Два Дракона

После снятия проклятия с Домино начались мои тяжелые будни. Будучи принцессой, я имела кучу различных обязанностей, как в управлении страной, так и на светских мероприятиях. Дело осложнялось еще и тем, что мы с Дафной официально остались в этом вдвоем, все обязанности правящей четы были разделены между нами, и от такой тучи обязанностей голова шла кругом. Наша страна на десяток лет отстала ото всех остальных, и нам предстояло оценить ущерб, нанесенный ведьмами и в самое ближайшее время начать восстановление Домино. Картина ужасала. Древние оставили после себя жуткую разруху. Многие города, в том числе и столица, лежали в руинах. Число жертв уже в первые недели перевалило за несколько тысяч. Еще несколько месяцев назад я не была готова столкнуться с подобным, я жила в сказке, созданной Магиксом, но она оказалась ложью. Первым подтверждением этого стал Валтор, последним – Домино. Оно предстало перед нами таким, словно вся эта катастрофа случилась всего несколько часов назад. Жители были в панике, потеряны, словно малые дети искали спасения и защиты у нас, казавшихся им после этого богоподобными созданиями. Валтор был прав, во всем прав с этой иллюзией. Мы не выдержим экспансии других государств, нас разорвут на части и вгонят в долги, а вторая ударная волна Ведьм – еще хуже, от руин не останется и камня на камне. Горькое наследие, очень горькое. Девочки принесли мне магическую клятву, что все, что они увидят на Домино, останется в тайне и эта клятва будет действительна до полного восстановления моей страны. Они не верили собственным глазам, когда мы вместе шли по некогда прекрасной столице, чей античный стиль некогда был предметом восхищения многих архитекторов. На наших глазах организованные поисковые группы обходили завалы в поисках выживших. Мертвых было больше, чем живых. Лишь ужас полноценно открывает глаза на реальность, и картины мрачнее моим подругам видеть не приходилось. Мы приняли участие практически во всех процессах, касавшихся последствий и их устранения, начиная поиском выживших, заканчивая устранением монстров, вышедших на охоту после катастрофы. На них, на меня, на Дафну все смотрели как на героев, но ни у кого из нас не было этого ощущения, на одного спасенного приходилось трое погибших, на одного убитого монстра – десяток раненых. Мы разрывались, чувствуя, что рук для всей планеты нам просто не хватает. За два года мы должны были подготовить это пепелище к войне, новому удару Ведьм. Реально ли это вообще? Валтор считал, что да. Сердце моего мужа не трогала разруха. Как-то он сказал мне не судить его по человеческим меркам, я и не могу после всего. Но глядя сейчас на эту исстрадавшуюся землю, я вижу душу моего демона. Валтор был изранен внутри, так же, как и Домино, снаружи, с той лишь разницей, что раны мужа так просто не исцелить. Надеюсь, мне удастся хоть еще немного помочь ему в исцелении. Мне не хватало его искренней улыбки, чувства умиротворения и спокойствия, расслабленности и, возможно, этого краткого счастья. Пока мы занимались восстановлением, темный отсутствовал. Воспользовавшись этим, в пару свободных часов я спустилась в храм под библиотекой, к алтарю дома Вальтерион, теперь и моего дома. Статуи еще в первое мое посещение этого места привлекли внимание, особенно Вармингель. Они с Валтором были так похожи, те же черты лица, фигура, хитрый взгляд, ощущение силы и властности. Рядом с ним стояла статуя женщины, Ларданен, как я поняла. По словам мужа, они оба были черноволосы, с глазами рубиново алого цвета. Оттенки алого в разных вариациях и были цветами дома. Наверное, таким он мог бы быть, больше похожим на отца и бабушку, чем на людей, если бы родился не в этом измерении, если бы был свободен от печати Ведьм. Мне бы хотелось видеть исполнение его желаний, стать полноценным демоном, обретя свободу, основать собственную академию, просто продолжать жить, как он жил прежде, без страха перед ними и оглядки на печать. Вскоре состоялась коронация Дафны. В отсутствие родителей она была первой в очереди на престол. Нам нужно было восстанавливать аппарат власти, а без королевы это было невозможно. На этом торжестве были только местные аристократы, никого со стороны. Учитывая бедственное положение страны, сама церемония прошла крайне скромно, что так же сработало в нашу пользу. За всеми проблемами Домино я почти не обращала внимания на новости о других странах. Когда Валтор вернулся и поздравил меня со смертью Ская и предупредил, что скоро Брендон станет королем Солярии, я с трудом смогла вспомнить о наших планах и их исполнении. -Совсем заработалась моя маленькая принцесса, стала упускать много интересного. – Улыбнулся муж, обнимая меня и зарываясь лицом в мои волосы. Маг не был на церемонии Дафны, вернулся в наше поместье едва ли не в одно время со мной. -Мне даже жаль Диаспоро. – Покачала я головой и обняла мага в ответ. – Как по мне, такого испытания, как Скай она не заслужила. -Рад, что наши мысли в этом плане сходятся. – Сходятся, как же! Валтору не было ее жалко, но меня собирались поддержать в идее, протянуть девушке руку поддержки после смерти принца. – После его смерти принцесса Эраклиона станет иначе к тебе относиться, делить-то вам больше нечего. С одной стороны, это радовало, с другой Скай и его семья давно перестали меня волновать. Диаспоро воспринималась мной исключительно в рамках внешней политики, представитель правящего класса другой страны, с которой мне придется либо подружиться, либо перестать контактировать совсем. От моего круга друзей будет зависеть направление политики Домино. -Радует, так будет спокойнее. И за Брендона я тоже очень рада. – Хотя о новостях сейчас говорить почти не хотелось. -И эти темы тебя сейчас не волнуют. – Заключил Валтор. – О чем тогда хочешь поговорить? -Меня ты волнуешь. – Покачала я головой. Отойдя от мужа, я села на диван. Маг спокойно сел рядом и приобнял меня за плечи. – Вы с Домино очень похожи, с той лишь разницей, что ты скрыл свои раны за разными личинами и образом злобного темного. – Валтор вздохнул и едко улыбнулся. -Теперь понятно, чем ты так обеспокоена. Не буду спорить, в этом мы похожи, но, в отличие от нашего мира, я могу позаботиться о себе сам. Если бы я не выбрался из разрухи, созданной Ведьмами сам, мы бы сейчас не сидели здесь. – И в этом он был прав. -Тебе не обязательно справляться со всем исключительно самостоятельно. – Сказала я прямо, не позволяя уйти куда-либо в сторону, от фигуры Валтора к Домино. – Я давно заметила, что ты закрываешься от меня, не позволяя прочувствовать полностью. Дело в боли, которую ты скрываешь, от которой не смог избавиться до конца. В отношении меня дело в страхе, ты боишься, что я не выдержу всего того, что ты скрываешь, и оттолкну тебя. – Он отпустил меня, признавая, что выводы были сделаны правильно. – Без нашей помощи Домино может восстановиться. Люди могут разделиться и избрать себе новых лидеров, заняться строительством и восстановить города. Природа сама, без людей, может восстановить эту планету и вырастить на месте выжженных пустынь новые леса. На это уйдет много времени, может несколько десятилетий, если не веков. Все это вполне возможно, но мы ускоряем процесс, укладывая прогресс многих лет в эти два года. Ты вполне можешь справиться сам, но, если рядом буду я, результат дастся тебе на много легче, чем в одиночку. – Я сама обняла мужа. – Люблю тебя. Ты нужен мне, Валтор, точно так же, как и я тебе, иначе не было бы ни этого романа, ни этого брака. Позволь мне разделить с тобой не только радость, но и боль, всю твою боль. Валтор явно ожидал от меня подобного шага, но, видимо, позже. Хотя, скорее всего, с его точки зрения, чем позже, тем было бы лучше. Не согласна с этим. Чем дольше мы будем тянуть, тем хуже нам будет, и тем дальше мы будем друг от друга. Маг тяжело вздохнул и предложил мне прогуляться с ним. Портал привел нас в небольшую долину, затерянную где-то в горах Домино. Выпущенный темным магический светлячок осветил поляну и шесть могильных камней на ней. Я не знала языка, на котором были выведены надписи, но от самих надгробий шел очень знакомый фон защитных чар. -Если и начинать мою историю, то, наверное, именно здесь. – Валтор сел на траву рядом с камнями, и я рядом. – Ты помнишь, мы говорили с тобой о таком понятии, как магическая биомасса? Я помнила тот урок. Данная биомасса получалась очень жестоким путем, когда живое нечто разбивалось с помощью магии на свободные составляющие. Темный тогда взял горсть земли с травой и превратил ее в нечто напоминающее грязно серую кипящую пластилиновую массу. Вторым воздействием его энергии она превратилась в воробья. Новорожденная птичка почти ничем не отличалась от своих собратьев, она так же имела инстинкты, заложенные природой, так же умела летать и чирикать, но разум этого создания был чист от воспоминаний, от опыта и понимания опасности окружающей среды. Наш воробей не понимал, что кошка может ему навредить, не чувствовал опасности от ядовитых ягод, огня или грозы. Все это вызывало у птички живой интерес, пока данное создание не сталкивалось с болью или тяжелыми последствиями. В целом творить подобные манипуляции мог далеко не каждый волшебник. Самому Валтору хватило бы сил на создание крупного монстра, но не более того, из-за ограниченности резерва. Во времена Темной Эпохи так и была создана большая часть необычных и гротескных чудовищ, бродивших сейчас по мирам. -Примерно так Ведьмы и создают всех существ, что им подчиняются. – Пояснил Валтор. – Так был создан и я. Для моего создания они взяли едва живого демона и младшую принцессу Домино. Их тела были обращены в подобную субстанцию, и из нее создан был я. Примерно так же, как этот воробей. - Я с трудом могла себе это представить, взрослое живое существо, чей разум едва начал свое существование. Ребенок во взрослом теле. – У меня были все те же проблемы, что и у нашего создания тогда. Наверное, мое поведение и мышление мало чем отличалось от детей лет четырех-шести, тот самый пик, когда им все интересно, и они активно познают мир во всех его красках. – Тут маг замолчал на время, пытаясь найти в себе силы продолжить рассказ. – Мне краски достались совсем не радужные, Блум. – Я взяла руку мужа в свои, ощущая, как приоткрывается стена между нами и как обнажаются эти душевные раны. Жар от его пламени становился почти болезненным, словно бы сдирающим кожу. – Мне был месяц, когда Лилис изнасиловала меня. – Это признание прозвучало едва ли не набатом на этой пустой поляне, где были только мы вдвоем. Я же с трудом слушала и воспринимала эти слова и все, что Валтор продолжил мне рассказывать. – Из всех сестер она была младшей и дико жадной до любых удовольствий. Спустя столько времени, когда я уже хорошо знаю их всех, понимаю, что это было практически неизбежно. Ведьма хотела меня с самого начала, и подобный поступок был лишь вопросом времени. Когда мы остались одни, Лилис воспользовалась мной почти как куклой, отдавая приказы не двигаться, или же с их помощью играя на моих чувствах и ощущениях. Я мало что помню о том, что тогда было, в основном непонимание, боль, унижение от приказа умолять ее о чем-то, и ощущение дикой грязи. Я осознавал, что происходит что-то плохое и неправильное, но до конца понять не мог. – Голос темного дрожал, слегка вздрагивали и руки. В это тяжело было поверить, представить, осознать, что все это было реальностью, что они действительно сотворили подобное со своим созданием. – Это было лишь началом. Власть развращает, Блум, а власть над живым существом еще больше. Лилис была первой, и вскоре ее примеру последовали остальные. Тогда я и возненавидел их, всех четверых. – От слова «четверых» я почти впала в ступор, от того и переспросила. -Четверых? – Мой голос звучал глухо, почти как эхо. -Да, именно четверых. Хозяин этих трех сучек ни за что не пропустил бы подобного. Даркар ненавидел меня, просто по факту существования. Если для Ведьм я был игрушкой, то для него я воплощал все ненавидимое. Да и, честно говоря, думаю, с его стороны была некоторая доля ревности. Даркар некогда был королем Арго. Демоны, которым он поклонялся, бросили его страну в самый решающий момент, перед тем, как ее разрушили драконы. Думаю, причины такой ненависти очевидны. Они все искали оружие против нового порядка и объединили в нем все, чего боялись. Во мне объединилось два пламени, одно взрастившее прежний мир и бросившее свое творение, а другое уничтожившее его. Однажды, когда мне было где-то два года, он чуть не убил меня. И это вызвало серьезное беспокойство со стороны Ведьм, им не хотелось терять меня ни как своего раба, ни как перспективного ученика и потенциальное оружие. Их обучение было жестоким, неоправданно жестоким, но имело свои плоды. Я и из него мало что помню. В целом остались все те же мерзкие ощущения и вбитые в голову знания магических основ. – Даже с учетом моей жизни в мире куда более жестоком, чем Магикс, я с трудом представляла себе всю эту картину, все то, Валтору пришлось пережить в начале собственной жизни. Как он смог пройти через это и стать таким, как сейчас? Как можно было вынести столько зла в свою сторону и сейчас быть настолько сильным, нежным, временами добрым и внимательным? Как мог этот мужчина, пройдя такой адов круг сейчас быть лучшим, из всех, кого я знаю? – Они отослали меня на Домино к одному из последних древних темных, Лизандру Кардаэрэну, прозванного здесь Жнецом. – Валтор произнес его имя с некой теплотой, за что я почувствовала благодарность к этому мужчине. – Он был тем, кого я могу назвать своим отцом, или скорее кем-то его заменившим. Маг начал свой рассказ об этом человеке. За пару десятков лет до падения темных династий Лизандр Кардаэрэн начал карьеру военного и дослужился до придворного мага одного из местных дворян. Он не был родовит, но добился довольно больших высот для выходца из народа. Но на всей его карьере был поставлен жирный крест, когда этот маг влюбился в девочку-рабыню. Поступок Лизандра вызвал тогда много пересудов и осуждения. Он выкупил юную фею, дал ей свободу и, когда девочка подросла, сделал ей предложение. Марикетта была благодарна своему спасителю и любила его ничуть не меньше. У них родился сын, унаследовавший дар отца. Счастье пары закончилось, когда началось восстание светлых. Лизандр, как и множество других темных, был призван в армию для защиты страны и правителя. Их война была проиграна, но Домино полнилось выжившими солдатами. Кардаэрэн меньше всего хотел продолжать сражаться, но лишь ровно до того момента, пока не вернулся домой. Марикетта и их сын были убиты восставшими светлыми рабами. Темный маг мстил, всем им, на протяжении многих лет, пока жажда крови светлых не начала проходить. -Лизадр был первым, кто начал посвящать меня в историю наших миров и объяснять, как устроен мир. Он был одинок и в некотором роде проникся ко мне, словно на моем месте видел своего сына. – Светляк осветил три первых могильных камня. – Это он сам и его семья. Недалеко отсюда был и дом моего учителя, но его давно уже здесь нет. Эти камни – все, что осталось от семьи Кардаэрэн. – Печально было это слышать и очень больно. – Самым ярким моим воспоминанием является наша прогулка по Домино. Она стала ключевой для моих взглядов и отношения к миру и магии. Валтор рассказал, как после одного из уроков Лизандр взял его с собой ради прогулки в две небольшие общины. Мой муж к тому времени знал историю своего учителя и готов был признать правоту Ведьм и возненавидеть светлых за ту боль, что они причиняли темным. Лизандр привел его на кладбище, где лежали погибшие в той великой войне. Они подошли к одной старушке, убиравшей могилы, и Кардаэрэн задал ей вопрос о том, кто лежит здесь. Она рассказала, что во время войны восставшие рабы убили ее мужа и старших сыновей, саму старуху и младших детей спас побег в леса. Почти три месяца им и другим выжившим пришлось прятаться в чащобах, выживая почти без пищи и воды. Это был тяжелый рассказ, он мог бы поставить точку в этом походе и взглядах Валтора, но они пошли дальше. Точно такое же поселение, почти такое же кладбище, и точно такая же картина на нем, с той лишь разницей, что в этом поселении жили светлые. Лизандр точно так же спросил старушку, убиравшую могилы о том, кто лежит здесь. Ее история почти слово в слово повторяла предыдущую. На этом кладбище лежали многие из семьи этой женщины, начиная родителями, убитыми господами, заканчивая мужем и двумя сыновьями, сражавшимися за будущее семьи. Они отдавали свои жизни, что бы их мать и младшие сестры могли без страха смотреть в будущее, не бояться быть пойманными господами, принесенными в жертву или изнасилованными. Обе стороны одинаково защищали свои жизни, права, свободы, надежды на будущее. -Мы в целом ничем не отличаемся и сходимся в главном, мы все хотим жить. Так я и понял, что главное во взаимодействии темных и светлых это равновесие. В ненависти конкретной стороны нет смысла. Можно осуждать взгляды, уклад жизни, отношение, конкретное созданное общество, но не народ в целом. Сегодня он один, а завтра другой. Вчера темные были рабовладельцами, приносящими жертвы и хозяевами жизни, а сегодня основная их часть вынуждена прозябать в нищете и выживать на остатках былой гордости. Вчерашние рабы сейчас сами закрепощают бывших господ и переписывают историю мира, в котором живут, словно и не было ничего до той войны. Здесь нет ни правых, ни виноватых, мое положение в руках Ведьм ничем не лучше и не хуже того, что они творили прежде со светлыми. Но даже так, одна его фраза врезалась мне в память особенно сильно. Среди светлых неизбежно появятся свои «Ведьмы» и свои «Даркары». И их было уже довольно много, Блум, я всю жизнь осторожно убирал их, стараясь не усугублять положение обеих сторон. Лизандр сделал меня той личностью, которой я являюсь. Он научил меня превращать боль в силу и превозмогать все то, через что меня проводили Ведьмы. Я ненавидел их, но научился лгать и играть в их игры по своим правилам. Насилия от этого меньше не стало, но я смог в нем выживать, не поддаваться их ненависти и сохранять самого себя. Но плата за все это была безмерно велика. – Маг снова остановился, по его щеке скатилась слеза. – Они заставили меня убить Лизандра, отдали приказ, понимая, что мы привязались друг к другу и его влияние на меня превосходит их. – Валтор плакал, именно сейчас, когда говорил о смерти этого человека, все еще чувствуя свою вину за это, все еще не имея сил простить себя. Я обняла его, надеясь поддержать в этот момент, дать понять, что понимаю и не осуждаю, что бы он ни сделал, я на его стороне. – Я умолял его убить меня и остаться в живых, единственный раз в своей жизни я молил не по приказу Ведьм. Видя во мне будущее, Лизадр Кардаэрэн выбрал мою жизнь и взял с меня слово, что я не сдамся в своей борьбе с Ведьмами, что сниму с себя печать и заживу свободно. Перед смертью он назвал меня своим сыном, единственным учеником. Для меня этот человек был единственным настоящим учителем и тем, кого я любил как отца. – Тот нож, что оборвал жизнь Лизандра, Валтор всю свою жизнь так же носил и в своем сердце. После смерти Кардаэрэн был похоронен им рядом с семьей, с любимой женой и сыном. Темный продолжал смотреть за могилами, в некотором роде считая их своей семьей. В скором времени сюда прибавилось еще три камня, о них муж и продолжил свой рассказ.