Ветра пьют только вино

— Ответь мне, Гробовщик, как становятся богами смерти? — Винсент рассматривает пробирку с вином, словно на дне хранятся ответы на все его вопросы, и он не может в это поверить. Слегка сведенные тонкие брови, правый уголок губ приподнятый. Седовласый смотрит на своего ночного гостя сверху, видя его макушку и кончики ушей. Слышит его ленивое дыхание и ощущает легкий запах пота и вина. Фантомхайв сидит между ног Гробовщика, прижавшись спиной к чужой груди. Они не спали, не целовались — ничего. Просто сидят в обнимку, наслаждаясь компанией друг друга. — Ох, Винсент, — вздыхает жнец. — Мы лишь обычные самоубийцы. Мужчина тихо говорит: «Понятно» и делает глоток вина. Вскоре он засыпает, сильно устав за день: свадьба, брачная ночь с Рейчел и побег из поместья к Гробовщику.

***

Винсент хороший муж и отличный отец. Его мальчики так на него похожи. Гробовщика это порой умиляет, вот только Фантомхайв редко показывает их ему. А когда он все же их видит, глава семейства держит своих детей слишком близко к себе. С Рейчел жнец встречается ещё реже. Винсент великолепный сторожевой пес королевы. Ни один преступник не скрылся от него. А если быть точнее, от них. У Фантомхайва везде связи, свои люди, которые придут ему на помощь даже ночью. И Гробовщик один из них. Но ему не нужно ждать приглашение, он может явиться к Винсенту в любое время, когда ему захочется, но воспользовался таким преимуществом лишь раз — ночью, когда этот прекрасный аристократ спал, борясь с тяжёлой болезнью. Его лицо было красное от жара, он метался по кровати, то раскрываясь, то снова укрываясь одеялом. Гробовщику хотелось избавить его от тех мучений и хотелось поцеловать. После свадьбы Винсент отказался от всего, что приравнивалось к измене. Они даже обнимались лишь раз, в ту ночь, когда мужчина пришёл с вином. Жнец совместил свои желания — с помощью поцелуя он передал Винсенту лекарство, которое сняло бы жар. Тот так и не проснулся, но зато спустя время он успокоился. Гробовщик сторожил его сон до появления первых лучей. А потом ушёл.

***

В кабинете Винсента слишком тускло. Пусть за окном яркое летнее солнце, но тяжёлые тёмные шторы прячут его. На столе горит свеча, временами её пламя то стихает, то усиливается. Граф Фантомхайв молчит. Он изучающе рассматривает Гробовщика, что сидит на его столе и хихикает. Его рассмешили детские крики за окном. Кажется, там весело. — Гробовщик? — Да, Винсент? — на секунду жнец забывает о веселье и переводит свой взгляд на мужчину. Тот сидит в своём кресле расслабленно. Лицо подпер рукой, нога закинута на другую. — Ты что-то хотел? — Ну что вы, граф, я пришёл просто вас навестить. — В таком случае, может, выпьем? — предлагает Винсент. Его гость думает над ответом чуть меньше минуты. Мужчина терпеливо ждёт и когда тот соглашается, на его лице появляется довольная улыбка. Гробовщик и сам улыбается. То, как сейчас выглядит Винсент, заставляет сердце трепетать. Он слишком красив. Его обаяние способно покорить любого и жнец был пленен ещё во время их первой встречи. — Почему ты совершил самоубийство? — выпив бокал вина, спрашивает Винсент. С момента того ночного разговора прошло несколько лет. Четвёртый идёт, если точнее. Они больше не говорили на эту тему, да и пили наедине тоже редко. Если вспомнить все такие встречи, то… Гробовщик думает секунд семь, подсчитывая их, и приходит к итогу, что всего лишь четыре раза. Один раз в год. Нет, они пили вместе, но рядом были ещё другие люди. А вот вдвоём, как сейчас… — А как вы думаете, граф? — Хм, — Винсент чуть наклоняется к Гробовщику и, убрав предварительно челку рукой, заглядывает ему в зелёные глаза. В те секунды, пока он над чём-то размышляет, он не прекращает перебирать пальцами длинные серебристые волосы. Жнецу приятно, но ему хочется отстраниться от Винсента. Мужчина кажется странным. И первое отличие в том, что он перешёл границу их молчаливого уговора — не давать друг другу намёков и не вспоминать былую привязаность. — Может, из-за любви? — подытоживает граф. — Возможно, — загадочно улыбается Гробовщик, но Винсент, все еще смотря тому в глаза, замечает блик лёгкой грусти. — Кто был тем человеком? — Фантомхайв выглядит искренним. Он искренне интересуется, потому что действительно хочет знать. Давно. Ещё с той самой ночи. Мужчина отстраняется от Гробовщика и откидывается на спинку кресла. — Это скучная история, — жнец отмахивается. Делает небольшой глоток из своего бокала. Винсент следит за каждым его движением, даже самым не значительным, как тихое постукивание длинным ногтем по столешнице. — Я с радостью её послушаю, — Гробовщик переводит взгляд с бокала на графа. Его челка снова скрывает глаза, поэтому мужчина не видит лёгкое недоверие в них. Граф ждёт. Они не прекращают рассматривать друг друга. Неожиданно свеча гаснет, но замечают лишь спустя несколько секунд. — Этот человек занимался виноделием, — начинает рассказ Гробовщик. Он вздыхает, а потом нервно хихикает. — Новоиспеченные жнецы не помнят свою жизнь до самоубийства. В их памяти остаются лишь последние минуты. Наверное, чтобы они жалели о своей ошибке, — седовласый пожимает плечами. — Тогда почему ты помнишь про того человека? — удивляется Винсент, но голос мало показывает это. Он словно просит продолжать. — После нескольких столетий, мне стало скучно и я решил узнать что-то новое. То, что я ещё не знал. Я решил выяснить о себе, но я не знал с чего начинать. Прошло слишком много времени после моей смерти, — Гробовщик замолкает. Кажется, он вспоминает что-то, поэтому Винсент не тревожит его и даёт столько времени, сколько ему нужно. Он наливает в опустевший бокал вино и делает глоток. В комнате темно, но силуэты мебели различить можно. Сквозь тёмные шторы, хочется того или нет, все равно поступает солнечный свет, пусть и тусклый. — Я нашёл то место, где покончил с собой, — снова говорит жнец. — Было не сложно, оно почти не изменилось. О, Винсент, я спрыгнул со скалы, — Гробовщик замечает вопрос в сапфировых глазах графа и решает ответить на него. Его голос звучит небрежно, словно он говорит о мелочах жизни. Винсент кивает головой и молча просит продолжать. — Но это мало что дало. Я лишь убедился, что скала высокая и выжить после прыжка с неё невозможно. Я спрыгнул с неё снова. Хех, — смеётся жнец, прикрыв рот рукой, — в этот раз со мной ничего не было. Я ведь уже мёртв… Но там, внизу, когда я отряхивался от земли, заметил чужие кости. Никто тела самоубийц не забирал, они перегнивали там, их объедали до костей и они навечно оставались на том месте. Их было много и сложно сказать, где чьи кости — они все перемешались. И знаешь, Винсент, я нашёл свои. Я был уверен в том, что они мои. — И что ты с ними сделал? — мужчина слегка хмурит тонкие брови, будто волнуется за состояние Гробовщика. Но тот выглядит спокойным и даже умиротворенным, что совсем не подходит к рассказу. Сидит на столе графа, опираясь на руку за спиной. Улыбается. — Ничего. Оставил их там и пошёл дальше. Недалеко от той скалы есть посёлок. Я обошёл каждую улицу и дом там, заглядывал в чужие окна. Не знаю зачем, может, надеялся что так что-то выясню. А потом я обнаружил чуть дальше того поселения старый заброшенный дом. Виноград, явно дикий, обвил его полностью. Это было красиво. — Представляю, — говорит Винсент. Ему понравилась картина того дома. Ему, в общем, нравится сам виноград. Гробовщик в ответ улыбается, словно думает сводить его в то место. Наклоняется к графу, улыбка становится ещё шире, когда мужчина приближается к нему. Детский смех за окном стих. Стало так тихо. Темно и тихо. В этом есть какое-то очарование. Интимность, романтика. Тонкие губы Винсента манят. А когда он их облизывает, нарочно или нет — неважно, хочется поцеловать, как делал когда-то. В его сапфировых глазах играет озорство и немой вопрос: «Сможешь?» О да, Гробовщик сможет. Однозначно. Но Винсент отодвигается и, прикрыв глаза, кивает головой. — Продолжай, — просит он тихим мягким голосом. Гробовщик расстроено вздыхает, но сразу начинает смеяться, скрывая неловкое смущение. — Я тут подумал, — жнец подносит указательный палец к губам, чуть прикусив ноготь. Он делает паузу, намекая на то, что размышляет о чем-то важном. — Что просто так рассказывать о себе неинтересно. — Ты что-то хочешь? — Поцелуя вполне хватит. Около минуты ничего не происходит. И когда Винсент все же поднимается с кресла и наклоняется к Гробовщику, за окном раздаётся смех его семьи: Рейчел и мальчиков. Мужчина отстраняется от жнеца и закрывает глаза, делая глубокий вдох. — Нет, попроси что-то другое, — голос становится резким и не принимающий возражений. А глаза все ещё закрыты, словно он специально их прячет. — Винсент. — Пожалуйста, попроси что-то другое. — Винсент, посмотри на меня, — Гробовщик спрыгивает со стола и сокращает между ними расстояние. Берет в ладони лицо молодого графа и нежно поглаживает большим пальцем щеку. Фантомхайв упорно не открывает глаза. — Я не могу, — шепчет мужчина, а потом чуть громче повторяет. — Это измена, а я люблю… Рейчел, — на последней фразе голос Винсента чуток дрожит. Почти незаметно, в отличии от секундной заминки при упоминании жены. Глаза, которые он все же открыл, затуманенны грустью и желанием забыться. Но даже так он выглядит стойко. Ровная спина, настоящая аристократская осанка, чуть сведены брови. — Я знаю, дорогой, — Гробовщик сам удивляется с того, как ласково звучит его голос. Если бы он услышал такое на улице у обычного прохожего — рассмеялся бы. Но сейчас его главная задача не сломать их отношения. — Ты не представляешь как мне сложно, когда я вижу тебя. Лишь контроль над собой, которому меня учили с детства, не даёт оступиться. — Я вижу это, Винсент.

***

— Почему ты так любишь вино? — мужчина сидел под виноградными лозами, прячась от солнца. Маленькие синие ягоды были кислыми, но он ел их с удовольствием. — А кто же его не любит? — снисходительно улыбнулся второй мужчина. В его руках плетенная корзина, в которую он собирал грозди винограда. Тёмные волосы под солнечными лучами слегка отливали синевой. Он казался таким нужным среди винограда, что первый на целую добрую минуту оторвался от поедания ягод. — Оно как огонь, и друг, и враг одновременно. Кто силен духом и имеет над собой контроль, знает свою меру и никогда не напивается. А кто не знает — становится чудовищем либо посмешищем. Можно сказать, что вино есть испытанием. — И кто ты? — Я лишь делаю вино, — в его голосе послышалась лёгкая насмешка.