Моя малышка не умеет врать

— нет. Я не обижаюсь — ты бы еще час думала, прежде чем ответить. Салфетки уже в руках, какое-то зеркало замечено случайно, потому сейчас я возле него и оказываюсь, полностью стирая помаду с чуть припухших от напора блондина губ. Отвыкли они от такой близости и тем более грубости. — тогда почему хочешь бросить меня? — по голосу ясно, что парень заводится именно на этом вопросе. Все было спокойно, пока такую мысль он к себе не подпускал, всеми силами ее подальше отгоняя. И меня такая расстановка не устраивает, заставляя развернуться и тоже голос повысить. — не бросить! — возмущение внутри растет, ему нет предела, ведь я то представляла все так, словно освобождаю его, отпускаю, даю полную свободу и ухожу, чтобы не мешаться под ногами — так же будет лучше и… Зачем тратить время? — твое время! В первую очередь твое. — кому лучше?! — практически перебивает, придираясь к словам с недовольным лицом. Своих эмоций практически не понимаю, но всем видом ему отвечаю — мне? С чего ты взяла, что если бросишь меня одного, мне станет лучше? Мм?! — не помню, чтобы мы хоть раз ссорились за время отношений. Вот так, чтобы практически кричать, смотря с некоторой злобой в глаза. — не брошу, Глеб! Я тебе не нужна! — слезы появляются сами собой, просто потому что меня обвиняют в том, чего я совсем не хотела, чего, по моим убеждениям, я не делала и не собиралась делать. И парень затихает, когда замечает, что сдерживать эмоции мне сложно, что сам слегка перегибает палку. — солнце, а тебе не приходило в голову, что мне лучше знать, кто мне нужен, а кто нет? — начинает подходить ближе, медленно, аккуратно — не думала, что прежде чем что-то решать самой и уходить, нужно было со мной поговорить? Я бы сразу тебе сказал, что это просто твоя фантазия разыгралась — это звучало бы смешно, если бы не тот факт, что возможности правильно поступить у меня не было впринципе. — думаешь, я не пыталась? — поднимаю глаза на него, слезы скрывать все равно бесполезно, ведь уже и по голосу слышно, что не обойтись без подобных эмоций — если ты не заметил, мы вообще не разговаривали последнее время. Тебя все время не было — тут же замечаю, как лицо его сменяет эмоции. Просто забыл, что так было, забыл, что пропадал. Не думал, что я пыталась выйти на контакт и обсудить все сразу — ты все время был чем-то с кем-то занят. Тебе не до меня было, я только мешалась всегда. Потому и ушла — глаза снова в пол опускаю, потому что видеть его переживания невыносимо больно, особенно, когда внутри тебя тоже идет война. — прости… — всем телом ощущаю эту тяжелую напряженную атмосферу. Чувствую все, что внутри парня сейчас происходит, когда он в очередной раз осознает, как неправ был, как неправильно поступил, как сейчас обвинил без причины. Как ему тяжело сейчас преодалеть наш уже общий барьер, сделать всего один шаг до меня и вообще прикоснуться — прости меня, — но он делает это, падая на колени прямо передо мной и поначалу разводя руки в стороны — пожалуйста, этого больше не повторится. Я тебе клянусь — после же руками обхватывает мои ноги, прижимая, обнимая, поглаживая, насколько это возможно в его состоянии — больше никогда. Я всегда буду рядом. Обещаю. Только не уходи — все происходит так быстро, что поднять его с колен я просто не успеваю, только тянусь к нему, когда руки мои своими хватает и целовать начинает — Я люблю тебя больше жизни. Ты мне очень нужна. Прости… — Глеб — единственное, на что меня хватает, потому что голос пропадает из-за слез, подступивщих теперь с новой силой. Голову запрокидываю назад, надеясь хоть немного сдержаться. Руки в его руках, а сам парень, зная меня, понимает, чего я хотела и поднимается с колен, продолжая прижимать мои кисти к своим губам. — нет, нет не плачь. Малышка моя, не плачь, милая, прошу, все хорошо. Перестань — берет мое лицо в свои дрожащие руки, аккуратно слезы вытирает большими пальцами, а после голову мою к груди прижимает, обнимая за плечи второй рукой — я с тобой. Я рядом. Я всегда буду рядом — поглаживает, прижимает, призывая к спокойствию, слова свои доказывая — давай уедем, хочешь? Или гулять пойдем, сейчас еще не сильно холодно, можно хоть всю ночь на улице провести — после он замолчал, продолжая удерживать меня в своих руках, а я искала в себе силы, чтобы успокоиться и хоть что-то ответить. — Я думала, что так будет лучше. Думала, что должна уйти — я же должна это сказать — поэтому и вела себя так сегодня с тобой — никогда не забуду те страшные мысли, рожденные в моей голове сегодня — прости, мне так стыдно, ужасно стыдно — до сих пор от самой себя противно за этот день, за все слова, что язык повернулся сказать в его сторону, за все манеры, взгляды. Да за все. Просто за все. — перестань, — парень слегка перебивает, словно отгоняя эти воспоминания, когда головой слегка встряхивает — я все понял, ты не виновата, все хорошо — для убедительности целует меня в макушку — но мы тут больше не останемся — и, не отпуская меня, начинает передвигаться по этой комнатке, забирая мою сумку со столика — поехали домой — отрываюсь от парня после того, как выдохну раз пять и ситуацию отпущу. — нет — временно, в угол залипнув, смотрю, продумываю неизвестно что. Как быть дальше? Еще вот-вот недавно я четко знала о всех своих планах, о своих позициях и будущих действиях. А что сейчас? Сейчас я не знаю даже, как вести себя рядом с ним, что говорить, как поступать — я поеду в отель. Отвезешь? — приходится отлипнуть, чтобы взглянуть на блондина, тутже замеревшего на месте в полной тишине и теперь смотрящего на меня с некоторым непониманием — Я могу взять такси — на секунду мне показалось, что проблема именно в этом, я даже плечами пожала. — я думал, мы все решили… — он так и не двигается с места, смотря на меня в упор, теперь более растеряно, пока я сумку закрываю и уходить собираюсь. Глаза поднять не могу, теперь стыдно вдвойне, но он чувствует, что я убеждена в позиции, а пояснить ничего не смогу — я сам тебя отвезу — отвечает теперь, включив в интонации пофигиста, которому все по барабану, но вот моя безопасность по его же желанию оказывается все равно в его руках, которые он, кстати в кулаки сжимает и в карманы отправляет. Сердце колотится, глаза нервно в пол опускаются, скулы скачут, потому что напрягаются, не переставая, парень же только к двери подходит, открывая ее для меня. Злится. Переживает. Расстроен. Я выхожу первая, все также исследуя пол глазами, за мной выдвигается не самый довольный парень, играть для камер и окружающих он больше не станет, хотя и в начале вечера он, наверняка, не играл, а просто парой нас серьезно считал. Чуть ли не на ощупь иду в сторону выхода, потому что не ориентируюсь и глаза грустные и заплаканные поднимать не хочу. Глеб даже не прикасается, чтобы вести, как делал это всегда в подобных местах, просто идет позади, не удивлюсь, если и он глаза не поднимает, только за туфлями моими топая. Случайно я натыкаюсь и на главу этого вечера, кому парень всеже сообщает, что мы удаляемся прямо сейчас. По нам видно, что объясняться мы не намерены, да и ему, думаю, это не важно. Ему так даже выгодней будет. С улыбкой прощается, убеждая, что вечер без нас будет пуст. Мы в тишине доходим до выхода, также движемся и на парковку. Я, оказавшись на свободе, уже расслабилась, выдохнула. Свежий воздух помог отпустить все переживания и страшные тяжелые мысли, я шла куда легче, даже слегка улыбнулась, подняв голову к небу. Вот только Глебу было не до воздуха и не до неба. Он отключился от мира и пребывал сейчас явно в себе, где-то внутри. Шел целенаправленно к машине, смотря в пол, не отрывая глаз, не оборачиваясь и не обращая на меня никакого внимания. Я пару раз отставала, залипая на небо, на его спину, фонари города вокруг видимых дорог. На все в темноте ночи и освещении мелких звезд, хаотично по небу раскиданных. Парень, дойдя до машины, открыл мне дверь и мирно ждал, когда я наконец догоню и всеже усядусь на соседнее с водительским сидение. То, что я тормозила, его ни капли не смутило, и это еще раз доказывает, что он отключился от окружающего мира. В машину я все-таки села, он аккуратно что-то поправил и сам закрыл дверь, отправившись за руль. Ехали вновь в тишине. Такой гробовой, что в ушах звинело. Я продолжала любоваться всем вокруг, отгоняя от себя все мысли. Сейчас так проще. — я провожу до номера. — подъехав к моему отелю и припарковавшись недалеко от входа, блондин машину выключил, на меня разок глянув, отстегнулся и первый вышел. Голос его все такой же пустой, бесчувственный глаза тусклые, темные, эмоций, кажется, и вовсе нет. Я остаюсь довольна таким решением, потому выдвигаюсь за ним, закрывая за собой дверь и топая ближе к парню. Наверное, я сейчас должна кое-что решить… раз уж мы здесь, вдвоем… — уже поздно — поднимаемся на лифте, все уже спят, потому мы никого нигде в отеле не встретили, даже персонал уже не ходит никуда. Я говорю это в сторону Глеба и, если честно, сама не совсем понимаю, для чего именно, просто как факт, как некоторый намек, но парень воспринимает иначе, выходя за мной из лифта. — не маленький, доберусь — каждая его фраза вызывает все больше грусти, а мне все больше кажется, что я его обижаю всеми своими словами и поступками. Сейчас мы подходим к номеру, я ключ в клатче искать начинаю, слова подбирая, а он просто рядом стоит, на стенку облакотившись, и в ноги смотря. — я не об этом — мысленно от его слов отмахиваюсь, уже доставая ключ — может ты… останешься? — открываю перед ним дверь, словно гостя вперед пропуская, но парень не заходит, лишь ухмыляется, кивнув, и глаза в сторону отводит, всю голову отворачивая. — кровать одна, а я тебе, кажется, противен — ясно. Понятно. Отказ к нему домой ехать был воспринят как полное отторжение его личности — лучше уж домой уеду, чтобы не раздражать — он специально таким голосом с такой интонацией говорит? Чтобы показать, насколько ему обидно? Насколько тяжело, что я в руки ему не прыгаю по первому предложению? Еще и в глаза так разочарованно посмотрел на пару секунд, после собираясь развернуться на 180° и, наверное, уйти прочь с этажа, а после и с территории отеля. Внутри что-то сжалось, а в груди неожиданно сильно кольнуло, когда я в секунду в голове все прокрутила и представила, что вновь вернусь в этот номер, останусь там одна и, возможно, больше его никогда не увижу, ладно, временно в ближайшее время точно не увижу. Это не важно. Я испугалась, поэтому не дала ему уйти, схватив за ближайшую к себе согнутую в локте руку, надеясь, что его еще можно удержать рядом, можно убедить не злиться и не обижаться. — а я хочу, — непроизвольно я практически выкрикнула эту фразу, сильно сжав руку парня, что кажется могла передавить все вены. После, испугавшись своего же голоса и тона, я на секунды замолчала, а Глеб слегка, если так можно выразиться, испуганно на меня повернулся — чтобы ты остался — продолжить стоит, ведь парень ждет, с волнением смотря в мои бегающие по его лицу глаза — я устала быть одна — похоже, теперь я жалуюсь ему. Сама того не осознавая — я боюсь… мне страшно… — могу попросить раскладушку в номер — смотрит только в глаза, руки из карманов достав, словно в случае чего действовать готов сразу. Пофигизм и обида в нем тутже пропали, видимо, когда заметил мой страх, понял, что теперь ему не до своих чувств и эмоций будет, теперь задумываться стоит лишь о моих переживаниях. — а я, видимо, скотч, чтобы заклеить наконец тебе рот — только сейчас соображаю, что продолжаю несщадно сжимать руку блондина своими ладошками, на что он, к слову, вовсе не обращает внимания, словно так и должно быть. Но думаю, пора бы отпустить, потому, закатив глаза на его предложение, я всеми силами тяну его к дверному проему, практически заталкивая внутрь. Улыбка сама на лицо лезет, когда осознаю, что ради меня, для меня остаться согласен. И добровольно заходит, верней поддается. — чем он тебе так мешает? — и Глеб не отстает, ответно улыбаясь, когда дверь номера я закрываю и к нему поворачиваюсь. Парень остановился у вешалок, уже скинув свою обувь. — глупыми словами — глаза снова прятать начинаю, потому что отвыкла показывать свои переживания, видеть на них реакцию, тем более в действиях, и чувствую себя сейчас непривычно, все на парня сваливая. Оно вот ему нужно? — и только? Остальное тебя не напрягает значит? — брови вскидывает, глаз не отрывая, улыбается, руки на груди складывает — ну остальное то я могу и молча делать, если тебе так больше нравится — не сразу, но я понимаю, что он намекал на поцелуи, которых, кажется, обоим не хватало. Улыбка становится только шире, а я уже пытаюсь, стоя на одном месте, снять туфли с неудобной застежкой. Просто потому что Глеба решила не просить сдвинуться в сторону от шкафчика, куда пятую точку прижать можно было. В результате координация подводит, а может еще и вино в голову ударило, в общем то я чуть не упала. — ауч — упасть не упала, но ногу вот подвернула, недовольно прошипев и поморщившись. Парень в долю секунды рядом оказался, удержал от падения, а после и к тому самому шкафчику потащил, усадив на него. — тшш, осторожно, давай помогу — сам оказывается на корточках передо мной, аккуратно по ноге проводит, быстро и легко справляется с надоедливой застежкой, снимает туфлю, отправляя ее на полочку к остальной обуви. Я, практически залипнув, внимательно наблюдаю за всеми его движениями, забыв отказаться от такой помощи. Вскоре обувь исчезает, а парень в глаза тепло смотрит, слегка касаясь кожи у колен — ты устала? — немного — почти шепотом отвечаю, кивая и намереваясь встать после того, как Глеб это делает, сумку мою на полку убирая. — нужно ложиться — и сейчас он решает меня придержать, аккуратно касаясь руки, я же до сих пор неотрывно смотрю на его лицо, наблюдая за всеми эмоциями, чувствуя уйму тепла, исходящего от парня вцелом. И почему сейчас голова идет кругом? Удивительно. Как же давно я не испытывала ничего подобного. Как же мне этого не хватало. Он замечает мой взгляд, останавливаясь и отвечая глазами. Как же я скучала по нему. Хочется плакать, но вот от горя, что все потеряла, или от счастья, что он сейчас рядом, я не понимаю — малышка… — касается рукой моей щечки, легонько поглаживая — я так не могу… Через секунды Глеб накрывает мои губы своими, нежно обхватывая лицо уже двумя руками, я практически тутже отвечаю, касаясь его рук, поднимаясь к плечам. Сейчас только нежность, только его губы, только ощущение тепла. Все, чего мне так нехватало последнее время. А еще слова парня: «моя маленькая», которые он тихо, будто для себя, произносит, периодически отрываясь от моих губ, напоминают о прошлом, о начале отношений, о моей безумной влюбленности в этого загадочного скрытного человека. — моя девочка, — вновь нехотя отстраняясь от моих губ, парень греет улыбкой и взглядом, находясь нереально близко — я так скучал — целует в нос, лоб, в макушку, прижимает мою голову к своей груди, я его руками обхватываю, крепко обнимая — тебя ужасно не хватало — и мы стоим так несколько минут, пока он продолжает как-то меня называть, поглаживая спину, вдыхая аромат духов на волосах — пойдем, ты устала. Хочется возразить, что отпускать сейчас не желаю, что готова вечность так стоять, потому что тепло, комфортно, удобно, что голос его хочу слышать, руки на себе ощущать. Но и начать не успеваю, ведь парень сам аккуратно на руки берет, не отпуская ни на секунду, и в комнату несет, хотя идти там шагов десять от силы. Чувствую соприкосновение с застеленной мной утром кроватью, пока ничего не вижу, так как глаза открыть от усталости не могу. — моя маленькая… — как молитву уже произносит, повторяя это сочетание слов последние минут пять — моя девочка… — руки из-под меня вытаскивает, но не убирает, потому что проходится ими вдоль тела от самых плеч, до бедер, и лишь у колен тормозит, когда края платья касается — малышка моя… — его губы все также периодически касаются меня, где придется. Сначала в губы, шею, плечи, не раз в живот через тонкую ткань, а после он и оголенную коленку целует, заставляя чуть вздрогнуть. — Глеб… — на выдохе срывается с губ, надеюсь, это не звучало излишне громко, я же просто позвать его хотела, чтобы поднялся обратно, чтобы рядом лег, не обязательно расцеловывать все мое тело. Может стоило это вслух сказать? А то мысли мои он, кажется, читать разучился, ведь сейчас, медленно, если не брать во внимание, что его руки уже на бедрах, поднимая подол платья вверх, целовать не перестает. А с моих губ вновь срывается томный вздох. — хочу помочь тебе снять платье, не будешь же ты в нем спать. Это неудобно — это он сейчас свои действия, от которых довольную улыбку тянет, оправдал или меня успокоить пытался, чтобы возражать перестала — ты же не против? — против чего? Платья? Сна? Чего я должна быть против? Его рук, что бесцеремонно молнию на платье расстегнули и на бедра с поглаживаниями вернулись? Чего я должна быть против? Голова не соображает, потому я даже вопрос не могу точно понять, не то что уж ответ сформулировать. Лишь головой разок мотаю, рот приоткрывая, чтобы сказать что-то — ну вот видишь — видишь что? Что ты даже ответ не хочешь слышать, потому что отказа боишься? — Я помогу. Конечно поможешь, я ведь даже глаза открыть не могу себя заставить. — Глеб… — да сколько можно?! Верните рассудок! И так все плохо, а вино значит было совсем лишним. — да, я что-то слишком торможу, согласен — мм? Можно мне побольше пояснений? И голову вернуть было бы неплохо — прости, отвык, иди сюда — давно задрав подол до поясницы, парень сейчас за руки к себе притянул, вынудив сесть, чтобы платье стянуть проще было. Теперь поняла, что глаза открыть не так уж сложно, вот только спокойно смотреть на счастливого, почти светящегося блондина напротив оказалось тяжело. Платье он в сторону отложил или откинул, я, честно сказать, не знаю, потому что не заметила, когда и куда он его дел, потому что залипла на эту картину. Он так близко, так счастлив… погодите, если платье у него… а теперь уже где-то лежит… то Я сижу перед ним полуголая? Серьезно? — боже… — решаю, что не видеть, было куда лучше для меня же, моей психики, потому теперь я закрываю глаза руками, самостоятельно падая обратно на подушки, продолжая потирать глаза и вынуждать мозг соображать, как теперь себя вести то. — осторожней, — чуть возмущение играет, пытаясь поймать за руку, чтобы помешать упасть — не такой я уже шикарный, чтобы в обмороки тут падать — узнаю своего Глеба. Самодовольного, заносчивого парня, обезоруживающего меня своими словами и своей чёртовой близостью. — зачем? — зачем я задаю этот вопрос? А я не знаю. Я уже ничего не знаю. И вообще себя не понимаю. Наверное, потому и не убираю руки с глаз. — я уже объяснял — мм, ну тогда ладно, можно продолжить. Так что ли? Пока заговорить не успеваю, потому что не придумала, что говорить буду. А вот Глеб уже одеяло стянул со второй стороны кровати и меня им укрыл по самую шею, чем слегка удивил. Хотя с чего я взяла, что… а что? Чего я ожидала? Чего боялась? Что происходит? — попросить раскладушку все-таки? — стоит возле кровати довольный, смотрит на меня, я глаза открыла, поняв, что глупо было прятаться. Да все, что я делаю последнее время, глупо! — я тоже уже говорила — фыркаю, показывая недовольство. Еще бы знать, чем именно недовольна… Скидываю одеяло, вставая с кровати, чуть пихаю парня плечом, когда мимо прохожу и в ванную направляюсь. Хочу в душ. Да, сейчас. А когда еще? — надеюсь, выйдешь ты уже одетой? Иначе выспаться у нас точно не получится… — чтоб тебя, Голубин! Вот ведь! С непривычки у меня даже ноги подкосились, что я чуть притормозить вынуждена была, чтобы точно не рухнуть тут. А то он сказал бы что-то о том, что я его специально совращаю. Вот сто процентов! — у меня точно получится — и чего я на парня гоню? Сейчас сама без особых причин завелась. Злюсь почему-то, нервничаю, фыркаю. Что это? — а ты можешь делать, что хочешь — вот опять. — ладно, тогда я жду тебя здесь — а он все так же спокоен. Как ему это удается? Я уже дверь закрыла, временно зажмурившись, выдохнув, расслабившись, после к зеркалу направилась, зачем-то себя со всех сторон рассмотрела. А потом и о фразе его задумалась. «Жду»? Зачем ждет? Для чего? С чего? Я только отпустила ситуацию, а он снова заставил напрячься. Может не выходить? Ага, и в ванной ночевать? Глупо. Что за мысли? — милая, ты случаем не забыла, как включать воду? Могу помочь, если нужно — боже. Голос парня из-за двери раздался громко и неожиданно, слегка напугав и выдернув из мыслей. Добился своего, молодец, и спасибо. Вроде, не забыла. Вроде, еще помню. Отвечать я не стала, потому как вопрос явно риторический был. Отправилась в душ. Все легко, все спокойно. Но вот, кажется, долгая разлука с блондином сказывается не самым лучшим образом на моей психике, потому как сейчас всем телом на все его слова реагирую. Любая близость воспринимается глобально, потому что фантазия и мысли отправляются далеко-далеко, что очень сложно скрывать оказывается. Потому что я, кажется, боюсь излишней близости. Или просто хочу ее… сильно хочу, потому что скучала, потому что времени немало провела в полнейшем и безграничном одиночестве. Хочу его… чтобы рядом был… но нужно ли? А чего хочет он? Да и чего точно хочу я, если не уверена ни капли в себе, своем мнении, своих желаниях?