Тюрьма. Праздничная панихида

22 октября 2312 года. Центральный Сан-Антонио загорелся огнями. Его страна. Его люди. Его дом. Тонкая нить тоски всегда присутствовала в его взгляде. Эту тоску он не собирался прятать. В ней была его сила и непобедимость. Он подошел к зеркалу, чтобы убедиться, что был здесь. Что новый день пришел. Этот ежедневный ритуал приносил покой. Приносил жизнь. Власть. Возмездие. Три самых верных союзника в любой битве. Он подошел к зеркалу еще ближе и ткнул пальцем в отражение глаз, нарочно заляпав его. Люди бы испугались его взгляда. Люди были созданы бояться. А он был создан, чтобы их спасти. Всех, кто хотел спасения. Он должен был защитить их от опасности истребления. Защитить от талантов. Защитить от себя. Упругая удавка плотно сидела на руке. Он был оружием нового поколения. Элитный юнит. Ему было семь, когда он потерял своё настоящее имя. Ему исполнилось девять, когда ему вложили в руки новую цель. В семнадцать он услышал последний вздох первой жертвы. Через год полиция узнавала почерк убийцы. Во имя человечества. Во имя отца. Он убивал талантов на территории людей. Он убивал людей, предавших свой вид. Он убивал всех неугодных, безучастных и бесполезных. Ему исполнилось девятнадцать, и будоражащие слухи о талантливого карателя пронеслась по всей стране. Его слава. Его величие. Его необходимость. Герой человечества не вздрогнул, когда дверь скрипнула. Наверняка это был сюрприз, поэтому он не обернулся. Сюрприз он учуял еще задолго, как эти двое поднялись на этаж. Тихое жужжание электропривода позволило кому-то в инвалидной коляске проникнуть в комнату почти бесшумно. На его руках сидела девушка. Наверное, чтобы не топать ботинками в коридоре. Впрочем, все хорошо понимали, что Химера давно почувствовал их присутствие. Другой исход был просто невозможен. Химера физически не мог не даже на секунду ослабить бдительность. Его инстинкты были чисты. Разум всегда был готов. Сильнейший из сильных. Успешный из удачливых. Он все еще смотрел в свое отражение и узнавал себя. Неистребимого. Устрашающего. Беспрекословного. Химера был лучшим солдатом. Грозой для врагов. Даже мирное население его остерегалось. Прямо за его спиной продавилась половица. Он сделал вид, что не заметил. Он выжидал. Два таланта, вошедшие в комнату знали, что им дали один шанс порезвиться. Таланты всегда давали семье шанс. Шанс почтить родственные связи. Родственные связи таланты любили. Любили и немногочисленные человеческие праздники. Праздники несли запах победы. Поэтому втроем они хранили молчание, пока девушка не закрыла глаза Химеры горячими осенними ладонями. Талант в коляске объехал его с левой стороны. Получилось немного шумно. Они были его братом и сестрой. — С возвращением, дорогой, — теплый улыбчивый голос. Девушка заливисто рассмеялась. — С возвращением, — инвалид протягивал в руках кусок тушеной рыбы с воткнутой свечой. Каждый раз, когда он возвращался в этот дом, был его новым рождением. — Вы что, неразумные дети? — Химера охотно задул свечу. — Я не смогу нянчить вас всю жизнь. — У тебя еще появится особенный ребенок, —прошептала девушка. — Его и будешь нянчить. Это была Сиерра Гуд. Больше, чем сестра. Дороже, чем целый мир. Необъяснимая, словно удача. Родная, как жизнь. На грудь Химеры лег венок из гибкой проволоки, искусственных дубовых листьев, с позолотой из баночек для рукоделия. Дешевый вариант подчеркнуть геройство. Лучший способ вызвать легкую улыбку на губах. Это была его семья. Это были его друзья. Его коллеги. Его команда, без которых имя Химеры никогда бы не вошло в историю. Но он промолчал. Они все знали без лишних слов. — Мы принесли тебе картошку из гриль-бара, — произнес инвалид. — Все, как ты любишь. Инвалид. Химера снова произнес это в своих мыслях, и на этот раз отвез взгляд. Эта коляска была его виной. Он был командиром. И он не защитил своего солдата. Снова позволил родному человеку пострадать. Человеку. Им позволяли причислять себя к этому виду. Люди всегда казались неосмотрительно добрыми. Хрупкими. Они были жертвами неожиданной эволюции. Жертвами очевидного преимущества. Сил. Его звали Сил. Еще не человек, но уже не талант. И он лишился обеих ног в результате нападения предателя. Он лишился обеих ног, чтобы защитить Химеру. Он лишился обеих ног, потому что командир не смог постоять за себя. Тао Хи. Тао Хи, покалечивший Сила, был изгнан из резиденции. О не был убит по законам. — Химми, ты в порядке? —девушка появилась перед глазами, загородив зеркало. Высокая. С широкими плечами и статной шеей. Упрямая. Её отзывчивость нельзя было укротить. — Только вслух всего этого не произноси, — Сиерра похлопала его по плечу и ускользнула. — В каком это смысле? — Химера с удивлением обернулся на Сила. — Она читает мысли? — Она читает твое лицо, — пробурчал тот, закрыв рот кулаком. — Это были не комплименты. — Комплименты, — Химера с неловкостью обернулся на Сиерру. —Точно комплименты. — Химми, тебе пора сделать перерыв, — рассмеялась девушка. — Мир не зависит только от тебя. Он знал, что она не была права. Мир зависел только от него. Только от его жажды спасти людей. — Где моя картошка? — Химера подошел к пакету, висевшему на спинке коляски. — Вот она. — У него просто никогда не будет личной жизни, — прокряхтел Сил и нарочно закашлялся. — Химми, к своему двадцатилетию ты должен быть готов. Помнишь, ты обещал мне семью? Я уже сделала запрос на перевод в резиденцию. Буду личным помощником Старика, — Сиерра мягко обняла его за предплечья со стороны спины. Уткнулась носом ему в затылок. Она пахла порохом. На мирной территории никто не должен был пахнуть порохом. Особенно таланты. Особенно в центре столицы. Сиерра словно снова прочитала его мысли. Это была её сверх способность. Это был её личный талант. Талант понимать других. Талант принимать других. Талант не отвергать. — Я пахну порохом? У нас в канцелярии завелась крыса. Кто-то пытался найти адреса действующих агентов. Он застрелился прямо перед моим носом. Так что даже в здесь, в резиденции, нужна сила. — Моя сила нужна в другом месте, — Химера открыл сверток и вдохнул аромат горячей еды. — Химми, мы дали клятву верности друг другу, — Сиерра села напротив него. — Мы должны. — Я не хочу этого, — он начал есть. Он оголодал за дни, проведенные на задании. Картошка. В этом гриль-баре готовили потрясающую картошку. Они как-то по-особенному снимали с неё кожуру. Немного неаккуратно. Оставляя глубокие порезы в рыхлой мякоти. Впрочем, это было единственное место, где элитный корпус мог себя побаловать. И этот гриль-бар любил радовать своих защитников. Будущих и настоящих. Даже мертвым они подносили дары в виде срезанных полевых цветов. Где-то еще росли полевые цветы. Роскошь. Химера вздрогнул, когда дверь хлопнула. Сиерры уже не было в комнате. Наверное, ушла. Непременно ушла, её ведь не было. — «Я не хочу»? — Сил всплеснул руками. — И этому идиоту досталась любовь всей моей жизни. — Что я должен был сказать? — Химера упал на кровать. — Женись на ней, если решишься. — Ты должен был её порадовать, — Сил потащил его за ногу с кровати. — Старик приказал вам. — Я сражаюсь по его слову, — Химера приподнялся на локти, — но не размножаюсь. — Химми, ты же поклялся, что сделаешь это, — Сил все-таки уронил его на пол. — Мне было четырнадцать, — Химера сел там, где упал. — На тот момент я думал, что жениться на Сиерре Гуд проще, чем сдать экзамен по поведению в плену у врага. У меня была помолвка, и оценка пошла автоматом. Сил, идет война. Мы не можем остановиться сейчас, когда столько всего уже сделано. Сиерра права, даже здесь, в тылу, кто-то должен быть. Сегодня крыса завелась в канцелярии, завтра — в производстве оружия, послезавтра — в окружении Старика. Кто-то должен защитить его. Сиерра должна оставаться боевым талантом подле него. Ей не нужен ребенок. — Химми, ребенок ей ничем не помешает, — Сил тоже опустился на пол. — Ты оскорбляешь её. — Сил, я отнимаю жизни, — Химера отложил картошку. — Отнимаю, а не создаю. — Я понимаю, что ты пережил, — Сил тяжело вздохнул и замялся. — Но Старик ждет внука. — Детям не место на войне, — это была четкая установка. Установка, последовавшая из собственного опыта. Он все еще помнил, как дверь тяжело ударила. Как люди в военной форме топтали непрочные доски. Как в порезанных глотках булькала и пузырилась кровь. Помнил тяжесть окоченевших тел соседей. Помнил, как воткнул в твердую землю лопату, как сгребал ладонями землю, засыпая могилы. Ему было всего лишь семь лет. В семь лет он умер вместе со всеми, но единственный родился заново. Чтобы стать опорой людей. Чтобы больше никто не страдал. Чтобы справедливость никогда не угасала. — Сил, зачем рожать новых талантов, если нам приходится из убивать старых? — Чтобы люди жили, — Сил проговорил это тоном, словно видел перед собой неразумного. — Но вчера я убивал людей, — Химера снял рубашку. Погладил себя по животу. Рана хорошо затягивалась и даже не болела. Регенерация в нем почти никогда не дремала. Секунда за секундой она наполняла его тело силой. Такой силой, что он мог безболезненно её отключить и использовать второй талант на полную мощь. Все его могущество. Всю ярость. Всю концентрацию. — Сил, я хорошо понимаю приказы. Но это мое решение. Моя жизнь. Сиерра Гуд должна быть твоей парой. — Вы мне родные, понимаешь? — Сил почти потемнел лицом. —Я бы любил вашего ребенка. — Я не могу позволить себе этого, — Химера зарылся в одеяло. — Я собираюсь уйти на задание. — Требуется именно твое присутствие? — Сил как-то иронично хмыкнул. — Ты же только вернулся. — Кто-то из людей предал нас и связался с Военным лагерем талантов. Каид Абу Дахиль пытается распространить какой-то наркотик на человеческой территории. Я должен убрать всех, кто был замешан. Если бы люди не предавали друг друга, мне было бы проще их защищать, — Химера перевернулся на другой бок в ожидании поддержки. Поддержку он получил молчаливую. Его не отговаривали идти. Значит, глупая мысль о рождении ребенка все-таки проиграла здравому смыслу. Вопрос был серьезный. Вопрос требовал решительного ответа. — Сил, я собираюсь уехать сразу после завтрашнего парада. Старик уже одобрил эту операцию. Вы будете меня ждать? — Мы всегда будем тебя ждать, Химми, — Сил подкатил к кровати и сел возле Химеры. Похлопал его по плечу. Его прикосновение было почти материнским. Беспощадной родственной связью. Сил обнял лежащего друга, бесцеремонно навалившись на него. Им было о чем помолчать. Им было о чем закричать на весь мир. Но они просто лежали, ощущая тепло друг друга. Они просто разговаривали. Разговоры были дороги для тех, кто виделся слишком редко. — Все это ничего, Химми. Старик сказал тебе, что я решил уйти из отряда? — новая молчаливая пауза перезапустила вселенную. — Это не значит, что тебе будет некуда вернуться. Эта комната всегда у нас будет. Мы всегда будет возвращать тебя домой. Что бы ни случилось. Где бы ты ни был. —Твоей могилы не было на кладбище, — Химера накрыл ладонью его голову. — Её уже убрали. — Я не стал героем, не вошел в семью Гуд, — пояснил спокойно Сил. — Но это не твоя вина. — Я знаю, — Химера скосил взгляд на инвалидную коляску. — Уже решил, чем будешь заниматься? — В канцелярии освободилась должность, — Сил перевернулся набок и поднял голову. — Сделаю карьеру бумажного червя и доползу до архива. Старик дал мне звание ветерана войны. Наверное, чувствует себя виноватым за то, что сделал Тао Хи. Впрочем, я солидарен с его мнением, — Сил дотянулся рукой до коляски и демонстративно сдвинул её с места. — Бесшумная. Значит, ты не останешься на барбекю? Будет большой праздник. — Я похож на любителя барбекю? — Химера щелкнул его по лбу. — Это день траура, день смерти. — Это завещание Элеонор Гуд, — Сил несильно укусил его за руку. — Если мы будем горевать о ней, таланты решат, что могут нас сломить. Я не говорю, что мы должны забыть трагедию. Помнить нужно. Нужно знать свои корни. Но найдутся те, кто может этим воспользоваться. Знаешь, если я попаду в архив, покопаюсь в твоем прошлом. Сможем провести собственное расследование. — Мое прошлое мертво, — Химера закрыл глаза. — У меня остались только ты, Сиерра и Старик. — Эй, не отключайся, — чувствительный удар по ребрам был смягчен одеялом. Даже в инвалидной коляске он был одним из лучших. Одним из наиболее подготовленных и опытных. Первое удачное поколение талантливых солдат. Сил привстал, едва не потеряв равновесие. Никакое жизнелюбие не могло компенсировать отсутствие ног. — Химми, никто не любит, когда засыпают во время разговора. Мы же тебя почти не видим. Кто-то пишет о тебе легенды, а для нас ты становишься мифом. Ты ни в коем случае не должен потерять нас. — За вас я отдам жизнь, — Химера открыл глаза. Он был серьезен. — Всегда. — Да кому нужна твоя жизнь? — усмехнулся Сил. — Ты же умираешь почти на каждом задании. — Во мне течет сильная кровь, — Химера нахмурился. — Но я не могу поставить тебя на ноги. — По крайней мере, ты знаешь, что регенерация не отращивает конечности. Да и органы тоже, постарайся их не пропить, — Сил лишь отмахнулся. Наверное, вспомнил некоторые эпизоды из их студенческой жизни. Например, как Химера загнулся после первой выпитой бутылки рома. Эксперименты усложняли жизнь. Эксперименты уточняли возможности. Так оправдывала себя искрометная компания гениальных юнитов. Сил потрогал обрубки, торчавшие вместо ног. — Знаешь, Тао Хи совсем исчез. Он может быть где угодно, заниматься чем угодно, появиться когда угодно. Не стоило Старику отпускать этого ублюдка. Химми, нужно было сразу его убить. — Мы не оспариваем приказы отца, — Химера почувствовал укол ярости. Он ненавидел Тао Хи. — Ты переживаешь за меня, — Сил с разочарованием пожал плечами. В нем было много хороших черт. Если в мире существовал самый добрый и верный талант, то это был он. Он никогда никого не осуждал. В гнили он отыскивал чистоту. В жизни он верил в справедливость. Но самой привлекательной его чертой была манера вести душевные разговоры. И даже отсутствие души его не останавливало. — Химми, ты же понимаешь, что не виноват передо мной? — вопрос повторился. — Тебе отхватило только ноги, а не голову. Какой был бы смысл в переживании? — Химера мог усыпить себя в считанные секунды. Впрочем, как и чужую бдительность. Но не хотел быть грубым. На секунду ему показалось, что душевные разговоры стали немного надоедать. Но он быстро осознал причину. Не хватало Сиерры. Никто не разбавлял весельем проницательность Сила и хладнокровие Химеры забавными шуточками. Впрочем, чувство тревоги кольнуло, едва не выбив из него хладнокровие. Их пути расходились. Нужно было удержаться вместе. — Когда я вернусь с задания, вы же будете меня ждать? — Химера снова ждал обещания. Дверь резко открылась нараспашку. Сиерра должна была быть в гневе. Хотя бы в обиде. — Мальчики, меня вызвали в главный дом, — Сиерра была встревожена. — Не скучайте без меня. Дверь так же резко захлопнулась. Химера не успел вскочить, чтобы её догнать. Он остался сидеть, словно тоже лишился ног. Собранные в пучок волосы. Военный дресс-код. Казалось, он не сказал ей что-то важное. Не объяснился. Химера почувствовал, как прирос к кровати. Он был в тягость самому себе. Хотелось оставить дурное необъяснимое эволюцией тело и исчезнуть. Сиерра непременно стоила данного ей обещания. Химера был готов обещать ей целый мир. Но не мог обещать отказаться от него. Он знал, что сестра никогда бы его не бросила. Она бы поняла его отказ. Но вместе с тем пришло предчувствие грусти. Он её терял. Он снова терял свою семью, но не мог найти причину своей тревоги. — Сиерра Гуд, мы не будем скучать! — Сил с возмущением выдернул подушку и бросил в дверь. — Да, у нас не будет времени скучать. Мы просто ляжем спать, — Химера с готовностью вскочил за подушкой. Это была необычная вешь. Её нельзя было швырять через комнату. Её нельзя было валять в пыли. Это был подарок Сиерры на его девятнадцатилетние. Подушка с их вышитыми именами была куда лучшим подарком, чем ребенок. Химера поднял её и отряхнул. Не знал, зачем. Просто так было принято делать с дорогими вещами. Он вернулся к кровати и только сейчас заметил конверт, спрятанный в изголовье под этой самой подушкой. — Сил, кто-то прислал мне письмо? Мне не должны были присылать письма. — Может, любовное признание? — Сил с готовностью отхватил письмо. Он бы убежал в дальний угол комнаты, чтобы поскорее удовлетворить свое любопытство. Но у него не было ног. Наверное, это был единственный момент, когда Химера не жалел, что его друг не мог вскочить с кровати. Сил быстро разорвал конверт, но протянул письмо вперед. В нем была честь. Талант, почитавший справедливость, не мог поступить иначе. — Надеюсь, это не календарь менструального цикла. — Было бы немного неловко, — спокойно кивнул Химера. — Я ведь помню дни Сиерры наизусть. — И почему именно тебя выбрали в женихи такой умнице, — усмехнулся Сил. Химера, это сообщение Вы должны прочесть наедине с собой. В ночь на 16 июня 2299 года на территории США было уничтожено поселение Роанок. Доподлинно стало известно, что местное население было убито в ходе целенаправленной военной операции. Командование вел командир взвода армии сопротивления Эдвис Гуд. Вы должны знать, что все эти годы служили убийце своих родителей. Это была самая мерзкая шутка, которую можно было сотворить. Химера понюхал конверт, словно мог что-то почувствовать. И он почувствовал. Это была ложь. В письме ему нагло лгали. Кто-то подписал себе смертный приговор. — Ну и кто же эта красотка? — Сил протянул руку и его удивлению получил заветное письмо. Химера отошел к окну. Они жили на двадцатом этаже. Поэтому никакого обзора не было. Лишь голые серые стены блочных домов. Химера обернулся, чтобы поймать недоумение в глазах Сила, но тот раз за разом перечитывал письмо. Словно он не верил, что правильно понял порядок букв. Или искал причину, чтобы поверить. Любопытство на его лице искажалось озлобленной гримасой. Словно все его демоны вырывались через кожу, разрывая маску добродушия. — Это серьезные обвинения, — Сил смял в руке бумагу. — Это бесхребетная ложь, — Химера оттолкнулся от стены так сильно, что вся чертова высотка с муниципальными комнатами могла сложиться этаж за этажом. Он был уверен в своих словах. Химера вообще редко в чем сомневался. Он отнял письмо и расправил его. — Старик должен знать. Если в канцелярию пробралась крыса, то это письмо было её целью. Я сейчас же поговорю с ним. — Химми, ты должен назначить встречу, — Сил всегда действовал по правилам. — Не торопись. — Резиденция дискредитирована, — Химера спешно влез в ботинки. Ступни, скованные жесткой кожей и каркасом ботинок, отозвались болью. Он не пожаловался. Любая причина могла послужить его временному отстранению от работы. Даже на несколько часов Химера не хотел терять свою боеспособность. Он проводил слишком много времени, убивая врагов Старика. Минута обычного разговора им помешать ничем не могла. — Я поговорю с ним. Сиерра бы пригодилась там. — Она там, — Сил пододвинул коляску и неловко перевалился в нее. — Химми, это плохая идея. — Это не идея, это мой долг, — Химера кивнул. На секунду остановился возле входа. На кровати осталась его удавка. Он уже и не помнил, когда успел её снять. Он имел право чувствовать себя в безопасности в кругу своей семьи. До резиденции Старика нужно было пройти не больше двадцати минут через сектор частных домов. Он почувствовал напряжение Сила. Сил был ментальным талантом. Он мог безукоризненно решать уравнения с одними неизвестными. И сейчас его взгляд был наполнен тревогой. Он придумал для себя какую-то глупость. Химера знал какую: срочный вызов Сиерры был как-то связан с письмом. Лифт бесшумно спустил его на первый этаж. Удавку он не взял. Он не мог идти к отцу с оружием. Маска закрыла лицо. Обычная темная тряпка, защищающая лицо от нежелательного взгляда. Никто не должен был знать конкретную информацию о юнитах. Достаточна была лишь слава. Славы Химере сполна хватало. Глаза Старика загорались огнем гордости в каждом интервью, где звучало имя Химеры. А это имя звучало везде и всегда. Он прошел до внутреннего круга домов частного сектора. Здесь жили самые невероятные политические деятели. Жили открыто и без охраны. Подобный вызов судьбе могли дать лишь люди. Смелые. Непобедимые. Верящие в себя. Этот весьма незатейливый вид всегда удивлял. Люди. Они неумолимо шли к своей победе. Химера остановился возле одного из домов. Он бы хотел поселиться здесь. Он был уверен, что однажды они сменят тесную комнату на элитное жилье. Но громкое имя оказалось недостаточным атрибутом для получения пропуска в комфортную жизнь. Комфорт. Он все еще не знал о жизни без нужны. О жизни без потерь. Ботинки все еще вызывали боль. Он был солдатом. Оружием в руках самого потрясающего командира армии. Армии Техаса. Армии Старика. Химера остановился и снова взглянул на письмо. Тот, кто посмел написать эту ложь, нарывался на серьезные неприятности. Химера не прощал. Этому его научить не успели. Впрочем, с этим люди и не торопились. Он знал настоящую правду. Потому что эта правда стояла перед глазами каждую ночь. В поселение прорвались вооруженные преступники, облачившись в военную форму человечества. Убив своих братьев, таланты хотели подставить людей и сорвать грядущее перемирие. Но Леди Элеонор Гуд все равно зародила движение миротворцев. Боль воспоминаний прошлась по руке. Эту великую женщину он боялся. Боялся монстра, сидевшая в ней, как в ученом. Она хотела запереть его в лабораториях. И сегодня была годовщина её смерти. Таланты все-таки смогли убить веру в мир. Химера с благодарностью взглянул на особняк Старика. Надежда еще существовала. Таланты должны были признать свое поражение и сдаться. Но они были слишком упрямы. Это Химера знал по себе. Ему было достаточно прислушаться к волнениям собственной крови. Лживой крови талантов. Он взял себя в руки и снова взглянул на дом. Белоснежный дом, спрятанный от внешнего города высоким холмом. Белоснежный дом, который служил сердцем места, называемого резиденцией. Дом, отданный под военное управление. Он уже много лет не видел мирной жизни. Мир можно было установить лишь кровопролитием врагов. И Старик непременно бы добился своей победы. Химера остановился перед высоким забором, заметив мнущегося юнита. Удивления он не испытал. Он всегда чувствовал себя звездой телешоу, как только подходил к резиденции ближе. Таланты чувствовали присутствие друг друга. И Химера не собирался скрываться от своих братьев. Юнит поспешил и сложил руки под грудью, кивнул старшему товарищу. Химера важно остановился перед ним и тоже повторил молитвенный жест. В качестве приветствия они напоминали об уважении друг к другу. Они поминали мертвых. Они продолжали традицию других поколений. — Сэр, вы не подпишите мне открытку? — юнит нервно протянул карточку с изображением венка. Это был символ нерушимости. — Как тебя зовут? — Химера почувствовал, как от его дыхания всколыхнулась маска. — Терри, сэр, — юнит смущенно опустил глаза. Его лица тоже не было видно. — Буду признателен. — Терри? — Химера усмехнулся его нерешительности. — Значит, ты тот самый Терибилис Фрог? — Вы знаете мое имя? — пареньку было совсем немного лет. — Это большая честь. — Честь, это когда Старик произносит твое имя с гордостью, — Химера похлопал его по голове. — Спасибо, сэр, — юнит внезапно выпрямился и отдал честь, словно был простым солдатом. Химера снова кивнул и почувствовал, как узел на его затылке развязался. Тряпка опустилась ниже, прилипнув лишь к губам. Комичная ситуация вызвала ужас в глазах Фрога. Паренек успел прославиться своим согласием на промышленное воспроизведение яда в своей крови. Этот яд мог бы облегчить работу киллеров. Химере достаточно было бы лишь проникнуть в здание и бросить одну таблетку в бокал врага, чтобы повернуть ход войны. Это была мечта. Поэтому этот важный юнит, дрожащий от благоговения перед легендарным именем Химеры, вызывал умиление. Молодое поколение еще не раз бы удивило мир. — Еще увидимся, Терри, — Химера невозмутимо снял маску и перевязал её. — Сэр, по-вашему, я должен обожать людей? — юнит неотрывно смотрел на его лицо. — Обожание может обернуться разочарованием. Просто ты не должен забывать, кто твой отец. Он дал тебе имя, дал тебе цель, тебе осталось лишь служить ей, — Химера кивнул, спрятавшись за маску. Он знал, что этим вопросом задавался любой юнит, завершавший свое обучение. Любой юнит искал опору, чтобы сдать успешно экзамен. Хотел верить в то, за что собирался сражаться. Химера улыбнулся незаметно. Может быть, для этого они носили маску. Чтобы прятать за ними чувства. — Знаешь, Терри, человеческая любовь тоже не вечна. Она может обернуться глубокой ненавистью. Будь верен себе. Может быть, на небесах нам это зачтется. Это была шутка. Талантам не грозили небеса. — Спасибо, сэр, — ответил шокированный юнит, сжав неподписанную открытку. Он был доволен. Химера двинулся дальше. До дверей оставалось лишь несколько шагов. Тревога засвербела в животе. Он обернулся, вдруг пожелав сбежать. У этого дома была неуловимая аура. Магнитные бури буквально пронизывали здание. Он подошел к дверям. Охраны нигде не было. Химера взялся за ручку двери. Что-то происходило. Не нужно было быть легендарным юнитом, чтобы понять, что случилась беда. И в этой беде он остался без средства связи и оружия. Старик мог быть в опасности. Химера даже не дрогнул от этой мысли. Потому что он собирался стать самой страшной карой для тех, кто бы обидел его семью. Поэтому он уверенно открыл дверь. Замок был отперт. Химера прошел внутрь. В прихожей лежали два полумертвых солдата. И положение их рук говорило о невозможном: они душили себя сами. Бедняги сошли с ума. Таланты просто не могли пойти на суицид. Это был давно известный факт. Химера бросился сначала к одному из них, но его руки намертво вцепились в собственное горло. Другой юнит тоже дернулся в последней предсмертной конвульсии. Он не успел. Посмотрел вверх — там была камера. Камера могла восстановить цепочку событий. Потом. Когда резиденции перестала бы угрожать опасность. Химера ворвался в дом и огляделся. Старик невозмутимо пил шампанское, сидя в гостиной. — Отец, немедленно убирайся из дома, — прошипел Химера, пытаясь пробиться сквозь помехи. Огромные усилия буквально сжирали его колоссальные силы. Он чувствовал возмущение каждой своей клеточки. Словно его тело дестабилизировали и заставили потерять несомненное могущество. Наращенные возможности истекали. Он достал письмо, в котором звучали лживые обвинения. — Отец, вставай и иди со мной. Немедленно. Иначе ты можешь пострадать. — Ты ошибаешься, Химера, — в гостиную важно вошла Сиерра Гуд. — Отец под моей защитой. Химера не успел даже вздрогнуть от металлического тона, с которым она проговорила его имя. — Письмо? — Старик несколько удивленно подошел к тому, кого считал лучшим из своих приемных детей. Он не смотрел в глаза. Такой великий и непобедимый человек впервые отводил взгляд. Правда, от этого его вид менее устрашающим не стал. На нем был белый костюм с идеальной посадкой. Эмблема сил сопротивления Техаса была прочно вшита в нагрудный карман. Эмблема в форме планеты. Планеты, которую все хотели сохранить. Старик поправил фуражку. От этого его китель сморщился на груди, а круглые медали наехали друг на друга, почти неслышно звякнув. Старик выпрямился, продемонстрировав мощную статную осанку. Сделал три четких шага вперед и вырвал письмо из рук. Прочитал его. Сложно было понять, какие эмоции всколыхнули его человеческую душу от наглой лжи. Он забрал письмо себе, не прокомментировав содержимое. Он имел на это право. Лишние слухи никому не были нужны. Старик отчеканил несколько шагов в обратную сторону и остановился возле Сиерры Гуд. Посмотрел на нее с жалостью. — В канцелярии произошел инцидент. К нам проник шпион и отослал кому-то письмо. Он затратил всего один конверт. Теперь мы обо всем знаем. Химера был его получателем. Шпион связался с ним. Сиерра прошептала что-то в рацию, пока Старик грозно отчитывал своего юнита. — Сэр, — молодой незнакомый юнит вошел в дом. — Ваша охрана мертва, сэр. Что-то в груди рухнуло, раздавив веру. Веру Сиерры Гуд, потому что она смотрела с ужасом в глазах. В комнату вошло еще несколько солдат, под предводительством кого-то неизвестного. На нем тоже была маска. Его аура была непробиваема и незнакома. Мурашки пошли по коже. Стало страшно. А Химера не имел права бояться. Магнитные бури стихли, когда Старик ободряюще положил руку на плечо Сиерры Гуд. Он выглядел могучей скалой. Коренастая девушка казалась рядом с ним маленькой беззащитной девочкой. Химера улыбнулся, но знал, что эту улыбку спрятала маска. Значит, Сиерра вошла в ближайшую свиту Старика. Она заслужила это своей преданностью. Она была бы лучшей среди любых кандидатов. Химера хотел горячо поздравить ту, что считалась его сестрой. Но стена из солдат внушила ему легкое недоумение. Стена из солдат отделила его от его семьи. В глазах Сиерры метали молнии. В глазах Старика — разочарование и слабость. Химера не понимал, что натворил. Он собирался ответить за любой свой проступок. — Сиерра, уведи леди Эвелин и господина Эдвиса Гуда, — приказал незнакомец в костюме. От него пахло чем-то вкусным. Чем-то насыщенным и дорогим. — Это нападение, — довершил он, бросив навязчивое объяснение в спину Сиерры. Нападение. Химера повторил слово в своей голове. Он непременно хотел отбить это нападение. Он был лучшим юнитом Старика, даже если пошел по дороге зачистки врагов. Он все еще был преданным солдатом. И командиром своего отряда. Но его опыт здесь никого не интересовал. Наоборот, на него смотрели с каким-то снисхождением и брезгливостью. Это задевало. Никто не имел права так пристально и беспощадно рассматривать Химеру. Никто не имел права выражать презрение человеческому герою в доме Старика. Но лучший юнит сдержал худшие эмоции. — Что здесь произошло? — Химера сделал шаг вперед. Вопрос он задал сестре, ответ получил от хлопка двери. Старик и Сиерра ушли через черный ход. Они сбежали от чего-то страшного. Они торопились. Значит, дела действительно шли плохо. Сиерра должна была спасти Старика. Она заслужила эту привилегию. Химера скосил взгляд в сторону и снова увидел самого себя в отражении витража. Он никак не мог понять, что он делал не так. — Кто ты такой? — Химера нахмурился и открыл ладонь. Нужно было пойти на контакт, раз их оставили защищать дом. — Я ожидал от молодого поколения чего-то большего, — незнакомец протянул обе руки вперед. Он не открывал лица. Маска на нем была военная. Её было бы сложно развязать. Но эта манера перебирать пальцами, этот запах одеколона, плавные движения плеч въедались в кожу худшими воспоминаниями. Незнакомец перевернул расправленные ладони, словно просил подаяния у неба, и взмахнул ими. Солдаты перетянули шеи тонкими шнурами и затянули их. — Вот так работают профессионалы, Химера. Как ты собирался защитить людей, если дал братьям умереть? Элитные юниты стали задыхаться. Химера хотел рвануть вперед и вцепиться в горло ублюдка голыми руками. Ноги приросли к полу. — Как ты собирался защитить братьев, если не смог защитить себя? — вкрадчивый голос мягко оседал в воспоминаниях. От этого таланта веяло тем, чего Химера не любил больше всего. Непредсказуемостью. Этот талант не был солдатом. Эти глаза принадлежали убийце. Убийце, покорившему все рейтинги низости и беспощадности. — Значит, вот ты какой, Химера, — продолжал веселиться незнакомец. — Не оправлял ничьих надежд. Слепая игрушка в чужих руках. — Николас Ноах Шрага, — Химера остался стоять на месте. Другого выбора у него не было. — Слушаю тебя, мой новый друг, — Ноах Шрага поправил тугие манжеты кителя. — Говори. — Отпусти заложников, — Химера действовал по обстоятельствам. Обстоятельства были осложнены его замешательством и уязвимостью. — Немедленно отпусти заложников и сдавайся. — Ты действительно ничего не понял? — Ноах Шрага гулко рассмеялся. — Где мой отец? — Химера не сводил глаз от ублюдка. Он бы отдал жизнь, защищая семью. — Старик мне не нужен, — Ноах Шрага махнул рукой. — Я пришел за твоей шкурой. Химера сделал много шагов спиной вперед и ударился в стену. Затем головой. Боль за болью. Затылок пробивал стену, рассчитанную на удары самых вероломных нападений. Он не мог взять контроль над телом. Он не мог сопротивляться. Всех его усилий было мало. Самый опасный преступник на земле бесчинствовал в резиденции. Герой человечества должен был победить. Химера включил блок. Шрага ослабил хватку всего на секунду, потеряв зрительный контакт. Он не был так силен, как говорилось в сводках. Химера обошел ублюдка, все его братья-юниты были мертвы. Он закрыл последнему из них глаза. Ноах Шрага выжидал. Он не сдвинулся с места. — Химера, ты уже закончил? — произнес ублюдок, повернув голову ровно туда, где был Химера. Между ними была связь. Химера знал, что был невидим. Но теперь он чувствовал, что был осязаем. Они стояли друг напротив друга. Два противника. Преступник и герой войны. Их миры не должны были пересечься, и Химера не понимал, каким образом судьба свела их в доме отца. Удавка могла пригодиться. Любое оружие. Он скосил взгляд на провод, впившийся в шею одного из мертвых юнитов. Часы раздражали. Второй век войны отбивал свой срок, и каждую секунду замешательства настенные часы гулко расшатывали нервы Химеры. Он должен был приблизиться к горлу ублюдка. Хотел сделать шаг — ноги окаменели. Бесполезный выброс энергии. Химера отключил блок, впустив регенерацию. Контакт с убийцей снова был налажен. Он поднял кулаки. Нехорошее предчувствие сковало и без того сжатые на выдохе легкие. Бой двух мужчин. Бой талантов, принадлежавших разным мирам. Это была не военная схватка. Это кровопролитие не несло в себе никакого смысла. Наверное, кто-то их родственников жертв Химеры не поскупился на месть. Шрагу мог нанять только кто-то богатый. Кто-то очень злой и напуганный. Химера едва сдерживал гнев: он защищал не людей, а своих убийц. Один. Два. Три. Часы безуспешно стимулировали одного из врагов на первый шаг. — Мы можем стоять вечно, — Ноах Шрага как-то пренебрежительно вздохнул. — Ты не сможешь стоять вечно, — Химера не опускал кулаков. Мышцы начинало сводить. Неожиданная свобода в ногах гонгом пронеслась в голове. Химера нагнулся, пропустив удар полетевшей в него настольной лампы. Прокатился по гладкому полу, ухватил Шрагу за ногу, бросил его на пол. Замахнулся, чтобы ударить по лицу. Ударил костяшками пальцев в доски. Он не мог так промазать. Перегруппировался. Кувыркнулся в сторону, спрятавшись за софу. Сжал непослушный кулак. С этого мгновения драка ожесточилась. Четыре. Пять. Шесть. Они выжидали. Выжидали друг друга. Борьба человеческой чести с талантливой подлостью. — Сколько ты будешь высиживать время? — Ноах Шрага терял терпение. — А ты чего тянешь? — Химера смотрел на дверь. В темноте улицы он бы что-то предпринять. Каблуки ботинок размеренно обошли диван. Ноах Шрага присел напротив Химеры с ножом. Тот остался на своем месте не по своему желанию. Ублюдок контролировал его тело. К нему невозможно было приблизиться без посторонней помощи. Ноах Шрага задумчиво провел ножом по щеке Химеры. Наверное, это был крест. Он символизировал либо гибель, либо отсутствие фантазии у убийцы с мировым именем. Старик покинул резиденцию много часов назад. Но подкрепления не прислал. Значит, надеялся, что Химера своими руками задушит эту гниль. Скверная мысль засвербела в груди. Старик мог не понять, что перед ним Ноах Шрага. Но ведь он не просто так вызвал Сиерру. Значит, чувствовал опасность. Химера оттолкнул от себя мужчину в маске, ударил его по лицу. Концентрация, собранная за шесть часов молчания. Он смог пробить контроль. Он был силен. Тряпка приоткрыла щетинистое лицо Ноаха Шраги. Времени разглядывать врага не было. Химера бросился на верхний этаж. Двери были закрыты. Лишь в одну он смог пробиться. Какая-то подсобка, в которой не горел свет. Химера схватился за голову и проглотил стон. В голове взрывались петарды. Перед глазами сверкал салют. Тело заломило от усталости. Он потратил все силы. От разбазарил себя. Расклеил каждую клеточку. И они не торопились восстанавливаться. Организм был на грани истощения. Казалось, что-то надломилось. Вены начали опухать на руках. Кровь дестабилизировалась. Паника. Панику нельзя было допустить. Он открыл люк вентиляции. Выбил ногами решетку. Проник в соседнюю комнату. Здесь горел свет и чувствовался запах Старика. Запах отца. Его семейные фотографии. Он, леди Элеонор Гуд и их прекрасная дочь Эвелин. Химера потер виски и почувствовал влагу. Из ушей вытекала кровь. Он взял фотографию в рамке и посмотрелся в защитное стекло. Все его лицо было в красных слезах. В глазах, полных ярости, полопались капилляры. Значит, всего один удар по лицу Ноаха Шраги отнял у него все. Едва не забрал жизнь. Ублюдок был непробиваемым. В коридоре послышались нетрезвые шаги. Шрага очнулся и нашел открытую дверь. Увидел в стене вентиляционный люк. Просунул голову. Химера схватил впечатал его лицом в пол, не позволив проползти в кабинет отца, надавил на шею коленом. Нужно было убить. Нужно было добраться до глотки ублюдка. Руки немели. Ноах Шрага возвращал свою силу. Химера отпрыгнул от ублюдка. Пальцы превратились в ватные отростки. Они столкнулись взглядами. Серьезные глаза Химеры и насмешливость на лице Ноаха Шраги. Это была самая протяженная битва. Самая бесконтактная. Ноах Шрага подтянул тело в вентиляционное отверстие. Он выглядел потрепанным. Наверное, ему впервые дали такой отпор. Он поднимался на ноги с видом победителя. Словно загонял скотину. Вытер рот, приподняв скрывающую лицо маску. Химера хотел сжать кулаки, но не чувствовал рук уже до локтя. Он превращался в беспомощную медузу. Он никогда таким не был. Два шага назад. Взрыв осколков. Бой стекла. Он выпрыгнул в окно, закрыв глаза руками. Бой должен был быть на расстоянии. Еще один тотальный контроль он бы не смог побороть. Плечо хрустнуло, ударившись об землю. Химера прикусил язык и закричал от боли. Кожа засвербела. Зачесалась. Словно загноилась и распадалась. Словно отторгалась от тела. Регенерация буйствовала в крови, подавляя боевые инстинкты. Два таланта внутри Химеры снова враждовали за право первенства. Химера задрал голову и сквозь пелену увидел мрачную фигуру. Ноах Шрага не рискнул прыгнуть. Его что-то сдерживало. Он вдруг исчез. Химера встал на ноги. Побежал. Точнее, заковылял. Сел в небольшой открытый кар, на котором персонал перемещался по резиденции, и дал по газам. Он сбежал. Чем дальше он отъезжал, тем легче ощущалось тело. Трезвость ума пришла внезапно: он должен был вывести Ноаха Шрагу из резиденции. Иначе могли пострадать другие братья и сестры. Химера остановился. Закрыл глаза, утешив скорбящую регенерацию. Полная концентрация остаточных сил. Он почувствовал Ноаха Шрагу буквально на соседней улице. Ублюдок преследовал его. Он ехал на чем-то быстром. Гонка началась. И тут же закончилась, когда наперерез кару бросилась инвалидная коляска. — Сил?! — Химера спрыгнул с кресла управления. — Сил, ты живой? — он тряхнул облегченную версию юнита. Облеченную отсутствием ног. — Сил, черт тебя дери, — Химера поднял голову брата и прижал к груди. Он не подавал признаков жизни. Он словно умер. Химера сжал его теплую руку и поцеловал запястье, впиваясь влажными губами в кожу, словно ножом в сердце ублюдка Шраги. — Ты дыши, ладно? Сил, ты лучше дыши, — посоветовал он, едва не разрыдавшись от обиды. Обиды на свою беспомощность. Еще ночью он был героем человечества. А сегодня стал братоубийцей. Аура Ноаха Шраги приближалась. — Ты давай, постарайся дышать? Химера оттащил безучастное тело друга на обочину, ближе к забору. На руке Сила была намотана его удавка. Значит, он не просто так появился посреди улицы. Светало. Ноаха Шрагу нужно было увести из населенного города. Химера поцеловал друга в лоб, поблагодарив за участие, дернул удавку за разные концы, раскрыв тонкие, словно лезвия, шипы. Порезал ладонь и нарушил закон. Капли его крови проникли между раздвинутых челюстей Сила. Этого должно было хватить. Химера бросился к кару. С тихим рыком машина двинулась, минуя ухабы. Гардендейл остался позади. Нужно было выбраться к северо-восточным выездам. Резкий свет ослепил глаза. Химера выпрыгнул из машины, разбив ладони об асфальт. Он едва не погиб. Кар размолотило. Странное зеленое свечение в кабине грузовика стихло. Химера бросился к месту аварии. Забор частного дома был разнесен на щепки вместе со стеной. Люди могли пострадать. Люди могли погибнуть из-за его оплошности. Он спровоцировал аварию. Руки задрожали от волнения. Он почувствовал жжение в области ребер. Ушиб или перелом. Ему было все-равно. Из дома послышался плач ребенка. Слезы едва не навернулись на глаза. Он был юнитом. Его взгляд не имел права гаснуть. Не имел права на сомнения. Он протянул руки к окну, поймав напуганного ребенка. Малышу вряд ли было больше года. Это была девочка. Эта мысль доломала ребра. Детям не место на войне. Он опустил малышку на траву и помог рыдающей женщине выбраться из плена. Дом мог в любой момент сложиться. Он уже горел. Последним выпрыгнул мужчина. Гражданский. Гражданские всегда умиляли. Химера пожал руку спасенным, почувствовав невероятное облегчение. Люди были живы. Крыша поехала в сторону, где в дом воткнулся грузовик. Скрежет лопающихся панелей был лучшими аплодисментами. Химера поднял ребенка с травы. На его руке не было удавки. Он бросил её под окном. Обернулся в нерешительности. Счастливый отец семейства повязал удавку с шипами на шею любимой женщины и затянул. Кровь струилась по её груди, пропитывая ночную сорочку. Хрипы. Тусклое зеленое свечение глаз. Наверное, показалось. Кошмар не должен был произойти. Химера поднялся на ноги, прижав к груди ребенка. Ноах Шрага вышел из укрытия. Он буквально посинел от усилий. Он тоже был истощен. — Ты не посмеешь, — угрожающе прошипел Химера. — Я не шучу, Шрага. Не приближайся. — Забери удавку, Химера, — Ноах Шрага махнул рукой. — Иначе я заставлю тебя это сделать. Химера кивнул, положив плачущего ребенка на траву. Малышка поползла в сторону Ноаха Шраги. Химера с усилием разжал кулаки бедного мужчины, убившего жену. Похлопал его по плечу и подтолкнул к ребенку. Человек замотал головой. От ужаса он ничего не соображал. Химера мягко размотал удавку. Кровь из разодранной шеи женщины буквально брызнула во все стороны. Вспышка. Ноах Шрага сделал фотографию. Его хотели подставить. Это была нелепая затея. Старик бы никогда не поверил в предательство своего лучшего юнита. Ноах Шрага с любопытством обошел дымящийся грузовик, на мгновение исчезнув из виду. Химера догнал малышку, уползшую к краю дороги. Вручил её в вялые руки мужчины. Толкнул человека в спину. Людей было тяжело спасти, когда они этому сопротивлялись. — Нет, Химера, — Шрага вышел, держа в руке какой-то ржавый стальной прут. Наверное, вытащил его из обломков. — Только один человек выживет. Выбирай, кто из них? Ребенок? — Я не веду переговоров с террористами, — Химера бросился знал, чем заманить ублюдка. Собой. Он бросился в другую сторону. Он бежал, зная, что Ноах Шрага даст небольшую фору. Он надеялся, что ублюдок не погонится за гражданскими. За спиной раздалось жужжание двигателя. Ублюдок начал преследование. Нужно было выбраться на пустующую местность. Машина. Угон без предисловий. Совсем немного топлива. Теперь можно было спокойно переждать. Химера посмотрелся в зеркало заднего вида. Крест, вырезанный на щеке, зажил едва заметной корочкой. Шрамы не задерживались на его коже. Регенерация отлично справлялась. Быстро. Узкие и темные улицы вели его к победе. Главное, чтобы Ноах Шрага перестал отвлекаться на мирное население. Бикон Хилл. Резкий поворот направо. Эдисон. Химера мысленно просил прощения у этих людей. Он слишком торопился, чтобы огибать густонаселенные районы. Слишком торопился показать миру, что он лучший. Что в его смену ни один закоренелый преступник не покусится на столицу человеческого Техаса. Сан-Педро-авеню вывело его взбудораженные инстинкты хищника на Басс-роуд. Он остановился на пустыре, не доехав до Бристоль Грин. Дальше начиналась прифронтовая территория города. Людей здесь было не так много. Сел на капот, стиснув окровавленную удавку. Отключил шипы. Стало слишком светло. Ноах Шрага появился лишь пару часов спустя. Он передохнул. Во время масштабной битвы ублюдок взял перекур. Он появился, пропитанный запахом кофе. Значит, успел позавтракать. Химера размахнулся удавкой, словно хлыстом. Рассек твердую землю. Ноах Шрага как-то недоброжелательно кивнул. Он хотел покончить с этим еще в резиденции. Химера знал, что портил репутацию искусного душегуба. В голове свербели сомнения. Нужно было покончить с этим. Нужно было связаться со Стариком. Но сейчас его ждал бой. Бой, в котором он собирался победить. Ноах Шрага. Они научились понимать друг друга по взглядам. Бросились вперед. Химера увернулся от удара стального прута. Прежняя уловка сработала с успехом. Шрага имел нулевую бойцовскую подготовку. Он снова опрокинулся на спину. Снова задиристый кулак Химеры ударился в землю. Он преодолел сопротивление тела. Шраге он был не по зубам. У него была цель и вера. Семья, которую в этот раз должен был защитить. Они словно цепные псы кувыркались по полю. Шрагу спасал лишь талант. Химера ударил его по лицу. Шея была совсем близко. Колени онемели. Вывихнутое плечо подвело. Несколько секунд, Шрага вывернулся. — Сдавайся, — приказал Химера. — Тебе никогда не выбраться отсюда живым. — Мне нужно выбраться, иначе Старик мне не заплатит, — Шрага по-деловому отряхнул брюки. — Тебе не обмануть меня, — Химера снова злился. Кровь таланта было сложно усмирить. — Ты еще не понял? — Ноах Шрага всерьез удивился. — Старик нанял меня уничтожить тебя. — Я не буду тебя слушать, — Химера сделал несколько уверенных шагов и упал на землю. Запыхался. Ноги снова отрубились. Ноах Шрага держал его на мушке. Химера сел, пощупал расслабленные мышцы бедер. Если бы ему пришлось ползти в атаку, он бы это сделал. Но злейший враг просто подошел к нему и убрал с лица грязные волосы. Значит, заметил, что вырезанный на щеке крест исчезал. Противник узнал о регенерации. Противник был в замешательстве. Он впервые видел два таланта в одном теле. Ударом удавка обвилась вокруг ноги Шраги. Жаль, не удалось выпустить шипы. — Значит, регенерация, — Ноах Шрага с легкостью забрал из его руки удавку. — Это уже интересно. Химера не чувствовал рук. Он сглотнул. Потому что онемение расползалось по телу. — Я мог бы остановить твое сердце, — Ноах Шрага как-то невзначай махнул рукой. — Регенерация. — Давай, делай, что должен, — Химера сплюнул кровь. Значит, Шрага успел разбить ему губу. — Научись слушать, Химера, — Шрага присел рядом, ощупывая удавку. — Собирать информацию. — Я не веду переговоров с террористами, — повторил Химера. Ему было не до смеха. Он должен был выкрутиться. Погибнуть, не успев дойти до настоящего боя, он не мог. Но бой остановился, потому что Шрага был слишком слаб. И слишком силен. Вынужденная беседа отвлекала от любых мыслей. Сомнения все еще дышали легких. — Как ты обманул Старика? Как обманул Сиерру? — Это ты мне скажи, чем же ты Старика так напугал? — Ноах Шрага обмакнул палец в кровь, скопившуюся у уголка губ Химеры. Попробовал её на вкус и сплюнул. Это кровь имела отвратительный вкус. Эта кровь пахла гнилью. Ноах Шрага недовольно повел головой, вытащил из кармана расписку. — Меня наняли для ликвидации предателя. По новостным каналам сегодня передадут наводку на твою поимку, так что поосторожней со своей милой мордашкой, — Шрага погладил кончик носа Химеры. — Давай сделаем так: я отпущу тебя, а ты хорошо спрячешься. Когда придет время, я найду тебя целехонького и невредимого. Готового сотрудничать. — Зачем тебе это? — Химера чувствовал боль под ребрами. Органы начинали отказывать. — Узнаешь, когда подрастешь, — Ноах Шрага щелкнул пальцем, отпустив онемение. — Химера, тебя же подставили. Меня пригласили несколько часов назад. Я должен был подстроить твое предательство. У Старика есть записи, где ты душишь двух солдат на входе в резиденцию. В его гостиной множество мертвых братьев, которым было приказано тебя задержать. Как убиваешь гражданскую. Правда, за это попадет уже мне, но не суть. Твоя Сиерра стала живым свидетелем. Старик воспользовался и ей. Бедняжка поверила, что ты был связан с убитым шпионом. Химера вздохнул. Не делал резких движений. Старался усыпить бдительность Ноаха Шраги. Постарался отодрать грязь, которая успела засохнуть на локте. Грязь прилипла к ссадине. Может быть, стоило напасть сейчас. Напал, чтобы сжить ублюдка со света. Хладнокровие опьянело. Химера хотел, чтобы перед ним извинились. Впервые он хотел доказать свою правоту. Хотел найти справедливость. Он дрался так, словно был рожден для битвы. Забыв о ноющих ребрах. Забыв о глазах, смотревших на мир через пелену крови. Забыл о боли в ботинках. Эту обувь ему дал Старик. И ему было стыдно, что он посмел думать о временных неудобствах. Но чертова боль отвлекала. Не своя. Боль Ноаха Шраги. Слишком театрально он реагировал на каждый удар. Химера перекатился. Он не чувствовал на себе живого места. Все это время он избивал себя, промахиваясь мимо врага. Ноах Шрага отбивался, переводя удары. Он тоже запыхался, но был невредим. Время сменялось по щелчку пальцев. Снова темнело. Декорации сменились. Вместо пустыря появились небольшие карьеры, заполненные водой. Химера запнулся. Может быть, сам. Может быть, это было подстроено. Изнеможение. Голод. Жажда. Он едва не захлебнулся в сточной канаве. Она смердела отходами. Лицо было в поту, и он его умыл. Руки тряслись, и он не мог унять эту дрожь. Сердце бешено колотилось. К счастью, оно еще стучало. — Химера, прекращай, — Ноах Шрага навис над ним. — Ты убиваешь сам себя. Химера включил вшитый наушник. Сигнал тревоги, который он мог подать своей команде. — Нужна подмога, — прошептал он. Ноаха Шрагу нельзя было убить в одиночку. — Химми, — встревоженный голос Сила отозвался. Он выжил. Облегчение. — Химми, это ты? — Нужна подмога, — повторил Химера, сквозь боль в животе. Словно кто-то выворачивал все его клеточки. Он умирал. Его убивало нечто, что он не мог контролировать. Нечто, с чем он не должен был пересекаться. Нечто, пришедшее отнять его жизнь, чтобы добраться до его семьи. — Сил. — Химми, ты должен бежать, — голос друга звучал сквозь туман. — В письме была правда. Беги. Вы должны знать, что все эти годы служили убийце своих родителей. Это была самая мерзкая шутка, которую можно было сотворить. Звонок оборвался. Боль успела пронзить тело. Кусок ржавой арматуры ужом впился в живот и вбил героя человечества глубоко в размякшую землю. Ноах Шрага ударил. Наверное, Старик обещал ему хорошие деньги. Вспышка. Щелчок затвора. Доказательство выполненной работы. Химера терял сознание. В его голове мелькала лишь странные мысль: сумма, за которую его продали. Страх, из-за которого человечество за несколько часов без раздумья растоптало своего героя. Предательство, на которое решились те, кого он поклялся защищать. Химера сглотнул кровь, почувствовав отвратный вкус своей регенерации. Мысли одна за другой возвращали его от черного потолка родного дома к теплым ладоням Старика. Утраченная боль возвращалась. Злосчастная трагедия снова оседала в колотящемся сердце. Тяжелые шаги Ноаха Шраги стихли вдалеке. Химера не мог умереть. Наедине с собой он раз за разом просил для себя пощады. Смерть должна была обнять его плечи. Он подтянул ослабшие руки и зажал рот, чтобы никто не услышал подступившие к горлу всхлипы. Он ненавидел себя за доверчивость. Он ненавидел себя за очередное выживание. Он ненавидел себя за веру. Сон подступал. Регенерация погружала его в небытие. Она не справлялась с его болью. С желанием умереть. Защитник человечества превратился в мертвую легенду. Для некоторых он остался лишь мифом. В своей крови он нашел правду. Герои всегда погибали. А справедливость уже давно была мертва. 15 марта 2315 года. Май с аппетитом разглядывал упругую мясистую женщину через витрину. Он хотел есть. И в его мыслях вся эта ситуация прозвучала как шутка. Как дерьмовая шутка. Звонок отвлек от голодных размышлений. Он развернулся спиной к толпе. Мнимая осторожность. — Исполнитель, я прошел проверку на детекторе лжи, — счастливый шепот едва был различим. — Значит, ты невероятный лжец, — Химера хотел положить трубку. Это был не комплимент. В комплиментах за годы отшельничества он научился разбираться. — Химми, я почти добрался до архивный тайн, — возмутился Проводник. — Ты где сейчас засел? — Слушай, Сил, — Химера с раздражением закончил диалог, — звони мне по делу. Мы всегда будет возвращать тебя домой. Что бы ни случилось. Где бы ты ни был. Если Проводник хотел похвалиться своей прокачанной лживой натурой, то стоило связаться Тотал Ликвидэйшен, там таких безмерно любили. Но Химеру подобные новости раздражали. Через годы Старик так и не научился отличать предателей от своих лучших юнитов. Он не смог понять, что Сил переметнулся на сторону врага и шпионил за тайнами резиденции. Химера с удовольствием облизнул губы. Он все время забывал спросить, выплатил ли Старик тот бешеный гонорар Ноаху Шраге. И какое лицо было у ублюдка, когда имя героя человечества появилось в рейтинге убийц. Теперь никто бы не помог Старику. Никто бы его не защитил от монстра. Химера отключил возможность входящих звонков. Это был его отпуск. А в его отпуск ни одна тварь не имела права портить ему настроение. Даже Проводник. В конце концов, Сил был лишь маленьким предателем. Инвалидом-колясочником, мечтающим вырвать Старику глотку. Бедняга еще верил в справедливость. Бедняга хотел отомстить за свои ноги. Химера почувствовал небольшие угрызения совести. Может, стоило избавиться от Сила прямо сейчас. Его жизнерадостные звонки опошляли месть. Развращали войну. Облегчали груз ненависти. Ты ни в коем случае не должен потерять нас. Стоило подумать об убийстве Сила. Он слишком много знал о Химере. Он был слабым местом. Химера снова вздохнул, нащупав взглядом фигурку Оноры Бейкер. А её стоило убить еще вчера. Индустрия по изготовлению отходов в виде человеческих жизней успешно развивалось. Низший вид разумной жизни размножался. Май с недовольством вслушивался в детский плач. Девочке было около трех лет и сидела она посередине тротуара. Её отец отвернулся от коляски, копошась в багажнике. Наверное, не так уж и сильно ему был нужен ребенок. Май пожал бы ему руку за трезвость суждения, но был занят. Он отсчитывал секунды до того, как идиотку в лице Оноры бы поймали. Она слишком долго рылась в корзине. Один. Два. Три. Украденный кошелек лег к ней в карман, и она вприпрыжку пошла в условленное место. Она ограбила человека на глазах у людей. Никто не вмешался. Все видели, но никто не решился выступить против. Наверное, это они называли гуманностью. Своим молчанием люди накормили двух оголодавших талантов. Май ждал идиотку на другой стороне улицы. Он не сводил взгляда от мужчины и его ребенка. — Кто хранит фотографию жены в кошельке? — сентиментальность изуродовала лицо Оноры. — Тот, кто убил её своими руками, — самодовольно хмыкнул Май. Он помнил эту семью. Помнил, как удавка перетянула женскую шею. Помнил, как не мог помочь. Эта семья овдовела. Овдовела, но выжила. Людей вообще было сложно раздавить. Они все время летели на свет из тьмы. Будто там их ждало что-то большее, чем страдания. — По крайней мере, теперь мы перекрасим твой пикап и сменим номера. Сделай еще пару ходок, нам нужна еда. Только не вляпайся. — Я только что ограбила отца-одиночку, — Онора обогнала его и преградила дорогу. — Думаешь, я тебя похвалю? Мужик был мне обязан жизнью, а ты стащила всего несколько купюр, — Май толкнул её весом своего тела. Ни грамма пощады к пигалице он не испытывал. В конце концов, она должна была немного заматереть. — В какой цвет хочешь перекрасить пикап? — В зеленый, — мгновенно отозвалась девушка. — Но ты ведь не дашь мне права выбора. — Конечно, нет, — Химера внимательно осмотрел парковочную зону. — Пусть будет серый. Цвет педантичной чистоты, преследовавшей его по ночам. Цвет бетонных стен. Цвет его жизни. — Май, а ты бы никогда не думал остепениться и завести ребенка? — Онора как-то странно оглянулась. Отца-одиночки уже не было на парковке. Наверное, она испытывала к нему симпатию. Ведь у нее тоже не было матери. Впрочем, теперь у нее не осталось никого, кроме монстра за спиной. Она вдруг наткнулась на свирепое выражение на лице Мая. Её постоянно заносило на неверные вопросы. — Прости, это была шутка. Я же знаю, что ты любишь свое одиночество. У тебя еще появится особенный ребенок. Химера ударил её по щеке. Он не смог объяснить причину своей ярости и пошел дальше. Своего особенного ребенка он уже потерял. Химера ускорил шаг, стараясь убежать от тоскливого прошлого. Глазастый, выживи.