Моя малышка не умеет врать

— не в настроении… — эхом повторил блондин, начиная соображать, какие могли быть этому причины. Проблем не составило. Понять, что крайне неправильно и безответственно вел себя с любимой последнее время, оказалось куда проще. И как он только сразу не заметил, что так жестоко бросил ее? Да, были дела, но оставлять ее вечно одну, было крайне глупым решением. Стоит заметить, что он скорее просто забыл о том, что должен быть рядом хоть иногда и должен говорить с ней как и прежде. Забывал и уезжал решать свои проблемы, возвращаясь уставшим и совершенно безэмоциональным. Ни о каком общении в такие вечера и речи быть не могло, да и девушка уже спала на диване в гостинной, потому что ждала, но сон победил. Романтики и нежности тоже не было, ведь касался ее он только когда переносил в кровать, ворча под нос недовольства тем, что сама сразу не могла лечь в спальне. Мыслей, что она каждый вечер ждала его допозна, надеясь встретить и хоть немного провести времени вместе, не возникало. А утром он уезжал еще до рассвета и до ее пробуждения, даже не целуя и не оставляя записку. На звонки отвечать — не хватало времени, смс печатать сложно и долго..... И ведь это вошло в рутину. Каждый день. Одно и то же. А она одна. Не удивительно, что ее любовь к загонам привела ее к мысли о том, что девушка попросту больше не нужна, что стоит расстаться. Как можно скорее. Ну чтож. Теперь, когда причина ее настроения и поведения ясна, Глебу остается только придумать план, как вернуть ее к себе, не навредив еще сильней, и так немало боли нанес за последние дни, и отработать свою вину тоже как-то придется. Что, наверное, будет ужасно сложно, ведь она ни за что в жизни не признается, что обижена и хочет извинений. Ненавидит слушать извинения, хотя сама обычно за все просит прощения. Но блондину придется справиться со всеми трудностями, ведь бросать все не в его стиле. Тем более если это касается его девочки. — она не стала рассказывать, что произошло… всегда все скрывает — мысли прерывает парень напротив, заметив, что собеседник уходит слишком далеко в своих мыслях — но, думаю, ты сам вспомнишь… — да. Я понял, спасибо за информацию — в ответ лишь кивок с пониманием, что тему стоило бы закрыть. — ладно, думаю, разговора у нас с ней сегодня не выйдет, поэтому я вас оставлю, разбирайтесь… — Данил, поняв, что явно лишний в этом кафе, за этим столом и с этой парочкой, решает удалиться и уже встает с места — но ты только не дави на нее. Она и так, кажется, на грани — переживает, зная, как серьезно девушка всегда относилась ко всем отношениям с близкими ей людьми. Получает кивок в ответ и протянутую для рукопожатия руку, что поначалу его слегка удивляет. Но парень отвечает тем же и, попросив блондина передать подруге, что напишет ей позже, удаляется с глаз, направляясь на выход из кафе, а позже и к своей машине, оставляя Глеба временно наедине с собой и своими мыслями. Как правильно поступить? Как себя с ней вести? Что говорить и что делать, чтобы не получить отказ или ее недовольство? Девушка долго пропадает, специально оттягивая момент своего возвращения за столик, успевает привести себя в адекватное состояние и рассмотреть весь интерьер в здании, почувствовать прохладный летний ветерок, который задувает через приоткрытое окно и красиво развевает шторки, пока она медленными и маленькими шагами направдяется к террасе. Но возвращаться придется и, зная тех, кто остался там наедине, стоило бы сделать это как можно скорее. Поэтому, как только эти мысли вернулись в голову девушки, она ускорила шаг и вышла на террасу с достаточно серьезным видом и уверенной походкой. — а где… Даня? — подойдя к столику, молодая особа замечает задумавшегося и не заметившего ее блондина, пустое кресло своего друга и выбранный ею салат, почему-то находящийся возле Глеба. Уверенность чуть поуменьшилась, когда вспомнились не самые приятные моменты из жизни, в которых блондин был жесток с теми, кто как-либо взаимодействовал с ней, поэтому и голос чуть стих, и язык стал слегка заплетаться. — он ушел — парень еле заметно вздрогнул, не ожидав услышать приятный голос, ведь, как девушка подошла, он и правда не отразил — сказал, что разговора не получится сегодня, и вы спишетесь и встретитесь позже — сейчас ни злости, ни раздраженности, ничего прочего в голосе не было, лишь дольки беспокойства, излишне выделяющиеся в речи уверенного по жизни парня. Девушка подмечает все изменения в настроениях блондина, понимая, что с другом детства они явно отношения не выясняли, а лишь о ней и говорили, поделившись всей правдой. Понимает, что Глеб и вину свою почувствовал, хоть она его ни в чем и не винила, и сейчас хочет угодить, лишь бы не расстроить и не обидеть еще больше. Образ холодной стервы окончательно рушится, когда она видит его в таком потеряном состоянии, потому что не позволит ему переживать слишком сильно. Поддастся. Снова. Ради него. — садись, кушай, я не буду трогать, если ты… против — блондин спешно усаживается в самый угол небольшого диванчика, чтобы освободить как можно больше места рядом, понимая, что девушка хочет держать дистанцию, но разрешать ей опять уходить на кресто напротив он не собирался. — да я… я против — хоть быть излишне жесткой уже не представляется возможным, но вот держаться рамок стоит, поэтому еще не совсем уверенно, но уже достаточно сосредоточенно и серьезно девушка отвечает, присаживаясь на мягкое место — спасибо, что заказал, но я… не хочу есть — аппетит отбили все эти игры и эмоции, что теперь хочется только лежать на полу в темноте в одиночестве и плакать, только вот возможности такой нет. — не начинай, — понимает, что нужно ей сейчас поесть, а то еще и со здоровьем проблемы начнутся, поэтому и тарелку поближе к ней ставит и недовольство в голосе показывает — не издевайся над собой, бери и ешь, приятного аппетита — вновь отодвигается, чтобы не нарушать личное пространство, закидывает руку на спинку диванчика и голову от девушки отворачивает. — спасибо… — какая-никакая, а всеже это забота, и она приятна, поэтому девушке и легкую улыбку сдержать тяжело, но вилку в руку она взяла — может ты тоже что-то закажешь… мне некомфортно одной — решается даже посмотреть в его сторону, что не делала изначально, пряча глаза. — я заказал, сейчас принесут — на все ее слова парень теперь отвечает очень быстро, поворачиваясь к девушке, кивая и стараясь говорить как можно мягче — может лучше еще что-то возьмешь? Салатом не наешься — хватает меню, листая его в поисках чего-то мясного, чтобы полезно и вкусно было. — ничего в рот не лезет — а вот молодой особе с чего-то грустно стало, словно вспомнила что-то печальное, глаза в тарелку уставила и вилкой перебирает продукты, слегка поджимая губы, словно слезы сдерживает. Давно Голубин не видел ее такой, потому и замирает в некотором смятении, понимая, что давить не стоит, а то сломает. — может… хоть чай с пироженкой? Там есть разные… — она же любит сладкое, может быть оно поможет отвлечь и порадовать, да и сладкое тоже питательно, не так полезно, но что поделать. Листает в конец, находя несколько страниц с тортиками, чизкейками, пироженками и кексами. — нет, Глеб, я же сказала — хоть уверенности в девушке и немного, но сила в ней есть, и сейчас эта сила помогает и слезы сдержать, скрыв от лишних глаз, и строгости в голос добавить, чтобы убедить. Парню ничего не остается кроме как сдаться, отложив меню обратно на стол. Какое-то время пара просидит в тишине, когда в головах обоих будут кричать внутренние голоса так громко, что каждому будет казаться, что говорят вслух. Заткнуть эти мысли, кажется, не выйдет, пока губы не произнесут слова, но, видимо, и простая смена обстоятельств поможет. Ведь подошедший с заказом оффициант вывел их из внутреннего мира, заставив обратить на себя внимание. На столе появилась еще одна тарелка, а вот аппетита так и не прибавилось ни в одном сидящем за ним человеке. Блондин, увидев заказ, тоже сообразил, что желания пихать в себя еду попросту нет, а теперь, узнав, что серьезно обидел девушку, организм и подавно ничего не принимал. Глупо смотреть на полные тарелки, но примерно так все и происходило. В тишине. Голубин сделал несколько глотков своего напитка, пожалев, что взял не крепкий, но понимая, что ему еще ехать домой придется. К девушке тоже придвинул ее бокал с намеком, что пить она может, Глеб же знает, что она не против таких коктейлей. И она пила. Сколько это длилось, не знал никто, но им казалось, что сидят тут целую вечность. Девушка, поняв, что уйти придется первой и сделать это можно только после того, как она салат этот доест, стала активней и вскоре тарелка была пустой. Блондин всеже испробовал свое блюдо, заставив себя хоть немного съесть, чтобы дожить до вечера, а заметив, что у молодой особы созрел план уйти, стал морально готовиться к разговору. — вернешь мне ключ? — не смотря в его сторону, говорит достаточно строго, ведь долгое молчание помогло собраться с силами, аккуратно стирает помаду с губ салфеткой и собирается. — я провожу, пойдем — блондин, захватив джинсовку и кинув пару купюр в счет, соскакивает с места, чтобы не задерживать девушку. После его слов она даже взгляд подняла, видно, что хотела возразить, но не знала, как. Да и что было в ее глазах, сообразить оказалось сложно. То ли страх, то ли недовольство — заходить не буду, только провожу, обещаю — убеждает, успокаивает, и это действует, ведь девушка все также доверяет его словам. Она встает с места, спрятав те эмоции куда-то далеко от этого мира, и выходит из-за столика в сторону здания отеля, куда несколькими секундами ранее вышел блондин, надеясь не дать ей уйти далеко от себя. Но она зачем-то тормозит рядом с ним, будто ждет разрешения на то, чтобы пара вместе ушла в номер. Хотя скорее просто ждет, когда парень туда направится, ключ то только у него, и ей придется идти рядом. — дашь руку? — глаза она на него не поднимает, поэтому эмоций на лице не видит, но протянутую руку рядом с собой и неуверенность в голосе замечает. Он спросил, только чтобы проверить, понимает, что не согласится. Чуть фыркая, девушка срывается с места и идет в нужном направлении, зная, что парень все равно пойдет за ней. Дорога до лифта, лифт, нужный этаж, ее номер. Все в полнейшей тишине, но рядом. Девушка чуть строже чем была ранее, поэтому стойко идет впереди, делая вид, что во всем уверена на все сто. Но что-то внутри предательски подсказывает, что еще чуть-чуть и она просто сорвется, еще немного и она будет готова упасть на пол в слезах и истерике по неясным причинам. Поэтому она понимает, что нужно как можно скорей зайти в номер и запереться изнутри. Останавливается у двери, разворачивается на 180 и ждет, когда блондин ее догонит и всеже отдаст ключи от номера. Смотреть на него — не может, поэтому залипает в одну точку на стене. А вот он с интересом ее рассматривает, пытаясь прочувствовать все эмоции и понять, что сейчас лучше сделать. Подходит почти вплотную, вынуждая даже небольшой шаг назад сделать и голову сильней отвернуть. Но открывать не собирается… — малышка… — девушке уже кажется, что он издевается над ней, понимая, что еще слово и она готова будет устроить скандал на весь отель, но продолжая говорить с ней и называть так нежно. — открой дверь и верни мне ключ — держаться, держаться, держаться. Нужно только держаться, осталось ведь только зайти. Сделать всего один шаг через порог и всего можно избежать. Но он настойчив… Сейчас она поняла, что не сможет просто спрятаться. Он не собирается так легко оставить ее. — можно я тебя обниму? — делает еще шаг навстречу, расставляет руки по обе стороны, уже практически хватаясь за девушку, лишь бы успеть и не дать сбежать — Я… — нет! Не трогай! — она тутже реагирует на его приближение, как ошпаренная отпрыгивая в сторону и уворачиваясь от рук. В глазах уже скапливаются слезинки. Похоже, не сдержится… — прости меня, я дурак, я понял… — все еще пытается убедить, оставаясь в том же положении с распростертыми объятиями, практически молит, но как оправдаться понятия не имеет. Что может служить оправданием такого? — Глеб, пожалуйста, не надо, я не хочу — голос уже дрожит, руки трясутся, потому что чувствует, как ему тяжело, чувствует, что слезы скоро ручьем польются по щекам, отворачивается, стирая первую слезинку. А в голове только одно: «открой же ты скорее эту чертову дверь». — милая, только не плачь — внутри каждого сжимаются все внутренние органы, словно хотят в один комок сплестись, его разрывает злость на себя за ее слезы, а вот она понимает, что эта фраза была последней каплей в кувшине терпения. — почему?! — поворот на 180, чтобы в глаза ему смотреть, вскрик, хоть голос почти бесследно пропал и слезы, уже открыто покатившиеся по щекам — за что ты так со мной? Зачем ты вообще приехал?! — взмахи руками, громкие и яркие эмоции, все это бьет парня словно током, нереальным разрядом. — нет, нет, не плачь, черт, иди сюда — всеже хватает девушку за руку, когда она вновь решает отвернуться, притягивает к себе прижимая ее голову к груди и сжимая всю в своих объятиях как можно крепче — какой же я урод, прости меня — целует в макушку, поглаживая по волосам, а она уже обхватывает его торс. — не говори так — не позволяет оскорблять себя, потому что любит и возвышает его, не считает виноватым, не считает плохим. Для нее, что бы ни случилось, он всегда будет оставаться лучшим. — тшшш, все хорошо, слышишь? Прости меня, я… я не знаю, почему так произошло. Я исправлюсь, слышишь? Только не плачь и не уходи. Хорошо? — держит крепко, рядом, доказывая силу своих чувств, а она отвечает не сразу. Почти успокаивается, простояв с ним в обнимку несколько минут, насладившись его теплом и ароматом, а после отстраняется. — нет. Нет, Глеб, все. Хватит. Мы… вернее нам… нужно… разойтись. Я… тебе не нужна. — в ней смешались все эмоции, все интонации и все мысли. Уверенно говорит вещи, в которые сама не верит, запинается, зная, как именно должна сказать, словно оттягивая момент. Делает шаг назад, когда он отпускает, чтобы не пугать ее. — пошли в номер — Глебу не нравится такой поворот событий, ему казалось, что еще немного и они смогут спокойно обсудить все, решив, как будут жить дальше, а она продолжает бежать куда-то. Говорит строго, надеясь убедить и показать, что он против. — нет. Отдай мне ключ, верни второй на место и уезжай — видит, что он начинает злиться, чуть наклоняясь к ней — пожалуйста — убедительно? Да кто его знает! Просто Глеб понял, что своей настойчивостью и строгостью сейчас ничего от нее не добьется, поэтому усмирил все внутри, решив слегка сменить тему. — нас приглашали на вечер сегодня… помнишь? — руки в карманы, чтобы сжатые кулаки не так видно было, глаза бегают, чтобы злость излишнюю ей не показывать, а голос тихий и спокойный. — да… да я, я приду. Мне придется — она тоже отворачивается, смотря то в пол, то на дверь напротив, чувствуя напряжение, но зная точно, что так сейчас нужно. — я заеду за тобой. — даже не вопрос. Прямое и уверенное утверждение, в то время как рука переходит на задний карман. Девушка, подняв глаза, отвечает не менее уверенное «нет», парень на нее не смотрит — в шесть — «Глеб». Протягивает ей один ключ, но поняв, что она не берет, сам кладет в ее ладонь — второй верну. Я напишу — «Глеб!» — до вечера. Развернувшись, убрав руки обратно в карманы и опустив глаза в пол, блондин медленно удаляется, чуть шаркая ногами по ковровому покрытию на полу, девушка молча смотрит ему вслед, понимая, что теперь уже бессмыслено противится его словам, но что-то не дает ей уйти в долгожданный номер, пока парень не скрывается за поворотом.