Аномалия

— Я тебе серьёзно говорю, она пялилась на меня через весь стол. — Рон, это называется «галлюцинация». В комнате раздался громкий смех Гарри Поттера и Симуса Финнигана, так удачно отшутившегося по поводу Лаванды Браун, в сторону которого уже летела ярко-красная подушка. Прошло около часа с момента окончания пира по поводу начала нового учебного года. Сейчас гриффиндорцы пытались разложить по местам свои вещи, но, вечно на что-то отвлекаясь, им удавалось создавать лишь кучу из тряпок на полу, разрастающуюся с каждой минутой. Ох, была бы здесь миссис Уизли или Джинни… — Иди ты, Симус, — обиженно пробубнил Рон, доставая из чемодана зелёный свитер. Нет, Браун действительно смотрела на него, он сам видел! Съедала глазами с самого начала мероприятия, не отводя взгляда, лишь пару раз шепнув что-то подружке и хихикнув. Если это то, о чём он думает… В принципе, она ничего. Может, немного приглуповата, хотя кто знает? Возможно, так кажется лишь со стороны, и эту девушку нужно узнать ближе, чтобы понять, кто она такая на самом деле. — Кстати, об этом, — начал Финниган, растянувшись на кровати. — Гарри, ты видел? Джинни смотрела на тебя сегодня, когда ты ел. Чтобы ты не заметил. Ответом на эту реплику была гробовая тишина, приподнятые в удивлении брови Гарри и застывшее выражение лица Рона с отвисшей челюстью. — Чего? — единственная фраза, которую удалось произнести рыжеволосому. Его сестра?.. Нет. — Вполне возможно, — как ни в чём не бывало ответил Поттер, чем вызывал ещё большее недоумение у Уизли. — Рон, — повернувшись к своему другу, заговорил гриффиндорец, — я что-то от кого-то слышал по этому поводу в прошлом году, но… Ты меня прости, Джинни замечательная, но не в моём вкусе, так скажем, — просто пожимая плечами и вставая с кровати, ответил Гарри. Не найдясь, что ответить, Рон сидел какое-то время на кровати, подперев подбородок руками, и задумчиво глядел на тумбочку Дина. Его сестре нравится его лучший друг! — Ребя-ят, — Поттер стоял у полога, закрывавшего кровать Невилла. Гарри дёрнул тяжёлый кусок ткани, и перед шестикурсниками открылась картина: Долгопупс, мирно устроившись на стопочке рубашек, тихонько посапывал, не обращая внимания на происходящее вокруг. — Он уснул, — прыснув от смеха, выдавил Поттер, что тут же подхватили остальные сокурсники.

***

— Как у тебя получается делать это, Драко? Откуда? — девушка, танцующая под громкую музыку перед кожаным тёмно-зелёным диваном, уже явно была не в ясном уме. Ноги подкашивались и периодически относили её в сторону, но слизеринка всё ещё продолжала двигаться, безостановочно вращая головой, мёртвой хваткой вцепившись в стакан, наполненный огневиски. — Я слизеринец, или, — последовал короткий ик, — или кто? Хитр-рость, — Малфой начал стучать пальцем по своему виску, но затуманенный алкоголем разум не давал ему остановиться. Гермиона Грейнджер, видящая эту картину, разразилась громким сумасшедшим смехом, отставляя стакан на стоящий рядом журнальный столик. Она остановилась, упирая руки в боки (липкая привычка), наклоняя голову и смахивая с лица каштановые пряди, посмотрела на своего парня. Закусила губу, пробегаясь взглядом по бледным аристократическим чертами лица. Глядя на шею, которую плотно обрамлял застёгнутый на все пуговицы воротник. Чисто-белую яркую рубашку, будто первый снег, рукава которой были скрыты строгим чёрным пиджаком. Драко как назло не снимал его ни сегодня, ни вчера в поезде, ни во время пира в Большом зале. Будто пиджак и рубашка — его защита. То, что сможет укрыть его от чего-то негативного. — Какой же ты у меня красивый, — в манере, подобной Драко, медленно растягивая слова, пролепетала Грейнджер своим заплетающимся языком, опускаясь на колени Малфоя. На такое действие, последовавшее со стороны своей девушки, блондин удивлённо приподнял одну бровь, расплываясь в похотливой улыбочке. — Нет, — строго выставив перед его носом указательный палец, отчеканила Гермиона, уничтожая парня взглядом. Сколько можно повторять? Сколько ещё раз ей нужно будет произнести это, чтобы смысл, который она пытается донести до него уже второй год, наконец-таки въелся в его сознание, пуская прочные корни? Было множество ситуаций, когда Малфой-младший откровенно намекал ей на секс, а она не соглашалась. Юного слизеринца жутко бесило это, бесило до чёртиков. Девушка не называла причины, просто «Драко, блять, я не хочу!» после каждой его попытки опуститься с поцелуями на шею. Да, безостановочно целовать её — пожалуйста. Хоть на виду у всей школы, всего Гриффиндора и Когтеврана, абсолютно всё равно. Но что-то большее — нет, ни за что на свете. Вообще было удивительно, что Драко до сих пор оставался в отношениях с ней, раз уж она не могла удовлетворить его потребности и желания. Сколько колкостей он слышал от Забини, постоянно над ним ржащего, который твердил: «Сам король-Малфой не может взять Грейнджер! Ну и кто из вас в отношениях главный, м?» После таких высказываний могло показаться, что Забини — тупой идиот, плюющий на чувства девушек. Невзирая на его принадлежность к факультету змей, он не являлся таковым. Мог отпускать шуточки, пожалуйста, но с представителями прекрасного пола был аккуратен и обходителен. Хлоя Беркинс, его девушка, была верной подругой ещё с первого курса, и их отношения, наверное, можно было назвать эталоном. Такую поддержку и заботу, причём не тупое сюсюканье, а реальную помощь, можно было встретить нечасто. Да что там говорить, у слизеринцев — тем более. После того, как сокурсник заканчивал смеяться, в сторону Малфоя сыпались разумные убеждения: захочет — скажет, перестань докапываться. Но нет, Малфой, как упрямый баран, не слушал, пытаясь уловить смысл слов. Сын, достойный своих родителей. Самонадеянный, глухой придурок. Ах, он настоящий член семьи Малфоев. — Ла-а-адно, Грейнджер, — он вцепился в её губы, резко, настойчиво, не принимая возражений. Достаточно грубо вцепился в её талию своими пальцами, прижимая к себе. Даже не пытаясь показаться нежным, врывался языком внутрь, просовывая его между губами. Он въедался в её рот как волк в свою добычу, всем своим видом показывая, что эта добыча — лишь его. Юбка слизеринки неприлично высоко задралась, находясь на уровне середины бедра и оголяя стройные ноги. Стоящие рядом сокурсники начали прекращать разговоры, образуя сборище около дивана, в который раз наблюдая за парочкой, которая, казалось, скоро сольётся в одно целое на глазах у всего курса, прямо здесь, перед камином. Начали раздаваться громкие восклицания и редкие аплодисменты, музыка затихла, а затем и вообще пропала, начало увеличиваться количество присвистываний, улюлюканья и потрясающего стены смеха. Такое положение вещей сохранялось бы ещё долго, если бы не неожиданно раздавшийся как никогда холодный, спокойный голос. — Что здесь происходит? — размеренным тоном, не торопясь, произнёс внезапно появившийся в дверях декан факультета Слизерин, вмиг останавливая все звуки. Как всегда оригинально, профессор Снейп. Северус окинул беглым взглядом присутствующих, на мгновение вытянув шею в сторону дивана, который был скрыт от его глаз телами слизеринцев. Закатив глаза, особо не церемонясь и не пытаясь разобраться в ситуации, Северус Снейп, стиснув зубы, оповестил: — Минус. 150. Очков. Со Слизерина, — по комнате начал пробегаться шепоток, явно имеющий протестующий характер. А нефиг устраивать вечеринку в первый же учебный день, которая будет потрясать весь замок! Шум тут же был остановлен резким движением руки бывшего преподавателя зелий, который ловил в кулак воздух. — Завтра все на отработку, в семь вечера, в моём кабинете. Не обсуждается, — закончил свой недлинный монолог Снейп, и, помолчав пару секунд, прикрикнул: — И быстро уберите всё это! — и, эффектно взмахнув плащом, развернулся, покидая гостиную и громко хлопая дверью. Некоторое время стояла незыблемая тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием открытого окна, раскачиваемого ветром, и звуками, которые издавались от не перестающих целоваться Малфоя и Грейнджер. Панси Паркинсон, стоящая над ними, заорала, потеряв терпение: — Остановитесь, озабоченные! — и, в три шага преодолев расстояние между ней и Теодором Ноттом, воскликнула: — Какого чёрта, во имя Мерлина, ты не наложил Заглушающее?!

***

— Как вам уже сообщил профессор Дамблдор, в этом году пост преподавателя Защиты от Тёмных Искусств буду занимать именно я. Да, это, наверное, была одна из самых "наиприятнейших" новостей грядущего года. Северус Снейп — преподаватель ЗоТИ. Ничего лучше и придумать просто невозможно! Самый «обожаемый» учитель гриффиндорцев теперь занимал должность преподавателя одного из наиважнейших предметов для большинства студентов. Наверное, третий курс был первым и последним разом, когда занятия по этому предмету были самыми адекватными и плодотворными. Что можно ожидать от этого человека в чёрном — совершенно непонятно. — Пожалуй, я застрелюсь в этом году, — сообщил Рон, наклоняясь к Симусу, сидящему рядом. Место, которые они выбрали, оказалось предпоследней партой на третьем ряду. — Поддерживаю, — буркнул Финниган, откидываясь на спинку своего стула. Поттер лишь кивнул, соглашаясь с оценкой друзей из положения на ближайшее время. — Также я хотел бы оповестить вас о том, чт… — Извините за опоздание, можно? — в дверях появилась запыхавшаяся слизеринка. Волосы были растрепаны пуще обычного, а руки лихорадочно пытались завязать выскакивающий из-под пальцев галстук. Под глазами красовались тёмные синяки, свидетельствовавшие о бессонной ночи. Увидев свою сокурсницу у входа в класс, многие слизеринцы закашлялись, отводя взгляд. Кто-то пытался сдержать усмешку, а кто-то боялся вполне возможного гнева декана серебристо-зелёного факультета, вспоминая события минувшей ночи. — Что же послужило причиной вашего опоздания, мисс Грейнджер? Соизволите ли вы объяснить? — пытаясь поддеть, изрёк Снейп, и его губы тронула тонкая ухмылка. — Проспала, — гордо вскинув подбородок, парировала Гермиона, уже продвигаясь в сторону пустующей первой парты второго ряда. Она не любила, когда кто-то был выше неё, когда над ней в открытую издевались, она терпеть этого не могла. И девушке было всё равно, стоит перед ней первокурсник, преподаватель или сам министр. Она не позволит такого по отношению к себе. Уж слишком самолюбива. — Поубавьте скорость, мисс Грейнджер, — остановил свою ученицу Северус, уже готовую опуститься на место. — Попрошу вас сесть… — его глаза начали бегать по классу, пока не остановились на правом дальнем углу, при этом блеснув, — к мистеру Поттеру. Может, это заставит вас взбодриться. Гарри тут же вышел из задумчивого состояния, в котором пребывал с начала урока, и резким движением оторвал покоящуюся на руках голову от парты. Кого это точно взбодрит, так его. — Что? — единственное, что смогла на это раз вымолвить ошарашенная девушка. Как противоречив этот человек! Его каждый раз бросает из крайности в крайность: то он лелеет тебя, будто собственную дочь, и хвалит за одно лишь присутствие, то готов уничтожить при всём Хогвартсе. Пофиг, с ним бесполезно спорить. Как все слизеринцы: упёртый баран. Громко цыкнув и изящно развернувшись на каблуках, взмахнув своими прядями, Грейнджер направилась к концу класса, устремляя свой взгляд на соседа по парте на ближайшие два часа. Радовало то, что тот тоже не горел желанием находиться рядом с ней такое продолжительное время, о чём свидетельствовал максимально отодвинутый к стене стул Поттера, желавшего, лишь бы расстояние между ним и ней, между их двумя абсолютно разными Вселенными было как можно больше. Грейнджер с тяжёлым вздохом опустилась на стул, вновь привлекая к себе внимание всего класса. Медленно начала раскладывать принадлежности, вальяжно расположившись за партой. Галстук девушке так и не удалось нормально завязать, и сейчас он болтался на её шее бесформенной змейкой, открывая вид на бархатистую кожу. Иногда казалось, что Грейнджер специально закатывала рукава рубашки, чтобы все любовались её тонкими руками, или специально надевала юбку покороче, чтобы все глазами съедали её стройные ноги, или специально прикусывала губы, чтобы каждый горел желанием прикоснуться к ним. Может, Гермиона Грейнджер вела себя, как шлюха. Но Гермиона Грейнджер шлюхой не была. Да, всё её поведение могло свидетельствовать об обратном, но, что было странным, девушка не позволяла распускать о себе грязные слухи на подобии таких, как о какой-нибудь Паркинсон. Она не позволяла лапать себя, не допускала и случая, чтобы кто-то высказался о ней в подобном ключе. Да, назвать её красивой и сексуальной — пожалуйста. Но если переходите грань — пеняйте на себя. Нужно было лишь усвоить одну простую вещь — Гермиона Грейнджер любила внимание. — Не переживай, Святой Поттер: во мне нет желания торчать рядом с тобой ещё целых два часа, — шикнула Грейнджер, даже не глядя в сторону парня. — Как же у нас всё взаимно, чудо просто, — последовал ответ от гриффиндорца. Он уже был готов высказать что-то по поводу её странного внешнего вида, но его опередил профессор Снейп: — Кстати, мисс Грейнджер. Где же мистер Малфой? Неужели в первый день учёбы он решил прогулять урок декана своего факультета? — явно зная ответ на заданный им вопрос, Снейп повернулся к классу спиной, растягиваясь в улыбке. На лицах многих сегодня он замечал недовольные и уставшие гримасы, кто-то вечно тёр виски и пытался хоть на мгновение прикрыть глаза — конечно, такая ночка была. — Мистер Малфой неважно себя чувствует, сэр, — пролепетала Грейнджер, определённо зная, что Северус откровенно стебётся над ней. — Действительно? В чём же причина? — Может, Вы уже начнёте урок вместо глупых разъяснений итак известной вам ситуации? — нарываешься, деточка. — Как грубо, мисс Грейнджер. Но вы правы. Итак, что касается техники безопасности… — профессор завёл шарманку о том, как «важно постоянно сохранять бдительность, особенно на уроках ЗоТИ, не допускать невнимательности и т.д. и т.п.» Из года в год одно и то же. Они даже не удосуживаются как-то видоизменить текст. — Что, Грейнджер, ночка была хорошая, как я понимаю? — Поттер облокотился правым локтем на парту, подпирая голову ладонью, и развернулся в сторону слизеринки. — Не твоё дело. — Можешь даже не пытаться мне дерзнуть. От тебя так и несёт перегаром, — победоносно блеснув глазами, изрёк Гарри. — Да что ты говоришь! Неужели не помнишь, что вы закатили в прошлом году на Хэллоуин, а? Пивз тогда очень красочно распевал всем песенку про «вечеринку львов», — девушка вывернулась из ситуации, водрузив руки на парту, при этом задев перо и уронив его на пол. Закатив глаза, она наклонилась, дабы его поднять, но перед ней возникло препятствие в виде коленки Поттера: тот, как видно, совершенно не собирался убирать её. — Отодвинь себя, — пробурчала из-под парты девушка, вскинув на гриффиндорца голову. Тот лишь пожал плечами, строя невинные глазки. Бесит. — Идиот тупорылый, — и с этими словами она упёрлась в коленку Поттера, стараясь хоть как-то её отодвинуть. Никакого эффекта, разумеется. А ещё это долбанное перо закатилось чуть ли не под парту, стоящую спереди, и слизеринке потребовалось приложить максимум усилий, вытягивая руку, чтобы дотянуться до него. Правая рука, находившаяся на коленке Поттера, случайно соскользнула на внутреннюю поверхность его бедра. Сверху послышался смешок, который опять вызвал раздражение у Грейнджер, и та вновь закатила глаза. Сделав последний рывок, девушка, наконец-то, дотронулась до злосчастного пера, всё ещё опираясь на Поттера, случайно пробежавшись по его ноге своими пальцами. Их холод он чувствовал прямо через мантию. Это было до жути странно. — Даже не придумывай себе ничего, — съязвив и пытаясь выкарабкаться из-под парты, прошипела девушка на парня. — Я-то как раз ничего не подумал. Какая у вас, оказывается, бурная фантазия, мисс Грейнджер. — Слышала я, как ты ничего не подумал. Просто заткнись, ради Салазара. — Ладно, я понимаю, что… — Заткнись, я тебе сказала! — с громким шёпотом набросилась на него девушка, упирая палочку в бок волшебника и наклоняясь максимально близко. Она буквально видела все узоры и рисунки, наполняющие его глаза. Он буквально чувствовал аромат магнолии, исходящий от неё. Такой нежный и приятный. Слишком неподходящий для Грейнджер. Вблизи он мог рассмотреть (зачем он это делал? Из-за «Грейнджер — самая красивая в школе»?) её черты лица, отмечая, что они, действительно, привлекательны. Длинные ресницы, медовые глаза, смотрящие глубоко внутрь тебя, яркие и без помады губы, чётко выраженные скулы, чистейшая кожа. Вблизи видя Грейнджер, вполне было ясно, почему Малфой почти всегда находился так близко к своей девушке. И почему весь Хогвартс просто сох по ней. Она приблизилась ещё ближе, сворачивая в сторону его уха. Начала произносить медленно, растягивая слова, как её паренёк: — Не смей. Говорить. Что-то. Подобное, — на последнем слове её губы случайно коснулись его мочки, и её обдало горячим дыханием. Было слышно, как прерывисто дышит девушка. Как её вымораживает вся эта ситуация. Волшебница резко отпрянула, крайний раз кинув в Поттера молнии глазами, и заняла прежнее положение за партой. — Как же мерзко находиться с тобой за одной партой. — Даже отвечать не буду, — шикнул Поттер, буравя Грейнджер взглядом. Ему явно приносило удовольствие, когда в ней кипела кровь от злости. Когда она хотела запустить во всех, кого видит, Круциатусом. Когда кончики её пальцев покалывало от ненависти и от желания разнести всё вокруг. И именно поэтому он задержал на ней свой взгляд. — Что тебе, блять, надо? — взорвалась девушка, переходя с шёпота на нормальный тембр. Ох, спалят, милая. — Ничего мне надо. Просто перестань нес… — Вижу, вы очень увлечены разговором друг с другом? — внезапно оказавшийся рядом профессор Снейп стал настоящим сюрпризом. Гарри медленно втянул воздух, чувствуя подступающую к горлу злость и запах магнолии. Девушка лишь откинулась на спинку стула, игнорируя слова декана. Похер. — Простите, сэр, — еле выдавил из себя Поттер, желая, чтобы эта чёрная куча скорее отошла как можно дальше. Как же раздражает. — Я продолжу, — моментально забыв о только что произнесённой фразе, Снейп продолжил как ни в чём не бывало. Спокойным, наполненным холодом, размеренным голосом, который и не смел дрогнуть. — Профессор МакГонаггл просила сообщить, что в конце октября 24 человека, по 6 с каждого факультета, начиная с 5 курса, будут отправлены в Дурмстранг… — класс зашевелился, вспоминая Турнир Трёх Волшебников. Слизеринка, развалившаяся на стуле, обратила голову в сторону Снейпа, начиная вслушиваться в его слова. Конечно, как же. Все помнят Виктора Крама. Во время соревнований болгар активно ухаживал за девушкой, не оставляя её без внимания и дня. Помнится, Драко тогда очень бесился. Даже ходили слухи, что перед Святочным балом у них была дуэль на берегу Чёрного озера. Говорили, что Малфой отделался парой царапин, которые не сложно было бы устранить, а Крам лишь получил от слизеринца Остолбенеем. Правда это, или нет, никто не знал. Просто ученикам нужна была тема. Тема для обсуждения. Поттер в расчёт не брался, о нём и так говорили всегда. —…на соревнования по Защите от Тёмных Искусств. Уж не знаю, что от вас там будут требовать, ведь Дурмстранг, как известно… Не самая светлая школа, — уклончиво заметил профессор, направляясь к своему столу. — Также меня просили передать, что участие некоторых учеников в данном мероприятии обязательно. Профессор МакГонаггл сообщила мне утром, поэтому я сам ещё не знаю… — Снейп начал рыться среди пергаментов, ища нужный. — Готов поспорить, Гарри, что они опять свалили это на тебя, — обернулся к другу Рон, высказывая своё предположение. Действительно, почему нет? — От Слизерина — Гермиона Джин Грейнджер, от Гриффиндора — Гарри Джеймс Поттер. Предположения Рона, блять, подтвердились. Да ещё и каким образом! Класс погрузился в тишину. Несколько секунд спустя начали раздаваться тихие смешки, все сразу принялись переговариваться, поглядывая в сторону так удачно сидящих вместе студентов. Рон и Финниган одновременно вздохнули, поворачивая головы в сторону однокурсника. — Ахуеть можно. — Первый раз за всю свою жизнь соглашусь с тобой, Поттер. Простопрекрасно! Ему придётся терпеть долбанную Грейнджер. Плыть с ней на одном корабле, вполне возможно, в одной каюте, проходить бок о бок эти долбанные испытания, постоянно разговаривать и контактировать. Ещё чаще, чем обычно. Прекрасное начало года. Как это, блять, можно выдержать? — Извините, профессор, — явно не желающая любезничать волшебница подала голос, привлекая внимания Северуса. — Как долго будут проходить эти испытания? — Две недели, мисс Грейнджер, — наслаждаясь недовольным лицом девушки, ответил Снейп, разворачиваясь спиной к классу и записывая на доске тему урока. Две грёбаные недели. Оставшуюся часть урока они просидели молча.

***

— Давайте вечером об этом, нет желания говорить сейчас, — остановил Поттер уже открывшего рот рыжего друга, явно понимая, что тот хочет сказать. Нахер надо. — Ладно, Гарри. Это мы и так пониманием, — сочувственно произнёс Симус, водружая руку на плечо Гарри. — Две недели рядом с Грейнджер. Можно с ума сойти. — Ты как всегда проницателен, — нашёлся Поттер, желая побыстрее уйти от глаз назойливых слизеринцев. От всей этой толпы, вообще. — Какой у вас урок? — Руны, — ответил Рон, после чего последовал утвердительный кивок со стороны Финнигана. — Удачи. У меня окно, — и, взмахнув напоследок рукой, начал пробиваться через толпу, пытаясь, наконец, вздохнуть полной грудью. Он шёл по наполненному студентами замку, не обращая внимания ни на кого из них. Кажется, он не ответил на приветствие Чжоу, пробежавшей мимо него, и не остановился, когда его окликнул Флитвик. Всё-рав-но. Быстро вышагивая между учениками, Поттер неосознанно двигался в сторону Астрономической башни. Разные и такие ненужные сейчас мысли лезли в его голову, не оставляя места не для чего. Разум заполняло лишь глухое «Джин Грейнджер» и «две недели». Как же ты мог так лохануться, Поттер? Как же ты мог стать Мальчиком, Который Выжил? Мальчиком-Который-Должен-Быть-Везде. Ноги уже несли его вверх по лестницам, путаясь в полах длинной мантии. Сумка показалась ужасно тяжёлой, невыносимо сильно давящей на плечи. Его так и подмывало скинуть её с себя, оставив в каком-нибудь неприметном уголке или в лестничном пролёте. Слишком много этого давления. Слишком со всех сторон. Оставалось пройти лишь закрученную лестницу, и Поттер быстро взбежал по ней, длинными шагами направляясь к поручням. Ухватился за них, чувствуя под руками холодный металл. Впиваясь в эти совершенно ненужные перегородки пальцами, сжимая как можно крепче. Вдыхая прохладный воздух и чувствуя на волосах лёгкий ветер. — Какого ты тут делаешь? — сзади раздался резкий голос, который сейчас хотелось слышать меньше всего. Как же сегодня удачно всё складывается, просто не передать словами! — Пытаюсь избежать твоего общества, Грейнджер. Но ты, видимо, преследуешь другую цель, — взгляд направлен на высокие горы, прячущие верхушки в облаках. Как бы хотелось оказаться сейчас там, так далеко отсюда. Пальцы сильнее сжимают поручни. — Как это мило, Поттер. Ты прекрасно знаешь, что мне на тебя похуй, — медленно проговаривая каждую буковку последнего слова, протянула Грейнджер, устраиваясь в метре от гриффиндорца. Открыла свою сумочку, начала в ней копаться, явно что-то ища. Около минуты предпринимала тщетные попытки отыскать желаемое, в итоге, что-то неразборчиво прорычав, запихнула руку в карман мантии, извлекая из неё палочку. Направила древко на сумку, прожигая углубление взглядом. Через секунду из её недр вырвалась маленькая белая коробочка, которую тут же подхватила слизеринка. — Невербальные? — изумлённо спросил Поттер, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. — Мы будем проходить их только в этом году. — Не ты один такой умный, Потти, — бросила в его сторону девушка, деликатно вскрывая коробочку. Аккуратно открыла крышку, которая, кажется, могла оторваться лишь от дуновения ветра. Погрузила свои тонкие пальцы в образовавшееся углубление, хватаясь ими за что-то узенькое и длинненькое, медленно вытягивая. Сигарета. — Ты куришь, Грейнджер? — усмехнулся Поттер, не веря своим глазам. Маггловское изобретение в руках чистокровной слизеринки! Малфой бы даже взгляд в их сторону взгляд не бросил, что уж говорить о том, чтобы прикасаться к ним руками или погружать в рот. Мерзко. Грязно. Да принца Слизерина удар хватит, если он узнает, что его девушка так контактирует с чем-то маггловским. — Нет, просто так достала. Что за тупые вопросы? — кривя губы, съязвила Гермиона, погружая сигарету между ними. Две розовые полоски бережно обхватили сигарету. Девушка поднесла руку с зажатой в ней палочкой к сигарете, зажигая. Грейнджер медленно сделала затяжку, прикрывая глаза. Было видно, что от этого она получала истинное удовольствие. Но никто никогда не узнает, почему. Она обещала себе. Она не скажет. Не выдаст. Будет держать в себе, как дементор внутри всю радость. И никому не покажет и не позволит забрать это из неё. — Это вредно для лёгких, — Поттер нарушает тишину, поворачивая голову в сторону девушки и смотря на её губы. Неосознанно, будто в состоянии аффекта думает, как её целует Малфой, как дотрагивается до них. Нежно и трепетно, так, как никто никогда и не подумал бы? Или жёстко, со всей силы просовывая язык в её рот, требуя больше. Как? — Будто тебя ебёт моё здоровье. — Нисколько. Меня ебёт лишь твоё присутствие. — Как остроумно. Они молчали некоторое время, не глядя в сторону друг друга. До Поттера долетал затравленный запах магнолии. В голове почему-то пронеслась мысль, что пассивное курение намного вреднее активного: он где-то слышал об этом. Вот, Грейнджер отравляла его собой. Своим присутствием рядом с ним. Лишь тем, что он дышал с ней одним воздухом. Он видел дым, исходящий от неё, небо, заволочённое тяжёлыми тучами, пару лучиков солнца, с трудом пробивающихся через них. Почему-то вспомнился дом: вечерние посиделки у камина, полёты на мётлах с Джеймсом, дуэли с Сириусом, после которых нередко приходилось пользоваться Эпискеем. Лили всегда хмурилась, когда они устраивали нечто подобное, особенно в это лето. Хотя, её настроение часто менялось в это время года. Губы Гарри растянула улыбка, когда он вспомнил округлившийся живот своей матери. Родители так и не сказали ему, кто это будет: мальчик или девочка. А он хотел сестру. Эмму. Просто нравилось это имя. Просто… и всё. Он хотел показывать ей самые простые заклинания, смеясь её выпученным глазам, в которых бы читалось явное непонимание. Хотел бы сажать её на первую маленькую метлу, придерживая, когда та будет медленно и плавно перемещаться по комнате в пятидесяти сантиметрах от пола. Хотел провожать её до платформы 9 ¾, улыбаясь, вновь возвращаясь в первый день своего пребывания на этом месте. Хотел, чтобы она жила в мире без Того-Кого-Нельзя-Называть… — Чего ты лыбишься? — погрузившись в размышления, Поттер не заметил, как слизеринка, сверкая глазами, приблизилась к нему. Казалось, он уже вовсе забыл про её существование. Блин, Грейнджер, умеешь всё испортить. Сейчас стало абсолютно не до тебя. — Потому что я наделён способностью думать, в отличие от тебя, — в манере, напоминающей её, парировал гриффиндорец, делая пару шагов от дымящей девушки. — Давай так, — вдруг серьёзно начала она, в упор глядя своими широко распахнутыми глазами и выдыхая сигаретный дым прямо ему в лицо. Гарри закашлялся. — Ты не достаёшь меня, я не достаю тебя, окей? Если мы сведём наш контакт к минимуму в этой волшебной, — Грейнджер изобразила в воздухе кавычки, — поездке, то вернёмся целыми и невредимыми. Сойдёт? — Ты думала, я буду оказывать тебе всевозможные знаки внимания, лелеять, выискивая минутку для разговора? Высокого же ты мнения о себе, Грейнджер. Поттер в ответ услышал цоканье, увидел, как девушка закатывает глаза, будто спрашивая Салазара, за что он так с ней. И это ещё одна её привычка, которая вымораживала его. — Да, Грейнджер. Если тебя устроит такой ответ. — Вполне. — Прекрасно. — Замечательно. Пока, малыш Потти, — и слизеринка, эффектно затушив сигарету, бросила её на пол, устланный досками. Проигнорировала старосту, который уже был готов высказать что-то против этого действия. И, чтобы «обрадовать» Поттера, как можно чётче и громче произнесла: «Тергео», устраняя последствия своего успокоения. Гордо вскинув подбородок, девушка развернулась на туфлях, вышагивая в сторону лестницы. Звук соприкосновения каблуков и дерева ещё долго касался слуха, пока не стих, передавая смену резкому порывистому ветру. Гарри Поттер крайний раз взглянул на пейзаж и направился в гостиную, желая сейчас лишь разнести что-нибудь, чтобы потом лениво исправлять последствия своего гнева, взмахивая палочкой, из которой будет вырывать неоднократное «Репаро».