ он, конечно же, получает цыканье. М-да, Грейнджер. Сегодня ты явно не в ударе. Даже грустно становится. Года идут, ничего не меняется. Как только аргументы или желание продолжить только начавшийся спор пропадает, появляется это «ц». До жути странно, что он так хорошо её знает. Знает эту чистокровную слизеринскую принцессу. Аж бесит самого себя. — Кто скажет мне, что за зелья представлены в классе сегодня? — чуть более громкий тон Горация заставляет заядлых врагов отвернуться друг от друга, напоследок бросив уничтожающие взгляды. Две руки одновременно вскидываются над всеми учениками, будто соревнуясь. И каждый из них старается победить. Гораций Слизнорт осматривает класс в надежде на то, что предмет, который ему предстоит преподавать в Хогвартсе как минимум год, знают не только два ученика. Разочаровавшись, он делает жест рукой в сторону желающих ответить, приглашая их к столам. — Прошу, конечно же. Мисс… — Грейнджер, сэр, — представляется Гермиона, выходя из толпы вслед за Поттером. — Интересная фамилия. Вы случайно не являетесь родственницей знаменитого зельевара Гектора Дагворт-Грейнджера? — любопытствует учитель, вытягивая шею и про себя отмечая, что такого человека можно и хвалить почаще, держа рядом с собой. Потому что коллекция. — Нет, боюсь, это не так, — отвечает волшебница, приближаясь к сосудам. Фырканье Поттера раздаётся откуда-то слева. Она поднимает на него непонимающий взгляд, а тот лишь усмехается. — Что представлено в этом котле, мистер Поттер? — Слизнорт переключается на другого, не менее интересного ему ученика. Спрашивает гриффиндорца с неким напором, ожидая блистательного ответа, готовясь прямо в эту минуту выкрикнуть: «Сто очков Гриффиндору!» Сдерживается. Чудо какое-то. Магия, серьёзно. — Оборотное зелье, конечно же, — после небольшой заминки и усмешки куда-то в сторону, Гарри даёт ответ. Слегка поворачивается назад, чтобы увидеть Рона и протиснувшегося к нему Симуса. Улыбаются. 2 курс. Юноша легко качает головой, вспоминая события четырёхлетней давности. — Верно, мистер Поттер, — преподавателю прямо-таки приносит удовольствие, что этот ученик знает. А значит, его можно хвалить, его можно поощрять. И он хвалит, естественно. — Что требуется для его изготовления? Какой оно имеет эффект? Даже не задумываясь, гордо вскидывая подбородок и косясь на Грейнджер, застывшей над каким-то котлом и вглядывающейся в него, произносит: — Зелье позволяет принять облик конкретного человека или существа. Рецепт очень сложный и длинный, но главный ингредиент — частица того, в кого хотите обернуться. Волосы, к примеру. И изготавливать его нужно 2 месяца. — Верно, мистер Поттер, — Мерлин, он чуть ли в ладоши не хлопает. — Что у вас, мисс Грейнджер? Будто выходя из какого-то транса, она, низко склонившаяся над гладью жидкости, резко выпрямляется, вновь надевая на себя непроницаемую маску суки, и ровным голос отвечает: — Крововосполняющее зелье. Его употребляют при значительных потерях крови, оно её восстанавливает. Однако не всегда помогает. Поттер смотрит на неё, опуская взгляд на руки, запущенные в карманы мантии. Странно оттопырены. Грейнджер… сжимает кулаки. Её запах зелья не привлёк? Или цвет отвратный? И с чего она взяла, что не помогает? Гарри никогда не слышал, что данное зелье может давать сбои. Конечно, если напутать с приготовлением, то вполне возможно… Она вновь задумалась, опуская свои длиннющие ресницы к щекам. Это действие почему-то заставило гриффиндорца вспомнить их вблизи своего лица. Настолько длинные, что кажется, если она придвинется ещё на миллиметр, то он сможет почувствовать их мягкость. Интересно, какие они на ощупь? Ты ёбнулся, Поттер? Думать о ресницах Грейнджер на зельеварении, занятия лучше и не придумаешь. А ещё он вспомнил запах магнолии. Стоп! Снимите-ка антитрансгрессионные чары с Хогвартса, чтобы он свалил из этого кабинета и этих непонятных мыслей в его голове! — Верно. Мистер Поттер? — Сыворотка правды, — прозвучавшая фамилия заставляет опомниться и перестать пялиться в одну точку на полу, давая ответ. Всё, забыли. — Чудесно. Мисс Грейнджер? — Я… Боюсь, я не знаю названия этого зелья, сэр, — о, девочка явно раздосадована. Какой бы слизеринкой она не была, но она Грейнджер, которая должна знать всё. Должна. — Ничего, всё в порядке. Это зелье своеобразно и достаточно редко, — многозначительно произносит Слизнорт, оглядывая взглядом «заинтересованных» студентов, надеясь увидеть хоть одну протянутую руку в попытке узнать, что покоится в этом котле. А Грейнджер сжимает и разжимает свои кулаки. — Мистер Малфой? Не хотите попробовать? — Слизнорт в упор смотрит на Драко, явно скучающего на уроке. Его мысли, кажется, сейчас очень далеко. — Ну, давайте, — не самым увлечённым тоном произносит он, приближаясь к котлу. Как только его глаза натыкаются на жидкость, а ноздри втягивают запах зелья, Малфой резко одёргивает голову. Как будто пары того, что плавает в котле, обожгли его. — Это яд, сэр. Араней Морсус. Перешёптывания, царившие в классе, резко останавливаются. Разве профессор может?.. Может, конечно, вы на 6 курсе! Опомнитесь, олухи! — Верно, мистер Малфой, — преподаватель удивлённо вскидывает брови, глядя на Драко. — Какое он имеет действие? Можете нам рассказать? — В течение часа или двух убивает жертву, в зависимости от веса, — откуда у тебя такие познания, Малфой? \ Этот вопрос тут же настигает Поттера. Он смотрит на слизеринца, не отводя взгляд. Даже его девушка выглядит немного напуганной. А такой её наблюдать можно редко. Да никогда Гарри не видел её такой, правда. Что тут говорить вообще? Видно, как кулаки вновь сжимаются под плотной тканью, а глаза замирают, в то время как волшебница судорожно сглатывает подступившую к горлу слюну. — Я знаю о нём, потому что увлечён зельями. Мне многое известно, — будто читая мысли всех собравшихся, слишком быстро и отрывисто проговаривает он, возвращаясь на своё привычное место. Поттер до сих пор не сводит с него взгляда. Замечая на себе пристально смотрящие глаза, Малфой шикает в сторону гриффиндорца. Угрожает? Да кому нужны твои угрозы, Малфой? На кого они подействуют? — В котле осталось ещё одно зелье, ребята, — атмосфера явно накалена, и преподаватель пытается хоть как-то вернуть урок на круги своя. Напомнить всем, для чего они здесь находятся. Это школа, если что. Слизерин и Гриффиндор дают ответ одновременно, стоя на расстоянии вытянутой руки и заглядывая в сосуд: — Амортенция. — 20 очков Гриффиндору и Слизерину, прекрасно! — Гораций радуется, произнося эти слова. С заинтересованностью подходит ближе к ученикам, испытующе на них глядя. — Это зелье, как известно, не может сотворить любовь. Да, оно создаёт временное влечение, но чего-то большего от его использования вы не добьётесь. Для каждого оно пахнет по-разному. В зависимости от того, что нравится, — учитель, увлечённый рассказом, после некоторый паузы продолжает. — Разрешите полюбопытствовать, — начинает он, косясь на стоящих рядом студентов. — Чем она пахнет для вас? Не разобравшись, кому адресован вопрос, Поттер и Грейнджер вместе отвечают на него, в следующую секунду испуганно друг на друга глядя. — Метла. Сзади слышатся смешки и хихиканье. Разумеется, кто бы мог подумать! — Интересно. Продолжайте, мисс Грейнджер, — на последних двух словах Слизнорт делает акцент, дабы избежать повтора только что произошедшего. — Метла, — вновь повторяет девушка, блаженно прикрывая глаза. — Свежий пергамент, хвойный лес и… — сигаретный дым. Слова чуть не вырываются из горла Гермионы, но она вовремя останавливает себя, в буквальном смысле прикусывая язык. — И ещё что-то. Но пахнет как-то… размыто, — Грейнджер втягивает воздух. Она не врёт. Действительно, пахнет ещё чем-то… горьким. Или сладким. Или приятно-резким. Отдалённо напоминающим… море? Она не может понять. И это её раздражает. — Вполне возможно, что это запах, который привлечёт вас, скажем так, через какой-то промежуток времени, — улыбается Слизнорт. — Понятно, — с этими словами девушка отправляется на место, всё ещё недопонимая. — Метла, — Гарри начинает, не дождавшись слов профессора. — Пирог с патокой, запах после дождя и… тоже неясно, профессор. Этот запах был приятен, определённо. Как будто какой-то цветочный, смешанный с запахом свежих зелёных яблок. Как будто знакомый ему. Где-то далеко, глубоко внутри, на уровне микроподсознания. — Видно, мистер Поттер, ваши ситуации с мисс Грейнджер очень похожи, — какая дебильная формулировка. Ему совершенно не хотелось, чтобы что-то, происходящее в его жизни, было похоже на что-то, происходящее в жизни этой… этой… Грейнджер. Вообще, чтобы его судьба никаким образом не пересекалась с её судьбой. Благо, обучение в Хогвартсе закончится через два года, и можно будет вздохнуть полной грудью, оставляя Грейнджер лишь блёклым воспоминанием на задворках сознания, позволяя ей испариться лёгким облачком. Однако. Волан-де-Морт сам не испарится.

***

Удивительно, но за прошедшую неделю погода успела поменяться в лучшую сторону, несказанно радуя этим игроков в квиддич. Целых семь дней они сидели, закрывшись в своих комнатках, носа на улицу не высовывая из-за непрекращающихся ливней. Ладно, если бы это были обычные проливные дожди, но нет. На этот раз лило так, будто у Зевса приключилось нечто настолько его разозлившее, что Бог просто не мог сдерживать своих эмоций, обрушивая грозы и молнии в простых смертных, не давая им передышки в виде простого солнечного лучика. Однако вскоре пасмурные дни миновали, уступая солнечным и слишком тёплым для начала осени. Первокурсники наконец-то смогли выбраться на первые уроки Травологии, а заядлые любители квиддича — на поле. Кучку не прекращающих разговаривать гриффиндорцев возглавлял Рон, стоявший один поодаль ото всех, вжав шею в плечи настолько, насколько это было возможно, что теперь и так неуклюже выглядящий Уизли стал ещё более странным. Тень беспокойства и тревоги касалась его лица. Было ощущение, будто он прямо сейчас свалится в обморок. Впереди, обернувшись лицом к возможным будущим членам команды Гриффиндора по квиддичу, стоял Гарри Поттер, безмолвно глядящий на происходящее. В этом году он капитан! И стаю этих незатыкающихся однокашников нужно было как-то остановить, иначе все отборочные сорвутся, из-за того что Гарри просто разнесёт весь стадион из-за того, что эти придурки никак не могут успокоиться даже после его неоднократных просьб о минуте внимания! — Замолчите! — рыжеволосая девушка, стоявшая рядом с ним, тоже вышла из себя, окончательно забив на приличия. Она была готова обложить всех находящихся здесь матом, напустить на каждого Летучемышиный сглаз, если они элементарно не закроют свои рты. — Спасибо, Джинни, — поблагодарив подругу, Гарри похлопал её по плечу, после чего (он был готов даже поспорить!) гриффиндорка покраснела. Мерлин, ну как же… А-а-а-а! Джинни была замечательной: человек, в котором точно можешь быть уверен наверняка. Она была готова пробираться через огонь, и воду, и медные трубы, и комнату, кишащую мозгами, если это требовалось. Отважная, понимающая, умная, умеющая объяснять разные вещи и давать по-настоящему полезные советы несмотря на то, что была младше Гарри на год. Да и достаточно привлекательна, что уж тут скрывать (не Грейнджер, конечно, но вс…) Какого хера, Поттер? С какого перепугу эта слизеринская сучка так часто стало посещать твоё сознание? Пора было признаться себе, что мысли о том, что ему и Гермионе Грейнджер придётся провести почти неразлучно целые две недели вместе, не давали покоя. Они загоняли Гарри в ступор, перекрывая размышления о других немаловажных вещах (Волан-де-Морт, к примеру!), и заставляли все внутренности неприятно скручиваться, а кровь кипеть от нарастающего внутри раздражения. Как бы им не переубивать друг друга в этом путешествии, ей-богу. Конечно, об этом можно долго разглагольствовать… — Гарри? — Джинни, уже не в первый раз, как видно, зовущая капитана команды, наконец добилась своего. Слишком сильно погружаешься, Поттер. — Да, простите, — поспешно начал Гарри, оглядывая собравшихся студентов. — Итак, много я говорить не буду, скажу лишь, что то, что вы оказались в команде в прошлом году, не гарантирует вам места в ней в этом. Сейчас я распределю вас на группы и посмотрю, наскольк… — Какого боггарта ты постоянно крутишься у меня под ногами?! — речь Гарри была прервана возмущённым криком приближающейся волшебницы, находящейся явно в не самом лучшем расположении духа. Парень глубоко вздохнул, делая знак рукой собравшимся подниматься в воздух, и медленно обернулся к девушке, только что прервавшей его речь. — Кто бы говорил, Грейнджер. Что вы здесь делаете? — подойдя ещё ближе, чуть ли не вплотную, задал вопрос гриффиндорец, глядя на Гермиону. Стоит, крепко зажав в правой руке метлу, одетая в облегающие чёрные джинсы и серебристо-зелёный свитер с закатанными рукавами. А как же. Это было необычно. Чертовски необычно. Сравнимо лишь со встречей единорога на маггловской улице в Лондоне. Во-первых, Грейнджер — игрок в квиддич. Во-вторых, Грейнджер — ловец. В-третьих, Грейнджер — капитан команды в этом году. Когда профессор МакГонаггл сообщила Гарри, что именно Гермиона — капитан, его повергло в настоящий шок. Эта девчонка постоянно оказывалась рядом с ним, причём во всех отношениях: в учёбе они были наравне, их уровень игры в квиддич был почти одинаков, они оба являлись старостами, их отправили на эти чёртовы соревнования!, они оба стали капитанами команд. Заносчивая слизеринка стояла наравне с отважным и смелым гриффиндорцем. Абсурд. Это вызывало приступы гнева и заставляло сжимать зубы до скрежета, провоцировало чувство негодования ещё хлеще, чем из-за Малфоя. А в отношении его любимой игры и вида спорта — тем более. Однако стоило признать, как бы трудно не приходилось это делать, что кареглазая волшебница играла отнюдь не плохо. На втором курсе, когда сборная Слизерина будто по мановению палочки получила новые мётлы в придачу с Драко, к составу присоединилась и его подружка, решившая, видно, не отставать от своего слизкого приятеля. Прямо перед первой игрой в 1992 у Малфоя, за час до начала матча, к счастью гриффиндорцев подскочила температура. После завтрака он намеревался отправиться на поле и в оставшееся свободное время ещё раз потренироваться, вот только мальчику резко поплохело. И недавно оказавшаяся в составе Грейнджер оказалась как никогда кстати. Гарри до сих пор помнит, как умело она рассекала воздух, пролетая рядом с ним, при этом умудряясь поглядывать на того через плечо и бросать свои колкие фразочки. В тот день она чуть ли не схватила снитч своими холодными пальцами, но её замешательство, продлившееся буквально пару секунд, позволило Гарри завладеть золотым шариком. О, на следующий день между Грейнджер и Малфоем разгорелся настоящий скандал: она посмела опозорить его и весь Слизерин, запятнать сложившееся об умелой команде мнение, проиграв «неуклюжему очкарику», как тогда выразился нынешний староста Слизерина, в первом же матче года. Помнится, разгорячённая своими эмоциями, девочка выбросила в Драко Дантисимусом, чем значительно развеселила стоящих неподалёку пуффендуйцев. Потом всё потихоньку утихомирилось, однако Малфой ещё долго выслушивал периодически бросаемые в него «как дела, бобёр?» от не боявшихся получить чем-нибудь неслабым в грудь смельчаков. Впрочем, потом Грейнджер не раз демонстрировала свои умения, прославившись (ещё и этим) на всю школу, частенько даже заменяя то вратарей, то охотников, не вовремя сломавших руку и лежащих в больничном крыле. И вот сейчас она пылает своими глазами, бросая в Поттера молнии и уничтожая его взглядом. Грудь высоко вздымается от частого прерывистого дыхания. По венам так и сочится отвращение, неприязнь и огромное желание убрать с глаз шрамированного идиота. А ещё у Грейнджер… Мерлин, как это до необыкновения странно!.. были заплетены косички! Вот так просто, будто она примерная спокойная школьница: колоски собрали обычно растрёпанные волосы на голове. Она выглядела так непривычно и чересчур приветливо (пока не заговорила), что никакого мерзкого и неприятного ощущения не могло появиться. Эти банальные косички как-то неестественно ей подходили: лицо не закрывала ни одна внезапно выпавшая прядь, оно было полностью открытым и позволяло любоваться им в полной мере. Взгляд гриффиндорца почему-то задержался на левой скуле, владеющей каким-то странным шрамом в сантиметров пять: до этого он его не замечал. Мысли подкинули воспоминание: Чанг практически также близко стоит рядом с ним в прошлом году, переминаясь с ноги на ногу. Её немного округлые щёки не были похожи на эти втянутые, но выглядевшие так эстетично. Наверное, из-за этого рука чуть не взметнулась к лицу Грейнджер: сравнить, чья кожа лучше. Чжоу или Гермионы. Хотя что тут думать: кожа этой чистокровной козы уж точно не может быть приятнее, чем кожа когтевранки. Сходи к Помфри, Поттер! С твоими мозгами явно что-то не в порядке, раз ты так нагло разглядываешь Грейнджер, думая о её коже, и на этот факт тебе практически наплевать! — Мы бронировали поле четыре дня назад. Так что сваливайте вон. Хвост гиппогрифа вам, а не тренировка. Ясно? — она сделала ещё один шаг в его сторону, щёлкнув перед лицом Поттера пальцами, возвращая на поле. Ситуация накаляется, ребята! Готовьтесь, сейчас будет либо фееричное шоу, которое закончится отброшенными в разные стороны заклятиями противниками, либо… Ну, либо Гарри каким-то волшебным образом уговорит эту наглую Грейнджер пойти на компромисс. Маловероятно, но предположим. — Спорить с такой упрямой как ты, бесполезно, — медленно и слишком спокойно начал капитан Гриффиндора, явно нервируя стоящую перед ним девушку, отходя назад на несколько шагов: они стояли слишком близко, непозволительно для таких врагов, как они. — Но я не собираюсь пресмыкаться перед факультетом змей, поэтому просто Гриффиндор против Слизерина сейчас, идёт? — он протягивает вперёд руку, даже и не думая о том, что на его жест ответят. Пару секунд его сверлят карие глаза, после чего её ладонь резко обхватывает его, сильно сжимая. Это было так странно. Дотрагиваться до кожи Грейнджер, до такой маленькой ладошки. До того, о чём ты думал пару секунд назад! Было ощущение, если он сожмёт чуть крепче, то обязательно услышит хруст костей, съезжающих в одну кучу. Будь Гарри с завязанными глазами, он бы подумал, что это рука принадлежит какой-нибудь десятилетней девочке, а не шестнадцатилетней вполне состоявшейся стерве. С виду такая дерзкая, предвзято относящаяся ко всем окружающим, с каким-то ультрапрочным внутренним стержнем, который не разъедает скопившаяся внутри желчь и ненависть ко всему миру. И с такой хрупкой ладошкой. Аж смешно стало. Поттер ухмыльнулся, высвобождая свою руку из плена холодных пальцев, чувствуя весьма приятную на ощупь кожу. И это было странно, всё до охерения странно было в этом году. Пары секунд хватило, чтобы осознать, что контактировать с ней по-настоящему неотвратно, а наоборот. Гладкая, нежная и аккуратная. Не то что хозяйка, которой эта самая кожа принадлежит. — Мои уделают твоих в два счёта, ты даже ничего понять не успеешь, — прошипела Грейнджер, обходя Гарри и толкая того плечом. — Посмотрим, — бросил он, отталкиваясь от земли и чувствуя то приятное ощущение полёта, которого ему так давно не хватало.

***

Прошло около сорока минут с начала тренировки, и за это время треть учеников, надеявшихся получить место в команде, была отсеяна. Создавалось ощущение, что за лето умение играть в квиддич куда-то пропало, не оставляя надежд вернуться. Благо, человек 7-8, выполнявших свои задачи весьма достойно, Гарри приметил и поставил на заметку. Сам же он, бок о бок с Грейнджер, висел над полем, наблюдая за действиями ребят свысока. В перерывах между замечаниями, адресованными сокурсникам, Поттер поглядывал на слизеринку. Та сидела, крепко вцепившись в метлу, сжав пальцы настолько, что казалось, будто от их напора древко сломается, и оно, и его обладательница грациозно полетят на землю. Грейнджер часто шипела и орала на представителей факультета змей, не забывая накидываться и на львов. Она, конечно, всегда была чрезмерно эмоциональна, но сегодня была взвинчена как никогда. — Ещё раз так забросишь, и о месте в команде можешь забыть раз и навсегда! — по громкости крик превзошёл даже гудящий в ушах ветер, вызвав присутствует смеха у Поттера. — Грейнджер, да что с тобой сегодня? Ей до кольца осталось сантиметров десять, у неё просто рука дрогнула. Один раз за всю тренировку, между прочим, — Гарри пытался защитить рыжую девушку с короткой стрижкой, волосы которой едва касались плеч. Она допустила малюсенькую оплошность, хотя до этого вела игру прилично, не смея допустить ни одной ошибки. — Всё у меня нормально, ясно тебе? И это моя команда, — внезапно оказавшаяся рядом девушка выкинула ему эту фразу прямо в лицо, как и руку, в которой золотом поблёскивал снитч. — Посмотрим, кто будет смеяться последним, Поттер. Грейнджер расцепила пальцы, давая свободу трепещущим крыльям. Шар быстро понёсся через всё поле, исчезая из виду. Не колеблясь, капитаны команд рванули с места, развивая такую высокую скорость, на которую только были способны. Это их соревнование было важнее любого Кубка. Пару раз Гарри почти удавалось сомкнуть пальцы вокруг снитча, но он то и дело сворачивал от него то вправо, то влево. Ещё одним не самым благоприятным фактором было то, что Грейнджер буквально висела у него на хвосте, не пытаясь выбрать иную траекторию полёта. Нет, она активно следовала за Поттером, в некоторые моменты обгоняя его, совершая это совершенно неожиданно. В одно из таких мгновений Гарри резко развернулся вправо, надеясь, что не наткнётся на чужую метлу, однако это его действие повлекло за собой громкий крик, парочку матных слов, дружное «О-ах!» откуда-то сбоку и вид летящей комом Грейнджер вниз. Пялясь на всё это несколько секунд, Поттер не сразу додумался предпринять хоть что-то, что могло бы как-то спасти ситуацию. Лишь спустя несколько мгновений его озарило, и он, сломя голову, бросился вслед Грейнджер. Он не хотел становиться свидетелем какой-нибудь сломанной шеи. Однако уже было поздно: девушка приземлилась на траву в не самой удобной позе, даже не вскрикнув при этом. Просто застыла, не пытаясь сдвинуться с места. Хотя какое движение, она только что упала с черт знает какой высоты! Мерлин со всем этим, какой бы сучкой она не была, она тоже человек. Не самый добродушный, но не Пожиратель же! Рассуждая подобным образом и направляя свою метлу к земле, Гарри готовился к приземлению. Спустившись, отбросил недавний подарок Сириуса, мысленно попросив прощения у крёстного за такое обращение с метлой, направился к толпе, образовавшейся вокруг Грейнджер. Вскинув голову вверх и прикинув, с какого расстояния она упала, Поттер сделал вывод, что Гермионе ещё повезло: он мог предположить с точной уверенность, что она, во-первых, не отключилась, и, во-вторых, особо серьёзных повреждений её тело не получило. Расталкивая орущих учеников, Гарри, наконец, достиг своей цели. На траве полусидела-полулежала Грейнджер, скрючившись. Попытки встать не обращались успехом: девушка что-то невнятно бормотала, вновь оседая на землю. Закатив глаза и не забыв вздохнуть, Гарри наклонился к слизеринке, присаживаясь рядом на корточки: — Где же твой ненаглядный Малфой? — тихо-тихо спросил он, больше для себя, не надеясь, что Гермиона услышит эту фразу. — Почему ты не можешь встать? — Правое колено, — не пытаясь съязвить, ответила Грейнджер, опустив голову. — Ясно. Сейчас расслабься. В следующую секунду, без объяснений и предупреждения, волшебница оказалась подхвачена на руки, упершись носом в шею парня. Поттер сильно прижал её к себе, пытаясь втолковать собравшимся вокруг, чтобы они поскорее убирались в свои спальни, и смотреть тут больше не на что. Долго объяснять не пришлось: не много кто, видно, за Грейнджер то и переживал. Находясь в не самом комфортном положении и утыкаясь в Поттеровскую шею, Гермиона пыталась выровнять дыхание, осознавая происходящее. Она первый раз упала, свалилась, грохнулась с метлы в школе, да ещё и с таким позором! Ещё огромным «плюсом» ко всей этой картине стал сам Гарри Поттер, держащий её и тащащий через всё долбанное поле. Плевать она хотела на его помощь, но шею ломило так ужасно, а колено пронзало такой болью, постарайся ты только сделать попытку опереться на него, что пришлось наступить на горло всем своим принципам и принять помощь. Пытаясь дышать ровнее, Грейнджер поняла, что чувствует его запах. Какой-то необычайно свежий, хотя и смешанный с запахом пота. Это на удивление не вызывало отвращения, а наоборот, придавало всей ситуации и самому парню в её глазах какого-то мужества… Очнись, Грейнджер! Понимаешь вообще, о чём думаешь? — Куда ты меня несёшь? — разорвав молчание, спросила девушка, осуществив манёвр, как она думала, который смог бы помочь ей изменить положение её головы. Безрезультатно: шея отказывалась работать, награждая свою хозяйку новыми импульсами боли. — К Чёрному озеру, топить, — серьёзным тоном ответил Поттер, сильнее сжимая ногу девушки, под которую подхватил её. — Ты… — Ещё и головой приложилась, а? К Помфри, конечно, ещё куда. — Нет! — вдруг резко заорала Грейнджер, заставив Поттера остановиться на пару секунд. — Я не хочу сегодня её посещать. — Отлично. Грейнджер фыркнула. — Так уж и быть. Тебе просто повезло, радуйся, — улыбка начала растягивать его губы, — что я гриффиндорец, и не могу бросить даже такую выскочку, как ты, мучиться здесь, и что я собираюсь поступать на колдомедика и не мало знаю о травмах и заболеваниях. — Колдомедик, серьёзно? — Ты что-то имеешь против них? Один из таких в будущем тебе сейчас поможет, так что не разбрасывайся словами направо и налево. Они дошли до уже на удивление опустевшей раздевалки команды Гриффиндора. Гарри приблизился к стоящей рядом лавке, думая, как бы опустить на неё девушку. — Я поставлю тебя на левую ногу и ты сядешь на скамейку, ясно? — Поттер, немного присев, всё ещё придерживая Грейнджер, опустил её ногу на землю. Девушка, решившая, что сможет устоять без посторонней помощи, отбила от себя придерживающую руку Поттера. — Ну-ну, — выдавил он, глядя, как Гермиона пытается опуститься на поверхность, да ещё и с больной шеей. Сделать это никак не получалось, слизеринка бормотала что-то себе под нос, наверное, проклинала весь этот мир. Предприняв ещё пару попыток, она с обречённым «похуй» протянула руку назад, туда, где стоял Гарри. Поттер лишь усмехнулся, видя жест девушки, и подошёл к ней сзади. — Я не знаю, что мне делать, Грейнджер. — Ну придумай хоть что-то. Пару мгновений постояв и прикинув, в каком она, да и он, положении, парень нашёл лишь одно возможное решение. — Сама напросилась. Тебе не понравится. Его правая рука опустилась на талию Грейнджер, сжимая, в то время как левая продолжала чувствовать на себе цепкие пальцы волшебницы. Игнорируя активные, но тщетные, попытки девушки выбраться из таких условий, хотя зачем, непонятно, её выкрики, проклятия и посылы куда подальше, он лишь крепче прижался к Грейнджер, утыкаясь подбородком в её макушку. Главное, чтобы здесь не обнаружился какой-нибудь незваный гость. Потому что всё происходящее здесь выглядело чересчур странно. Поттер, чуть ли не обнимая свою вечную соперницу, чувствовал, насколько она худая. Кажется, что всю её можно было обхватить лишь одной рукой, не прилагая особых усилий. Он чувствовал выступающие рёбра, а рецепторы вновь уловили аромат магнолии, когда глаза опустились на аккуратно заплетённые колоски. Его грудь коснулась её спины, и если он сделал бы ещё один шаг, то получилось бы просто замечательное зрелище! Ко всему вышесказанному добавился бы ещё и пах, который прижался бы к бедру Грейнджер. Феерично! Поттер взглянул на это со стороны, и в тот же миг почувствовал, как что-то резко скручивается в животе, эхом отдаваясь ниже. Нет, нет, нет-нет-нет. У него же не встанет на чёртову Грейнджер! Это просто возраст. Ему реально нужна девушка, как говорила Патил. — Может, ты уже хоть что-то предпримешь? — хрипловатый голос девушки добавил масла в огонь. На пару секунд Поттер зажмурился, представляя что-нибудь мерзкое: Филча, целующегося с Амбридж, его покрытое волдырями лицо от конфет Уизли. Фу, это показалось таким реалистичным, что гормоны начали понемногу успокаиваться. — Или ты всё это подстроил чтобы потискаться со мной? Нет, спасибо, я тогда сама лучше справлюсь, отправляйся нахер. — Ты слишком высокого о себе мнения, Грейнджер. Он развернулся, пытаясь сводить контакт с девушкой к минимуму, и, медленно совершая все свои действия, стал опускать Грейнджер на лавку, наблюдая за её правой ногой: если она заденет что-либо, разорётся, как мандрагора. Ему это нахрен не нужно. Когда она, наконец, сидела на скамейке, размеренно дышала, Поттер смог продолжить диалог, с досадой осознавая, что иного выхода из ситуации, как тот, что он сейчас озвучит, нет. Мерлин, он мог сидеть в гостиной и спокойно играть в волшебные шахматы, а не заниматься этой ерундой! Кто дёргал его за язык помогать этой змеюке? Ах, точно. Это гриффиндорское благородство. — Снимай свитер, — безмятежно проговорил он, глядя на спину Грейнджер. — Ты охерел, Поттер?! — вложив в голос как можно больше гнева, с негодованием просвирепела Гермиона, делая попытку развернуться в сторону это обнаглевшего полудурка! Совсем уже! — Ты видишь другой способ взглянуть на твою шею? Если тебе это прельщает больше, можешь отправиться к Помфри. И, помедлив пару секунд, добавил: — Я могу распороть его Диффиндо. Стараясь смотреть на него через плечо, девушка метнула злобный взгляд на парня, через мгновение обречённо вздохнув. — Ладно. Без лишних движений, иначе я сломаю тебе нос. А я не бросаю слов на ветер. Усмехнувшись и качнув головой, Поттер достал свою палочку, направив на выпрямившуюся спину девушки. Прошептал «Диффиндо», и через секунду ткань с треском разъехалась в стороны, заставив слизеринку прижать к себе руки, удерживая ткань. И ещё одно открытие, настигшее его взлохмаченную голову сегодня: такая застенчивая и скромная маленькая девочка, образ которой не был схож со сложившимся видом высокомерной заразы, евшей ему мозги не первый год. Она совершенно не смущалась, прижимаясь к Драко в Большом зале или Хогсмиде, целуя его в коридорах замка. Но сейчас, когда она была одна, когда она была беззащитна, ее дерзость куда-то утонула, уступая место застенчивости. — Будет… больно. Ты предупреждаешь ее для того, чтобы она не орала. Потому что тебе абсолютно всё равно на ее физическое и моральное состояние. Ведь так? Он сел на лавку, глядя на острые, обтянутые кожей лопатки, выступающие еле-еле позвонки, один из которых был прикрыт тонкой застёжкой простого чёрного лифчика. На бретельки, такого насыщенного и глубокого цвета, заставляющие вспоминать её прижатое к нему телу. Отгоняя дурацкое наваждение и встряхнув головой, коснулся палочкой шеи, практически чувствуя через неё кожу Грейнджер. Его ладонь опустилась на первую маленькую косточку шеи, на которой уже красовался синяк, надавливая. Его форма и цвет показались какими-то неправильными именно для Грейнджер. Это смутило его, но он не мог понять, вспомнить, почему. Что-то было не так. Подумает позже. Гарри сделал бы ещё одно движение, если бы не сдавленное кроткое «м-м-м» от Грейнджер, которое было явным признаком того, что девушке больно. Он увидел, как она стиснула край скамейки, вжимая пальцы в него с максимальной силой. — Потерпи. Единственное, что выдал Поттер, перемещая свою руку ниже, чувствуя каждой клеточкой мягкую кожу, стараясь сосредоточить мысли на расположении её костей, а не на том бархате, до которого он сейчас дотрагивался. Взгляд вновь метнулся к такой тонкой бретельке, и рука сама, совсем не спрашивая разрешения своего хозяина, коснулась её. Задержалась на пару секунд, одёрнув, будто бы обжёгшись. — Что там? — прочистив горло, спросила слизеринка, желая как можно быстрее получить ответ на свой вопрос. Это было мучительно невыносимо. — Если я буду объяснять, ты не поймёшь, — ответил Поттер, отрезвляя мысли и возвращаясь к своему первоначальному занятию. — Думаешь, я такая тупая? — Ты не в том состоянии, чтобы дерзить. Она заткнулась. Мгновенно. Будто в неё Силенцио швырнули без надежды на неповиновение. Смекнув, что ему нужно предпринять, Гарри подставил кончик палочки к шее Грейнджер, подушечками левых пальцев надавил на лёгкий изгиб. Начал шептать заклинание, устраняя повреждения, слыша, как при этом сопела девушка. На самом деле это был его первый настолько глобальный опыт: до этого момента ему приходилось работать лишь со сломанными пальцами ног да слишком глубокими царапинами. Но, помнится, однажды Сириус вывихнул лодыжку, доверив её лечение своему крестнику. Получилось не с первого раза, но итоговый результат был положительным: спустя час после процедуры, Блэк уже подначивал Гарри к новой дуэли. И сейчас Поттер пытался сделать всё предельно аккуратно. Он просто хотел, чтобы его первая столь грандиозная попытка в устранении чего-то стоящего была успешной. Ещё около минуты он, слегка надавливая, вырисовывал непонятные узоры палочкой на шее Грейнджер, наслаждаясь царившей вокруг тишиной. — Пока не двигай ей. Я скажу, когда можно, — наконец закончив, прохрипел Поттер, всё ещё держа руку на её спине. Отрываясь от неё, чтобы прошептать до офигения несмелое «Репаро», будто и вовсе не хотел произносить это слово, задержал пальцы на ней. Точно, он ведь хотел сравнить. Обошёл ссутулившуюся девушку, сел на лавку, перекидывая одну ногу через её край. Тем же Диффиндо распорол ужасно облегающие чёрные джинсы Грейнджер, наклоняясь к повреждённому колену. Остановился на какое-то время, почему-то ловя себя на мысли о том, что в открытую пялится на то, дотрагивается до того, что принадлежит только Малфою. Только этот слизеринец может класть ладонь на её коленку, сдавливая и поглаживая, только он может закидывать руку на плечо по дороге на тренировку. Кстати, об этом. — Где сегодня был Малфой? — Корректировал своё смазливое личико, — выплюнула Грейнджер, и Гарри почувствовал, как напряглась её нога. Поднял голову, направляя взгляд к её лицу и замечая, наверное, до боли прикушенную губу, часто разжимающиеся ноздри и моргающие глаза. — Он целовался с Паркинсон! Такое откровенное признание поразило Поттера, чуть не отбросив его на пару сотню метров. День открытий, это да. Но Грейнджер сейчас сидит перед ним с полуголой ногой, повествуя о своей личной жизни! — Я шла на завтрак, когда заметила этих двоих на диване. Разбираться не стала — вмазала ему и ушла. Больной ублюдок. Я его бросила. Она замолчала, не переставая прерывисто дышать. Поттер вообще не понимал, что происходит. Они сидят посреди гриффиндорской раздевалки, они, лютые неприятели с первого курса, старосты Гриффиндора и Слизерина. Он щупает её колено, осознавая, что не сможет сделать с ним ничего путного, а она жалуется на Драко Малфоя. Остановите-ка время, всех, всё происходящее! Он убежит куда-нибудь подальше отсюда. Не найдя, что ответить на пламенный рассказ девушки, Гарри лишь приподнялся, «зашивая» джинсы. — С этим я ничего не смогу сделать, тебе придётся идти к Помфри, — вот, почему она не хотела отправиться в Больничное крыло! Малфой. Почему-то зачесались кулаки. — Ясно, — без особого энтузиазма ответила Гермиона. — Что с моей шеей? Поттер наклонился к волшебнице, водружая свои руки на её плечи, обхватывая с двух сторон. Девушка замерла, боясь пошевелиться, когда большие пальцы гриффиндорца сделали пару плавных движений. — Теперь ты можешь ей двигать. А ещё ваши лица разделяет пару сантиметров. А ещё ты, Поттер, не отодвигаешься. А ещё она, Грейнджер, не просит об этом. Только внезапно делает резкое движение вперёд, обхватывая своими холодными пальцами его предплечья, привлекая к себе. Её губы за одну секунду находят его, яростно их сминая. А ведь кто угодно до сих пор может влететь сюда в любой момент. Она опять натыкается на этот его запах, а он вновь уходит с головой в магнолию. Игнорируя его плотно сомкнутые губы, Грейнджер прижимается своим ртом ближе к его, настойчиво безмолвно требуя, чтобы он ответил. Зачем — неважно. Просто… надо. Почему-то. Поттер вникает в ситуацию лишь тогда, когда слизеринка ощутимо кусает его нижнюю губу, и к его же ужасу он размыкает свои. В полной мере чувствует её губы, совершенно не похожие на губы Чжоу: те были пухлые и чересчур сухие, несмотря на то, что девушка плакала. Эти губы были тоньше, влажнее, на удивление мягче и приятнее. Он сминал их так отчаянно, как будто ничего более значимого сейчас не существовало. Поттер разомкнул пальцы, покоящиеся на шее девушки, чтобы переместить их на ярко выделяющуюся скулу. Прижал ещё ближе, а Грейнджер всё целовала и целовала, не останавливаясь. Глупо было бы признать, что она целуется плохо. Она целовалась бомбически круто. — Подойди ближе! Откуда-то извне донёсся звук мужского низкого голоса, заставив Поттера и Грейнджер оторваться друг от друга. Двое тяжело дышали, смотря друг на друга с каким-то испугом: смелый гриффиндорец и гордая слизеринка. М-да. Поттер, бросив последний непонимающий взгляд на девушку, подбежал к какому-то четверокурснику с Когтеврана, тащащего за собой две метлы. Именно его голос, видно, заставил его оторваться от такого интересного занятия. — В раздевалке сидит Гермиона Грейнджер. Отведи её к Помфри, пожалуйста. Сейчас. Он c напором смотрел в глаза собеседника, дожидаясь ответа. Утвердительного ответа. И, конечно, через три секунды он увидел кивок головой. А как же, кто откажет самому Гарри Поттеру. Парень направился к воротам замка, осознавая две вещи. Первое: гриффиндорцы готовы прийти на помощь любому говняку. И второе: кожа Грейнджер определённо лучше кожи Чанг.