Ты всегда в моем сердце

      На зимних каникулах я корпела над учебниками, дабы досрочно сдать годовые экзамены и спокойно перевестись в Шармбатон. А также смоталась на родину и прикупила Фармакопею и энциклопедию по лечебным травам России для Снейпа. О! Еще зашла купила у Кадиллы вторую палочку и чехлы на запястья.       Девятого января я с помощью камина добралась до Хогсмида, а там пешочком дошла до школы. По пути встретила вожака единорогов. Опять он позволил набрать крови и даже отпилить один дюйм рога. В замке сгрузив вещи, пробралась к Ваське. Она очень обрадовалась. А уж когда я согрела воду в бассейне, то вообще стала похожа на раскаленную сковородку под струёй холодной воды. И вытащить её уже оттуда не получилось.       В комнату возвращаться не хотелось, а здесь такие великолепные дорожки для плавания. Так что я на всё плюнула, согрела себе второй бассейн, достала купальник и полезла бултыхаться. Вдоволь накупавшись, Васька свернулась кольцами возле воды. Я, пристроившись на ней, читала книгу, поглаживала мяконькую чешую возле головы и блаженствовала.       Со стороны входа послышалось шуршание. Я и забыла, что сегодня оговоренный день кормежки и Снейп, по идее, должен придти.       /Вась, у нас гости. У этого человечка сегодня праздник/, — не отрываясь от книги, прошипела я.       /Я поняла./       — Эт-то что такое?!       — Где?! — воскликнула я, потягиваясь до блаженного хруста всего позвоночника.       — Вот это! — палец ткнулся на мой купальник.       — Боже! Мой купальник! Я ж за него бешенные деньги отдала! — заблажила я, увидев маленькую торчащую ниточку.       — Мисс, что вы себе позволяете?!       — Профессор, до вас здесь были только я и Васька. И, вообще, я вернулась сюда до конца февраля для сдачи годовых экзаменов за второй курс. Потом я перевожусь во Францию, — проговорив это, я оделась в форму. Закинув сумку на плечо, протянула Снейпу книги. — Кстати, профессор, с днем рождения. Чтобы текст стал английским, проведите пальцем по корешку и скажите: «Английский». И вот, тут кое-какие наброски по занятиям и косметическим зельям. Всего доброго, сэр.

***

      Эти полтора месяца для меня были сумасшедшими. Я досрочно сдавала экзамены, вела маггловедение, гоняла детвору на практикумах по ЗОТИ и Зельям и… пыталась не сойти с ума. На одном из занятий, когда мне было особенно плохо, детишки решили взбунтоваться.       — Ребят, я стесняюсь спросить, вы на кой-хрен пришли в школу? Пофасонить? Погонять в квиддич? Или покичиться своей чистотой крови? Вам не стыдно, что магглорожденная Грейнджер жилы на всех занятиях рвёт и показывает лучшие результаты? Ребят, у вас всех выбросы произошли примерно лет в пять-шесть, у меня в четырнадцать с половиной после смерти матери. Ладно, магглорождённые, но вы, полукровки и чистокровные? Чего вы выжидаете? И не надо так ухмыляться, Малфой. Когда ты узнаешь чистоту моей крови — ты удавишься от зависти, — и швырнула в него анализом из Гринготтса.       Все сразу же заткнулись и после этого никто не вякал на нагрузки.

***

      В конце февраля на последнем занятии, меня хватило только на половину пары.       — Ребят, у меня с вами сегодня последнее занятие. Я хочу вас всех поблагодарить. Спасибо, мои любимые змейки. И вам, наши извечные соперники-львята. Вороны, барсуки, спасибо за вашу поддержку. Отдельное спасибо профессору Снейпу. Спасибо, ребят. Вы — лучшие.       Выйти из кабинета с улыбкой у меня еще получилось, но за дверью самообладание мне изменило и слёзы хлынули ручьем.       — Мы бесчувственные идиоты.       — Ты о чем, Грейнджер?       — Вы разве не видели, какая на ней была нагрузка?! Маггловедение, русский язык, практикумы по ЗОТИ и зельям, экзамены для перевода в другую школу…       … и гробовая тишина в кабинете. Может, они говорили что-то ещё, но ноги уже несли меня в Тайную комнату. Васька, чувствуя моё состояние, ластилась, как кошка, и что-то ласково насвистывала. Вцепившись в нее, как в спасательный круг, я ревела, выплескивая скопившиеся усталость и боль. Сколько прошло времени, не знаю, но очнулась я на мягкой кровати… и чьи-то нежные прикосновения к руке…       — Глупенькая, зачем ты так надрывалась? Почему не подошла ко мне за помощью?       — И что бы вы сделали, профессор?       — Как минимум, освободил от ассистирования на моих занятиях.       — А вы… лично вы, сэр, стали бы лично для себя что-либо просить?       — Гордая?       — Родиться в России — это приговор. Спасибо, что достали меня из Комнаты, профессор, а теперь извините, я пойду собираться. В девять утра мне надо предстать перед мадам Максим.       — Пожалуйста, останься… — я никогда не могла устоять перед его бархатным и таким волшебным голосом… и шелковой кожей, пахнущей летним лугом…       … насколько нелепым, холодным и отталкивающим он бывал днём, настолько нежным, ласковым и предупредительным был со мной этой ночью. Что вытворяли его губы и руки — передать невозможно.       … хорошо, что на его комнате стояла звукоизоляция, а то от моих кошачьих воплей проснулся бы весь замок…       Перед уходом я оставила ему на тумбочке тот кусочек рога, склянку с единорожьей кровью в стазисе и тетрадь с тем, что примерно ожидается в Хогвартсе ближайшие два года.

***

      Когда стал виден живот, мне поставили индивидуальный график учебы. И в феврале девяносто четвертого я спокойно сдала экзамены за седьмой курс.       Весной того же года я записалась на трехмесячные курсы для получения квалификации преподавания Зелий и ЗОТИ.       И вот в середине августа девяносто четвертого года я получила подтверждение, что меня приняли на должность преподавателя зелий в Хогвартсе. Либо с Северусом что-то случилось, либо ему оставили ЗОТИ.       Я очень волновалась. Вряд ли меня узнают: имя сменила (Ивон Дюпон), очки я заменила линзами (и меняю их цвет по настроению), при помощи заклинания высветлила волосы, да и грудь после родов у меня таки из второго превратилась в четвертый, а чтобы поменьше фонить магией купила специальный кулончик.       В школу я прибыла за три дня до учебного года. В первый день с утра я с Минервой составили расписание. Мне пошли на встречу и занятия поставили в первой половине дня, чтобы во второй могла возиться с дочкой. Благодарение Богу она росла спокойной и умненькой девочкой. А чего ей быть глупой? И папочка проявил блестящий ум, став самым молодым Мастером Зельеваром. И мамочка экстерном получила образование, став самым молодым преподавателем Хога в восемнадцать лет. Мадам Помфри пообещала за ней приглядывать пока я на парах.       После обеда я заглянула в Тайную комнату. Я очень боялась, что Васька меня забыла за это время. Но нет, вспомнила и чуть не придушила от радости. И тоже похвасталась пополнением. Теперь у нее есть компания из трех детёнышей, которые тут же меня облепили.       Первого сентября после распределения детей по факультетам, Дамблдор поднялся:       — Добро пожаловать! Я рад приветствовать нового преподавателя Зельеварения, выпускницу Шармбатонской Академии, мадемуазель Ивон Дюпон. За профессором Снейпом останется ЗОТИ. Я рад вам сообщить, что в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! *       Первое мое занятие было с Гриффиндором и Слизерином четвертого курса. Еще раз представившись, объяснила свои требования, напомнила технику безопасности и дала задание. Периодически я курсировала по кабинету, поправляя или благосклонно кивая студентам.       Как Гарри с Драко не заработали косоглазие — не представляю. Ума не приложу, что заставило их заподозрить меня. У меня ж и повадки изменились, и внешность, хоть не сильно, тоже стала другой.       Дни сменялись днями, я втянулась в график, перестала волноваться. Утром гоняла детвору на зельях (я даже пару раз сделала пару экспериментальных кремов и лосьонов по моим двухгодичной давности расчетам), а днем, взяв покушать, я с дочкой отдыхали возле озера — она с игрушками, а я с книжками.       В конце сентября медичка не выдержала и загнала меня в угол.       — Ивон, простите, что лезу не в своё дело, но… кто вы на самом деле и чей это ребёнок?       — Мадам Помфри, только после Клятвы о Неразглашении, — вздохнув, произнесла я.       Когда она принесла ее, а комната была обвешана заглушками, я, закатывая левый рукав, сняла морок с волос и глаз.       — Иванна Белова! А девочка…       — Моя и Северуса.       — То-то мне ее глазки, носик и энергетика показались так знакомы.       — Мадам Помфри, вы ж сможете продолжить за ней приглядывать с утра?       — Конечно оставляй! Мне даже в радость с ней возиться.       — Спасибо, — я улыбнулась, опять навешивая морок на волосы и глаза.