Хэчан, я вампир!

Вой мотора уже приелся к слуху и стал чем-то неотделимым, а прижиматься к едва ли знакомому альфе больше не казалось неправильным. Донхёк, сам того не понимая, легко смог оправдать всё это перед собой же и успокоиться. Смог оправдать всё, кроме одного. Откуда, блять, Минхён знал их адрес? Ведь привез, паскуда, ровно к дому дяди, привлекая шумом тормозов домочадцев и слишком любопытного Джисона, выглядывающего из окна своей комнаты. Донхёк на секунду ловит взгляд брата и понимает, что от вопросов будет трудно отделаться. - Ну вот мы и приехали, можешь уже меня отпускать, - смеётся альфа, легонько хлопая Донхёка по ладоням, которыми он в мертвую хватку взял его талию. - Я тебя не держу, - отвечает Хэчан, прежде чем осознать, что его слова являются полной противоположностью реальности и на деле как раз именно он является тем, кто удерживает их в таком положении. - Извини, но ты не прав, - смеётся добродушно альфа, снимая шлем. Хорошо, что Донхёк его лица не видит, а то врезал бы. Так, для профилактики. Больно уж он его бесит. - Иди ты, - огрызается тут же, не в силах придумать что-нибудь более подходящее. Не краснеть же ему и не благодарить за то, что подвезли. Потому что он и не просил, сам бы прекрасно дошел. Почти сразу после своих слов он спешно слезает с мотоцикла и уже подумывает убежать в дом, потому что находиться рядом с этим загадочным Минхёном очень странно и пахнет он чем-то терпким, таким непривычным для носа омеги, выросшего в городе с мягкими запахами, но его останавливает новый раздражающий смешок и взгляд золотистых глаз. - Ты меня боишься, а, Донхёк? Совсем как тех мужиков. Боишься ведь? - спрашивает Минхён, впрочем, со всей своей серьёзностью, и даже саркастичной шуточки придумать не удается, потому что Донхёк весь цепенеет. - Ещё чего, - но он не был бы Хэчаном, если бы не его острый язык. - Тебя-то? Ты же божий одуванчик. Ага, одуванчик, который в косухе разъезжает на мотоцикле по городу ночью и спасает от пьяных мужиков омег, на которых неделей ранее сам же едва не свалил стеллаж. Прямо мать Тереза в мужском обличии, большим ангелом, наверное, может быть только Джисон, который хотя бы омег не бьёт. - Ну и хорошо, - улыбается Минхён, упираясь руками в руль байка. - Тогда я завтра снова зайду к вам в магазин. - Да пожалуйста. Пускай заходит, ему-то что? Донхёк завтра его рожи не увидит, потому что не его смена и слава всевышнему (читать: Бэкхёну) за то, что поставил его один через один и дал возможность через раз бить баклуши дома с ноутбуком, занимаясь своим маленьким расследованием. - Ладно, до завтра, а то твой брат во мне скоро дыру прожжет, - Минхён смеётся всё так же раздражительно, хорошо хоть, что не вылупляет свои золотистые глазенки, а то картина была бы раза в три страшнее той, что сейчас перед Донхёком предстала. - Ага, до завтра, - чисто для вида говорит Донхёк, чужой радости никак не разделяя. Для полноты картины ему оставалось только добавить сухое "мда" и смерить альфу напротив своим фирменным "ты долбаёб" взглядом. Но он едва успевает воздержаться. Минхён предпочитает уходить красиво, надевает шлем обратно, да козырек опускает одним взмахом руки. Он машет Хэчану напоследок рукой и растворяется в ночи, оставляя за собой лишь шум мотора, да запах выхлопных газов. Донхёк недолго смотрит ему вслед, рычит и показывает чужой спине смуглый средний палец. Бесит его этот Минхён до жути, ой как бесит. На пороге дома уже стоит весёлый Джисон, неизвестно откуда появившийся, да ждёт подробностей, но Хэчан ему их давать не собирается. - У тебя шашни не только с моим дядей, но ещё и с этим парнем? А ты прям ловелас, - забавно, что Джисон снова поднял эту тему, хотя сейчас и без укора в глазах, а лишь с искренней такой насмешкой, которую хотелось послать на три весёлых, потому что Донхёк устал и хочет покоя. - Чета Пак дома? - вместо ответа на вопрос спрашивает Хэчан, скидывая кеды. Потому что дома подозрительно тихо, на кухне не льется вода, а в гостиной не работает телевизор, но ведь это обычные места обитания дяди и его мужа. И это подозрительно. - Не-а, - качает головой Джисон. - Отец в Сеуле, а папа не успел приехать и решил переночевать в соседнем городе. - Тогда иди нахуй, - убедившись в том, что их точно никто не услышит, Ли не отказывает себе в удовольствии наконец послать младшего брата. - На хуй ходить - твоя работа, а не моя, - пожимает плечами Джисон, следуя за омегой по пятам. О, классно, дискриминация по половому признаку. Как же Донхёк без этого жил целую неделю? Уж прям соскучился. - А твоя работа - молчать в тряпочку, иначе я сделаю так, что ни одна омега на твой хуй не сходит, ясно тебе? - у Донхёка правда нет настроения на разговоры, а на шутки - тем более. Вот жил он себе неделю нормально, жил. А сегодня опять эти золотистые глаза, которые в прошлый раз, вообще-то, были цвета горького шоколада. Он точно это помнил, ведь именно этот взгляд и преследовал его. Хотя, всё это больше похоже на признаки паранойи, Хёк, милый, тебе пора ко врачу. - Какая ты бука, хён, - бубнит обиженно Джисон. Конечно, как уж подростка не заденут такие слова? Особенно Джисона, который, наверняка, и вкуса-то этого не пробовал, но точно очень хочет. Все они хотят. И Донхёк тоже хотел, чего уж таить. - Я устал, отъебись, - машет на него рукой Ли. - Дай мне сдохнуть в тишине. Надо бы сказать, что у него сейчас было не только паршивое настроение, но и состояние в целом, потому что он не ел ничерта с самого утра и очень хотел послать ебучие золотистые глаза нахуй, но они почему-то отчаянно не хотели туда идти. - Ебаный в рот, - сам своим же мыслям и отвечает Хэчан, чем ставит в ступор Джисона. А потом поворачивается к младшему брату и так же выразительно спрашивает, впрочем, без капли манер. - Ну че ты пристал ко мне, блять? Я не ясно выразился? И есть у нас пожрать? - А я думал, что тебя воспитывали в элитном доме, с кучей нянек и учителей, - хмыкает Джисон, сверху вниз смотря на старшего. - На кухне пицца. - О, заебись, - Донхёка сдувает на кухню, хотя ещё пару секунд назад он лениво плелся по коридору, изображая из себя смертельно уставшего человека. - Ты ошибаешься по поводу двора и прислуги, - звучит уже с кухни. - От нянек я бегал, - Джисон заходит на кухню и застаёт Хэчана с куском пиццы в руке, - играл чаще всего с обычными альфами с детской площадки недалеко от нашего дома, так и нахватался всякого. Родители, конечно, мне запретили потом с ними общаться, но я довольно скоро открыл для себя социальные сети. - Увлекательная история, - Пак присаживается за стол недалеко от пережевывающего еду Хэчана. - И с чего вдруг такие откровения? - А с того, что не все дети богатых родителей имеют прямую осанку, являются вундеркиндами и не знают ни одного матного слова. Они все хорошо считают деньги и умеют их тратить - да. Они все пахнут приторно - да. Они все похожи на кукол - частично, - Хэчан жестикулирует свободной рукой. - Но чаще всего они просто заебались и не знают куда себя деть. Кто-то из дома сбегает, потому что им такая жизнь не мила, а кто-то остаётся и становится марионеткой своих родителей. Такая себе участь. - И поэтому ты решил сбежать, - Джисон кладет подбородок на руку, усевшись поудобнее, наблюдая за тем, как брат пытается показать все свои манеры, вытирая рот салфеткой. - Да, - кивает Донхёк, принимаясь за следующий кусок. - Потому что, ну что такое эти ваши деньги? Вот что в них хорошего? Какая-то хуйня разноцветная. Просто бумага, за которую люди головы готовы друг другу откусывать. Нет уж, увольте, мне и тут заебись. - Вот, правду, что ли, говорят, что богатым людям уже просто скучно, потому что у них всё есть? По тебе это видно, - Джисон вздыхает. - Так сладок мёд, что наконец он горек. Избыток вкуса убивает вкус. - Блять, я из-за тебя аппетит потерял, - Донхёк раздражённо откидывает кусочек пиццы в сторону. Потом, правда, думает, что ну его, этого Джисона с его философией, еда дороже стоит, и хватает несчастные остатки снова. - Ты такой непостоянный, - смеётся Джисон. - Ну да ладно, - он замолкает на целую минуту, за которую Хэчан успевает доесть кусочек пиццы. И только он тянется за третьим, как Пак внезапно оживает и щелкает пальцами, кажется, что-то вспомнив. - Точно, забыл сообщить. Папа сказал, что до тебя дозвониться невозможно, поэтому просил передать - завтра твоя смена. Но он обещает доплатить за нее, - весело вещает Джисон. Донхёк окончательно убеждается в том, что из уст младшего брата ничего хорошего никогда не вылетает. Надо будет потом заклеить ему рот изолентой. Может, хоть она исправит ситуацию. А ещё, он четко понимает, что завтра его ждёт прекрасная встреча с Минхёном, с которым он, к слову, встречаться не хотел совсем.

∆∆∆∆∆∆

- Ой, уйди с кассы, ты мне всех покупателей распугаешь, - пыхтит недовольно Минсок, отпихивая в сторону Донхёка, который возле кассы стоять и не хотел, просто Чондэ сказал ему, а старших иногда нужно слушать. Хотя, на самом деле, у Донхёка из-за плохого сна просто очень сильно болела голова и он не хотел слушать слишком шумного в гневе альфу. На какие только жертвы не пойдёшь. Только Минсок решением мужа недоволен и спешит отправить Хэчана туда же, куда и всегда - следить за порядком да пылинки с их драгоценных книг сдувать. Донхёку в принципе всё равно, главное, чтобы поменьше социума и побольше одиночества, но бегать туда-сюда он не желает, а потому хочется попросить уже этих двоих разобраться в том, кто в отсутствие Бэкхёна тут главный, да напомнить им, что ссориться они могут дома, где их никто не видит, а не в общественном месте, да ещё и при исполнении обязанностей. Вот же, блин, развелось тут всяких. И чего им в офисах не сидится? Забить на всё огромный болт оказывается лучшим решением этого дня, потому что так жить становится намного проще. Донхёк в целом игнорирует покупателей, да и они не особо интересуются им, предпочитая спрашивать кого-нибудь другого. Например, того же странного японца, имени которого Донхёк так и не смог запомнить. Ну и хрен с ним, главное, что он своей улыбкой переманивает всех посетителей и с радостью отвечает на их вопросы, тем самым обеспечивая Донхёку хорошую защиту от социума. Однако, как оказалось, не весь социум изъявлял желание общаться с японцем. Был и один такой, которому нужен именно Донхёк. И он очень сильно пугает омегу, когда касается его плеча, незаметно подкравшись сзади. - Блин, напугал, - Донхёк даже за сердце хватается, чтобы показать, насколько он испугался, но в конечном итоге всё равно улыбается мужчине напротив. - Привет, Джонни. - Привет. Работаешь? - задаёт вполне логичный, но не требующий ответа вопрос высокий альфа, убирая руки в карманы джинс. Сегодня от него снова пахнет лесом, как и в прошлый раз, только теперь запах ощущается намного ярче. Намного. Донхёку даже на секунду кажется, что у альфы может быть период гона, но нет, состояние Джонни спокойное, он не дёргается, со зрачками все в порядке. - Ага, пытаюсь тут немного работать, - кивает Хэчан. - Только голова раскалывается жутко. А ты пришёл за чем-то? Я могу подсказать, если у тебя не получается что-то найти. - Нет, я к тебе пришел. До тебя было трудно дозвониться, а потому я подумал, что Джисон может знать где ты сейчас, - Джонни улыбается, довольный своим гениальным ходом мыслей. - Я позвонил ему и он сказал, что сегодня у тебя смена тут. Надеюсь, я не помешал? - Пока Чондэ не понял, что мы тут мило болтаем вовсе не как консультант и покупатель - ты не мешаешь, - Донхёк поправляет книги на стеллаже. - Я просто кое-что нашел. Это касается прошлогоднего наводнения. Донхёк весь сразу подбирается, вытягивается по струнке и оглядывается по сторонам, словно Джонни пытается толкнуть ему что-то запрещённое. Конечно, вряд ли кого-то интересует тема их разговора, но почему-то омеге не хотелось, чтобы кто-нибудь услышал что они тут обсуждают. Мало ли, всякое случается, подумают ещё, что Донхёк пытается влезть не в свое дело. По сути, он это и делал, а потому вдвойне не хотелось, чтобы кто-то хотя бы что-нибудь узнал. - Я возьму перекур, а ты жди меня у черного выхода. Там все расскажешь и покажешь в подробностях, - Донхёк тыкает мужчине в грудь и разворачивает его, похлопывая по спине, призывая идти восвояси. Это Джонни и решает сделать, не задавая лишних вопросов. Донхёку оно только на руку. Он выходит из-за стеллажей, предварительно выглянув и проверив не было ли за ними слежки. Как оказалось, всем действительно наплевать на дела каких-то работника и его клиента. Ничего подозрительного в том, что покупатель что-то спрашивает у консультанта. - Минсок-хён, - для большей убедительности своих добрых намерений и проявления чистого уважения к старшему, что являлось прямым и безболезненным путем к перекуру на полчаса, а может даже и на час, Донхёк решает обратиться в уважительной форме. Минсок на работника смотрит вопросительно и понять не может, что же так нужно Донхёку, раз он впервые за последнюю неделю назвал его "хёном". Хорошо бы и более уважительно, ведь Минсок тут и дольше работает, и старше, но пока Ким, видимо, решает лишь довольствоваться тем, что дают. - Отпусти на перекур, - хлопает глазками Донхёк. Очевидно, ни о какой головной боли и речи быть не может, когда дело касается расследования. Оно для Донхёка значило настолько много, что и представить было нельзя, хотя и, по сути своей, являлось просто детской игрой. - Ты не куришь, - безапелляционно отвечает Минсок, отвлекаясь на ценники, с которыми он возился вот уже полчаса. - Я вчера начал. - После того, как треснул клиенту? - Ким поднимает взгляд на младшего, однако, он не сквозит холодом. Видимо, дела у Минсока сегодня всё же идут более-менее, если он находится в хорошем расположении духа даже при постоянных мини-ссорах с мужем. А может Чондэ просто оказался козлом отпущения, на которого сегодня менеджер и выливал все свои эмоции и эта участь волшебным образом обошла Хэчана, потому что за вопросом следует ласкающее слух: - у тебя есть сорок минут. - Спасибочки, хён! - Донхёк перерыву так рад, что даже шлёт старшему воздушный поцелуй, который тот благополучно отбивает пальцами. Но Донхёка это даже не задевает, он весело скачет к черному выходу. Настроение сразу пропадает, стоит только выйти на улицу. Во-первых, Хэчан вдруг вспоминает о том, что у него болит голова. Во-вторых, о стену напротив опирается его личный ночной кошмар, а с недавних пор ещё и знакомый... - Минхён, - Донхёк с такой ненавистью выплевывает это имя, что его обладатель строит удивлённое лицо, словно ждал совсем не этой реакции. - Ты чего здесь делаешь? На Минхёне вчерашняя косуха, те же узкие черные джинсы, которые Хэчан уже ненавидел, да телефон в руках. А ещё, у него всё те же золотистые глаза, что и вчера. Это вообще нормальный цвет? Он спокойно убирает телефон в карман джинс и отталкивается от стены, выпрямляясь. - Я тоже рад тебя видеть. Вчера, мне кажется, я предупредил тебя о том, что приду, - натягивает приветливую улыбку альфа, подходя ближе. - Обычно все заходят через парадный вход, а не поджидают у черного, - цедит сквозь зубы Донхёк. - А я знал, что ты выйдешь, - Марку позитива не занимать, откуда он только такой свалился на голову Хэчана? Такой странный, пугающий, переменчивый... - Не думал, что встречу тут самого Марка Ли, - слышится со стороны и Донхёк мысленно благодарит всех существующих и не очень богов за благосклонность к его грешной душе и спасение в виде Джонни, что медленно шел в их сторону. - Вы знакомы? - Минхён спрашивает это с толикой ревности, кажется? Это Донхёк читает в его глазах и ухмыляется. - Дружим, - отвечает он, прежде чем Джонни, подойдя, успевает открыть рот. - Джонни мой хороший друг, - Хэчан смотрит с прищуром, проверяя реакцию Минхёна. А она, если честно, не оказывается бурной, такой, какой её ожидал увидеть сам омега. Минхён просто хмыкает, убирая руки в карманы, да делает шаг назад, шмыгая носом, словно это место разило неприятными запахами. - Он тебе угрожает? - Джонни смотрит на Донхёка сверху вниз с волнением в глазах. Ага, только вот этого ему не хватало, чтобы кто-нибудь постарше пускал слюни на его безопасность. Нет уж, увольте. - Нет, - Донхёк недовольно фыркает. - Кончай свои спектакли. Мы хотели поговорить. Джонни щелкает пальцами, вспоминая цель своего визита, и уже хочет удалиться, подзывая за собой Донхёка, как у них на пути вырастает Минхён. Честно говоря, это все до ужаса смешно, потому что Джонни высокий и статный, а Минхён похож на юного альфу, у которого ещё не до конца детство в жопе отыграло. Их разница в положениях сильно бросалась в глаза. - Донхёк, мы ведь ещё встретимся? - однако, обращается Минхён далеко не к Джонни и Хэчана это даже сначала удивляет, он смотрит на альфу, а-ля "ты это мне сейчас?". Но ответа на этот взгляд не требуется, ведь других Донхёков на горизонте не было. - Какая разница? - но отвечает всё равно Джонни. Ух, какой грозный. Пнуть бы его разок, думается Донхёку, чтобы за него не решал. А, впрочем, какое он имеет право? - Конечно, обязательно, - омега даже подмигивает Минхёну, который этих слов от него, а тем более действий, точно не ожидает, потому сильно удивляется тому, какой поворот принимают события. Между этими двумя происходит что-то интересное, думается Донхёку, но разбираться в этом он пока не хочет и не будет. Ему бы для начала свои дела закончить, а потом уже совать нос в чужие. Пока же Джонни просто тащит его в сторону, выводит из переулка, оставляя Марка позади смотреть им в спины. И его поведение Донхёку не нравится от слова "совсем": альфа весь нахохлился, свёл брови к переносице, показывая своё недовольство, ведёт его за руку и двигается быстро, словно хочет поскорее уйти. А когда они заворачивают за угол, туда, где их очень хорошо видно с другого конца улицы, Джонни и вовсе пропускает Хэчана вперёд и поворачивает к себе, смотря с чистым отцовским укором. - Ты не будешь общаться с Марком Ли, - сразу в лоб выдаёт Ёнхо, очевидно решив, что это его последнее слово. Наверное, Джонни решил, что он дофига важная личность и имеет право говорить Донхёку что ему делать. Что же, тогда Хэчану его даже немного жалко, потому что для него самого указом не являлся никто. Один только Бэкхён мог иметь то малое влияние на его жизнь, и то только потому что у Донхёка к дяде чистой воды уважение. Джонни же уважать пока не за что, да и не будет за что в дальнейшем, очевидно. - Слушай, - Хэчан всё же думает, что он не маленький, чтобы сразу и прямо послать Джонни нахуй, как это можно сделать с Марком, поэтому решает сделать это завуалированно и по-взрослому. - Если ты решил стать моим опекуном, спешу тебя огорчить - у меня он уже имеется и другого мне не надо. Моя личная жизнь не касается тебя, вот и ты её не трогай. - Я пытаюсь тебя предупредить, - у Джонни настойчивости не занимать, это Хэчан уже понял. Но и он не такой простой подросток, как наверняка думает его собеседник. - Марк - самая плохая компания из всех в этом городе. С ним ты пропадешь. С ним уже пропадали. Донхёк прыскает со смеху. Вот он, типичный представитель вида тех взрослых, которые и сами не знают, почему запрещают детям вести себя так, аргументируя это чаще всего одним лишь "потому что", не объясняющим ровным счётом ничего. Таким был его отец. О, как же они похожи. - Пропадали? Он их ел что ли? - либо Донхёк не понимает всей ситуации, либо Ёнхо так сильно драматизирует, но подавить едкой улыбки омега никак не может и не видит смысла. - Или ты боишься, что я начну курить, пить, надевать кожаные куртки и ездить на байке, как он? - Тебе это не нужно, Донхёк. Такая компания тебе не нужна, - стоит на своём Ёнхо. Что Донхёка бесит, так это то, что он никак не аргументирует свою точку зрения. А значит, и опровергнуть её Донхёк не может. Всё, что ему остаётся делать - ставить свою в противовес. - Откуда ты знаешь, что мне нужно, а что нет? Я же сказал: не лезь туда, где твоего мнения не просят, Джонни, - Хэчан кривится недовольно, тыкает Джонни в грудь и отходит от него на шаг. - Если ты не перестанешь общаться с ним, я не буду тебе помогать. Вот оно. По самому важному. Значит, козырей кидаем, да, Джонни Со? Хорошо, твои козыри Донхёку не сдались, потому что у него есть свой собственный туз в рукаве. И туз этот - небывалая упертость, какой нет у самого рогатого барана на этой планете. - Да нахуй ты мне не сдался и помощь свою себе оставь, - плюет Донхёк. Его нельзя взять на понт, невозможно переубедить и уж тем более переспорить, так что Джонни заранее вышел из этой игры проигравшим. Поэтому Ли поворачивается к нему спиной и победной походкой движется обратно - к черному выходу. И тут надо отдать Ёнхо должное - он не идет следом за ним, хотя его взгляд Донхёк ощущает спиной. А у черного выхода его встречает совсем не Минхён, нет. Этот альфа куда-то испарился. На его же место пришел тот самый мифический японец, который на корейском, кажется, говорил с трудом. По крайней мере, Донхёк никогда не слышал ничего внятного. - Чего такой нервный? - от того, что японское оно всё же умеет разговаривать на его языке почти без акцента, Хэчан немного выпадает, потому встаёт на месте, разом позабыв куда вообще шел. - Ну и чего встал? У японца между пальцами правой руки зажата сигарета, он опирается о стенку ровно в том же месте, где не так давно стоял Минхён собственной персоной. Бейджик у правого кармана голубой футболки гласит: Накамото Юта; и Хэчан гадает, почему же у японцев такие блядски длинные и почти непроизносимые имена. - Можешь называть меня просто Юта. Мы, вроде, не знакомились с тобой, - хмыкает японец, заметив, что уж больно долго омега рассматривает его бейдж. Да, при знакомстве с персоналом Донхёк действительно каким-то чудом пропустил самого Юту, заметив его далеко не сразу. Зато его быстро уведомили о том, что Юта сам по себе не особо жалует общение с кем-то кроме клиентов, да и Минсок дружески намекнул на то, что японец понимает далеко не все шутки и слова на их родном языке. Но Бэкхён, по легенде, взял его, потому что у парня за плечами богатый литературный опыт. Как он ему может пригодиться в книжной лавке, пока никто не думал. - Хэчан, - Донхёк решает, что, раз уж так исторически сложилось, что японское оно само завело с ним разговор, то он может и представиться парню так, как его называли в узких кругах его же друзья из Сеула. - Занятное имечко, - японец же только кивает, никак не обратив внимание на то, что у Донхёка на бейдже написано совсем другое имя. - Так чего ты кислый такой, а, Хэчан? Парень бросил? Или сразу оба? - У меня с десяток парней, дорогуша, одним больше, одним меньше, какая разница? - Донхёк хмыкает, строя самодовольство. - Ты интересный человек, Донхёк, - что-то в Юте начинает пугать. - В тебе есть то, что притягивает их, они летят, как мотыльки на свет. Знаешь же их, этих бабочек, что слепо следуют за светом. Они глупые, не имеющие мозга создания, не понимающие, что свет не всегда хороший. Ты для них плохой свет. Ты - огонь. Огонь их убивает и они способны понять это лишь когда попадут в самый эпицентр пламени. Не так ли? - Не понимаю ни единого твоего слова, - Донхёк сводит брови к переносице. - Ты несёшь какой-то бред, давно таблеточки пил? Юта давит глухой смешок и тушит окурок о стену, кидая его куда-то под ноги. Не прерывая движения своих рук, он лезет в задний карман джинс и выуживает оттуда пачку с зажигалкой, чтобы достать ещё одну сигарету. - Тебе и не нужно понимать моих слов. На то я и городской сумасшедший, чтобы говорить бред, который не имеет совершенно никакого смысла в понимании обычного человеческого мозга. А может, это просто вы сошли с ума и закрываете глаза на очевидное, надеясь, что сможете избежать неизбежного, не заметить то, что всё время мелькает прямо перед вами, настойчиво намекая о себе. Кто знает, - он протягивает пачку Донхёку, смотря на него с вопросом на дне тёмных глаз. Донхёк, нисколько не подумав, сигарету принимает. - Ты стрёмный, - выдаёт он. - Но научи меня курить и я обещаю не сдать тебя в психушку. - Рано или поздно ты окажешься там со мной в одной комнате, - Юта улыбается так мило, но смотрит так проницательно и Донхёк наконец понимает, что такое в нем так сильно пугает его, заставляя инстинкт самосохранения кричать о том, что от этого человека стоит держаться подальше. Юта смотрит не на него, Юта смотрит куда-то глубже, словно видит стену, что находилась прямо за спиной Донхёка. Словно Донхёк для него уже настолько изучен и неинтересен, что в обращении внимания на его внешнюю оболочку уже нет никакого смысла. Обертка не привлекает никакого внимания, если ты знаешь, что находится внутри. Юта из рук Донхёка сигарету забирает и прикуривает одним щелчком зажигалки, передает никотиновую палочку обратно и смотрит омеге в глаза. Нет, не в глаза, куда-то глубже. На секунду даже кажется, словно Юта способен увидеть его мозг. - Просто втягивай воздух, - инструктирует Накамото, насколько может вспомнить его фамилию Донхёк, и сам показывает пример, - вдыхай его, а потом выдыхай. Ничего сложного. Хэчан ему верит, зажимая фильтр сигареты губами, да вдыхает, как и сказал Юта. Только с количеством воздуха перебарщивает сильно. Дым прожигает легкие изнутри, сдавливает их. Донхёк судорожно вдыхает кислород и кашляет, наклоняясь, на что стоящий рядом Юта только смеётся. - Ты хотел выкурить её за один присест? - со смехом в голосе спрашивает японец. Донхёк бросает на него недовольный взгляд. - Совсем ещё юн, а уже к сигаретам потянулся, не рановато ли? - Ты сам мне предложил, - пытается парировать Донхёк, выпрямляясь и, с невозмутимым видом, делает ещё одну затяжку. - Змей тоже предложил Еве вкусить запретный плод, он не вынуждал её. Она сама решила, что ей делать, - улыбается Юта. - Я не вынуждал тебя брать сигарету, лишь предложил её. Воля выбора была за тобой и ты сам сделал его. Это не моя проблема. Донхёк понимает, что он, чёрт возьми, прав. Этот японец загонял какую-то свою, причем довольно хорошую, философию, обоснованную логически, переспорить которую внутренний Хэчан никак не мог. Логики ему самому явно не хватало. - Ты умный парень, Донхёк, - соглашается сам со своими же мыслями Юта. - Ты понимаешь многое, но, к сожалению, не всё. Ты решил разобраться в том, что тебе одному не под силу, и упорно откидываешь в сторону то, что очевидно пытается тебе помочь. Глаза Донхёка становятся шире. Он проболтался? Нет, разговора же об этом не заходило, он не мог. Где он проебался? Как много знает Юта? Кому он может рассказать? Дяде? Полиции? Кому-то, кто будет недоволен этими действиями? Знал же ты, Донхёк, что нельзя лезть не в своё дело, но тебя ведь не остановить. Идиот... - Да не волнуйся ты так, никто не замечает, - хмыкает Юта. - Просто мне заняться нечем, вот я за тобой и слежу иногда. Хобби у меня такое. - Ты в курсе, что только что признался в том, что сталкеришь меня? - В курсе. Теперь ты будешь искать взглядом ещё и меня, а мне это очень льстит, - Юта тушит сигарету, так и не докурив её, отталкивается от стены и, похлопав Хэчана по плечу напоследок, скрывается за дверью черного входа.