Хранитель

      — С Днём Рождения! Милая дочурка, тебе сегодня семнадцать. В следующем году тебе уже восемнадцать и… мне не верится. Когда моя малышка стала такой взрослой? Может… не будешь уезжать? Эх… Ай, ладно! Сам был такой же! Удачи тебе в университете! Люблю тебя!       Папа закончил тост и сел обратно на стул. Было видно, что он в какой-то степени подавлен. Грудь опять сковало чувство вины. Стольких людей бросаю. Такое неприятное чувство… Но я не могу иначе! Пусть у нас хорошие ВУЗы, пусть здесь я поступлю без проблем, но я не могу по-другому.       С самого детства я чувствовала себя так, будто я не от этого мира. И по характеру, и по внешности я была немного… другая. Часто меня куда-то тянуло, в какое-то место или дом, бывало, к человеку. Повинуясь этому чувству, я могла заговорить с незнакомцем и сказать ему идти в другом направлении. Почему? Ответа на этот вопрос не было. Люди удивлялись такому поведению, а прибавьте к этому своеобразную внешность, так вообще гремучая смесь получится. И почему-то я много раз была свидетельницей ужасных событий. Помню… ещё в детском саду я попросила маму пойти другой дорогой к дому. Идя по нему, мы сделали бы большой крюк и вместо пятнадцати минут потратили бы час, но мама не была против. Через полчаса прямо на нас из тёмного закоулка выбежал человек с явно женской сумочкой в руках. Он бежал, не глядя, и сбил меня и мою маму с ног, но и сам упал. Через секунду мимо нас на дикой скорости проехала машина. Если бы мы там не проходили, он бы умер… Я очень хорошо запомнила этот случай. Всё. Вплоть до цвета той самой сумочки.       И такие случаи повторялись не раз. Бывало, я даже калечилась сама. Один раз меня пырнули ножом. О! А ещё я из-за таких вот происшествий не один раз что-то себе ломала. Жизнь моя более чем насыщенная.       По поводу характера… У меня есть несколько странностей. Всегда, в любую свободную минуту я хожу. Хожу среди людей, смотрю на них, наблюдаю. У меня хорошая фантазия, но весьма мрачноватая, поэтому иногда у меня в голове всплывают картинки их смерти. Ах, меня в школе называли Привидением! Это имя закрепилось за мной из-за того, что я всегда хожу, а сама белая — ну вылитое привидение! Меня это уже не обижает. Привыкла.       Как я уже говорила, у меня необычная внешность. Родители говорят, что я вылитая бабушка, и это действительно так. У меня нет ничего общего с родителями, только с бабушкой Мелиссой. Белые волосы с непонятным зелёным отливом, кожа белая, как полотно, ненормально маленький вес, рост даже ниже ста пятидесяти сантиметров. Глаза чёрные настолько, что сливаются с радужкой. Однажды из-за этого я чуть не угодила в полицейский участок, будто принимала наркотики. Это было в тот раз, когда я вновь оказалась на месте происшествия и полиция опрашивала свидетелей. Губы узкие, едва-едва выделяются на фоне белой кожи, так что мне регулярно надо их красить помадой. На коже также всегда есть слой пудры.       Так что я уезжаю из этого города, надеясь, что в месте, где не будет знакомых и всем будет поначалу немного некомфортно, я приживусь.       — Спасибо, папуля. Я тоже сильно-сильно тебя люблю, — я улыбнулась.

***

      Праздник наконец-то закончился, тётя Варя, мамина коллега и единственный гость на празднике, ушла, посуда была перенесена на кухню и оставлена ждать завтрашнего дня. Сегодня мы все слишком устали, чтобы её мыть. Я уже сходила в душ. Было очень приятно смыть с себя усталость сегодняшнего дня, пусть и очень веселого. Когда я вошла в зал, чтобы забрать все подарки в свою комнату, там сидел дедушка с каким-то толстым и большим конвертом в руках.       — Дедушка, а что это? — было очень любопытно, ведь, смотря на конверт, дедушка выглядел очень задумчивым и в какой-то степени мечтательным.       — Знаешь, Ли́сса, с самого рождения ты была очень похожа на мою жену. Именно она требовала для тебя такое необычное имя. И у неё были на то причины. Она знала твою будущую судьбу и из-за этого грустила. В какой-то мере она винила себя за то, что тебе придётся пережить, какой выбор сделать. Моя любимая лисица… Однажды, ради меня… — я слушала дедушку, задержав дыхание. Я мало что понимала, но это… было ощущение, что скоро произойдёт что-то невероятное и очень важное. — Уже четыре года, как она умерла. Она знала, что скоро умрёт. Это было очень тяжело и для меня, и для неё. Но в последний день она дала мне этот конверт и сказала отдать его тебе, когда мне покажется нужным сделать это. Я не открывал его, но знаю всё, что там написано. Прочитай, Лисса… Прочитай и сделай выбор, — дедушка посмотрел на меня грустным взглядом. — Я люблю тебя, — передал мне в руки конверт и ушёл, больше ничего не сказав.       Я была в откровенном недоумении. Бабушка… мы были с ней, словно одно целое. Она понимала меня, а я была откровенна перед ней настолько, насколько могла. У нас не было секретов. Я любила её, а когда она умерла, несколько дней не выходила из комнаты. И вот теперь бабушка передала мне послание. Взволнованная, я пошла в свою комнату и раскрыла конверт. Там оказалось с десяток листов, исписанных с обеих сторон мелким почерком. Включив светильник над моей кроватью, я улеглась и начала читать…       Моя милая, милая Салли. Помнишь, как часто ты спрашивала меня о моей жизни до твоего дедушки, о нашем с ним знакомстве? А я всегда молчала и переключала твоё внимание на что-то другое. Должна признаться, когда тебе было пять, это было сделать легче, чем сейчас, когда тебе тринадцать. И вот, когда меня уже нет, пришло время тебе узнать ответ на так интересующий тебя вопрос, а также о том, чем ты отличаешься от своих сверстников.       — Бабушка…

***

      В нашем мире есть сущности, которые люди не видят, не слышат, не осязают. Это Хранители. Хранители всегда рядом с людьми, они сохраняют человеческие жизни, хотя и весьма своеобразными методами. Люди иногда называют их «ангелами-хранителями». Кстати, когда я бродила среди людей и слышала это, то всегда смеялась до упаду. В представлении людей «ангел» это тот, кто не может совершить никакого зла, а несёт только добро. Хранитель же, при дурном настроении или торопясь, может быстренько сделать так, чтобы человек сломал себе что-то, а сам побежать дальше по делам. А торопятся Хранители часто. Ну, а что? Человек из-за перелома не пойдёт туда, где должен был умереть, и его жизнь будет спасена. Работа Хранителя выполнена. Поэтому Хранители — не ангелы. Мы просто охраняем.       И я тоже была Хранителем. Все мы выглядим одинаково: полупрозрачная белая кожа, белые волосы. Мы все тонкие и маленькие. Такие мы существа. Эта миниатюрность необходима для нашей работы. Чем мы отличаемся друг от друга, так это цветом глаз и перелива на волосах. Обычно дети сами выбирают себе цвет одного из родителей. У меня же был морской зелёный цвет, такой же, как у мамы. Такой же, как и у тебя, Салли.       Первый день встречи с твоим дедушкой я не забуду никогда, поверь. Конец августа. Погода была идеальной: жара, но прохладный ветер остужает людей, бегущих по делам. В тот день, как и обычно, я работала. За мной и ещё одним Хранителем, был закреплён один город. Не большой, но и не маленький — для двух более чем достаточно. Вообще в Мире за каждым Хранителем закреплён один город, посёлок, село или другие местности, населяемые людьми. С присмотра за маленьким селеньицем начинают все Хранители. Затем, с годами, им доверяют города всё больше и больше. В городах с населением в двести тысяч человек уже работают два хранителя. И так по нарастающей. Когда тебе доверят город с населением более пяти миллионов, то ты, если захочешь, можешь стать одним из Отошедших. Если ты это сделал, то у тебя появится больше свободного времени, ты сможешь наставлять молодых Хранителей. Но ты не освобождён от работы. Теперь ты подменяешь Хранителей разных городов или сёл по всему Миру, когда у тех выходные.       Итак. В тот день погода, в отличии от моего настроения, была отличной. Утром я всего на несколько секунд опоздала, чтобы спасти одного мальчугана. Он, когда катался на велосипеде, проехал мимо сухого куста, ветка которого попала ему между спиц. Из-за этого переднее колесо перестало крутиться и мальчик полетел с велосипеда вперёд, вниз головой, и сломал себе шею. Обычный несчастный случай, но именно от таких случаев и должны мы оберегать людей. И вот день уже близился к завершению, восемь часов вечера. Я легко прыгала по вывескам магазинов, крышам, иногда и головам людей. Смотрела на их лица, искала того, чья жизнь сейчас в опасности, всей душой не желая кого-либо спасать. «Эй, ты, тот, кто в опасности, может, ты это, погуляешь в другом месте?» — думала тогда я. Нет, нашёлся один. Парень лет тридцати, скоро может быть сбит машиной на пешеходном переходе. Эх… иди-ка ты, парень, другой дорогой. Внушив ему, что он обязательно должен пойти в обход, я собиралась уже продолжить свою работу, когда внезапно загорелась Звезда, что заставило меня на всех парах мчаться к ней.       Звёзды. Люди, которые в будущем спасут множество человеческих жизней. Это может быть хирург, который вытащит с того света десятки человеческих жизней, или простой человек, который словом сможет спасти людей от самоубийства. В каком-то смысле Звёзды— наши помощники. Они загораются очень редко и почему-то всегда на их спасение у Хранителей ничтожно мало времени. Звёзды загораются всего за минуту до собственной смерти. Но в этот раз я успела. Я едва не опоздала опять, второй раз за сегодняшний день. Это был высокий мужчина, примерно сорока лет. Он быстро бежал, крепко прижимая к груди кожаный чемодан. Смерть — убийство?! Что же такого натворила эта Звезда? Некогда. Я быстро нашла закоулок, где прятался потенциальный убийца и в тот момент, когда он уже собирался выйти из укрытия, столкнула на него бак для мусора. Звезда потухла, а значит, она теперь в безопасности.       Я обессиленно прислонилась к стене в том самом закоулке. Убийца с наполовину закрытым лицом уже приходил в себя после удара головой. Он встал, оперевшись на стену, и резко вскинул голову, видимо, вспомнив о своей цели. Внезапно он начал как-то странно оглядываться.       — Кто здесь? — спросил он тихо, но не шёпотом. — Выходи!       Не дождавшись ответа, он прошёлся по всему закоулку, но так никого и не нашёл. Выглянул на главную улицу и посмотрел по сторонам, в поисках кого бы то ни было. Я решила встать. Надо было продолжать работу, а после успешного спасения Звезды настроение весьма улучшилось. Но, когда я едва двинулась, убийца обернулся и уставился прямо на меня. Вернее на то место, где я должна быть. Я застыла. Видит? Нет, этого не может быть. Он бы тогда не искал кого-то другого. Но почему он тогда так пристально смотрит на пустое, для него, место? Не выдержав, я сорвалась с места и убежала.

***

       День ото дня становится всё жарче. Через день после того случая я вновь бродила по городу, патрулировала. Жара стояла жуткая. Ни один листочек не колыхался от ветра. Лето никак не хотело уступать осени. В такие дни несчастных случаев обычно больше: люди невнимательны, постоянно отвлекаются на жару и своё самочувствие. Заметила одну дамочку с ребёнком, которые вскоре должны умереть. Опять ДТП. Быстро прыжками приблизилась к ним, но внезапно опять загорелась Звезда.       — Извините! — в панике говорю, заставляю женщину споткнуться и упасть. Она сломала руку. Но сегодня она не умрёт. И мчусь к Звезде. Та же улица, и та же Звезда. «Какая же ты проблемная Звезда!» Опять причина смерти — убийство и тот же убийца в маске. Не успевая, под ноги Звезде ставлю камень. Тот падает, но не потухает. Забегаю в ближайший узкий проход. Да, я угадала и убийца тихо сидел там. И, не придумав ничего нового, опять сваливаю на него мусорный бак. Убийца успевает увернуться, но Звезда, наконец, гаснет.       — Это было нелегко… — со вздохом говорю.       Открыла глаза и увидела убийцу, который смотрел мне прямо в глаза. «Видит?!» Нет, мне показалось. Глаза мужчины бегали по тому месту, где должна была быть я.       — Кто… Что ты? — он был явно в недоумении. Как и я. Он не видел, не слышал меня. Он просто чувствовал, что я есть. Такое было впервые. Взяв покрепче нож в руку, убийца подошёл близко ко мне и резко рассёк им воздух. Я ненавидела, когда через меня что-то проходило. Многие Хранители активно используют способность проникать сквозь любые препятствия, но я из тех, кто старается этого избегать. Пренеприятнейшее чувство. Когда убийца вновь замахнулся для удара, я опять убежала.

***

      На следующий день, когда всё повторилось, я поняла, что нужно что-то делать. Я не смогла бы всегда спасать Звезду и однажды обязательно опоздала бы. Сначала, когда Звезда уже потухла, я внушила ей не ходить этой дорогой. Это внушение будет длиться пять дней. Это то, на что мы, Хранители, способны. В жизни каждого человека мы можем изменить только пять дней. Если эти часы использовать, то человек уже не поддаётся нашему внушению. Затем я решила заняться убийцей. В этот раз удар о землю был сильным и он только-только оклемался, поэтому до сих пор был в переулке. И у него, похоже, начинали сдавать нервы. А кто его осудит? На него уже в третий раз сваливается мусорный бак, а не все люди хорошо переносят неизвестность. У этого парня даже, кажется, боязнь этого неизвестного.       — Что ты, чёрт возьми, такое? Отвали уже, — с рыком он говорил, смотря в мою сторону. А меня он уже достал. Но надо было проследить за ним. Надо было что-то сделать, чтобы защитить Звезду. Поэтому я вышла из закоулка и стала ждать, пока убийца последует за мной. Когда он вышел, на его лице уже не было маски. И я была удивлена. Ему было около тридцати пяти, каштанового цвета волосы, карие глаза, с лёгкой горбинкой нос. Он ничем не выделялся, но был симпатичен. И, похоже, он уже успокоился. Он спокойно шёл по тротуару с небольшой барсеткой в руке. И не подумаешь, что этот человек убивает людей.       Я шла на расстоянии двух шагов от него. Ходить было увлекательно. Я довольно редко это делаю, обычно прыгаю, потому что этот способ передвижения намного легче и быстрее для Хранителей. Раздражение быстро испарилось. Внезапно, он остановился.       — Ты здесь.       — Ага, — я ответила, понимая, что он меня не слышит. Меня это начало забавлять, и я улыбнулась. Быстро подошла к нему и запрыгнула на голову. Убийца резко дёрнулся, но, чтобы не привлекать лишнего внимания, решил идти дальше.       — Ты умный. Молодец, — я продолжала забавляться над ним, уже смеясь во весь голос.       — Ты ведь у меня на голове?       Да, он точно успокоился. Голос ровный, спокойный. Хотя мышцы напряжены до предела.       Перед его подъездом я спрыгнула с него и вошла уже на своих двоих. Поднялись на второй этаж, подошли к старой коричневой двери и вошли внутрь квартиры. Там было… пыльно. Все вещи аккуратно сложены на своих местах, но абсолютно всё покрыто пылью. Пройдя вслед за хозяином квартиры в зал, я начала рассматривать комнату. Одежда, много книг и стеллаж с посудой, диван. Всё. Это была вся обстановка в комнате. Убийца сел на диван, застеленный коричневым покрывалом, и стал смотреть на меня.       — Итак… Итак, — он явно не знал с чего начать. — Говорить ты не умеешь, показать себя не можешь. Тебя не берёт нож. Что ты? Привидение? — на слова про немоту я искренне обиделась. Чтобы показать, что я ещё здесь, кинула одну книгу на пол. Как уже было понятно с мусорными баками, мы можем контактировать с неживыми предметами, если захотим. — У меня идея, — что-то придумав, он встал и вышел в коридор, а затем вернулся со своей барсеткой. Оттуда достал блокнот и ручку и положил их на пол. — Давай будем так общаться?       А мне это становилось всё интереснее. Моё сердце колотилось, как бешеное. До меня, наконец, начало доходить, что я общаюсь с человеком. Пусть он не слышит меня, не видит, но… Я существую для него. Я не пустое место.       Я взяла ручку и начала писать.       Я Хранитель. И я не немая.       — Ни… ничего ж себе…— едва слышно он прошептал. — Зачем ты преследуешь меня? — он говорил громко, будто я могла не услышать его.       Потому что я защищаю того мужчину, которого ты третий раз пытаешься убить. Он важен для Хранителей. Говори тише, я хорошо тебя слышу.       — Мужчину? А, ясно. Но мне поручили его убить. Это моя работа. Насколько я понял, у него есть то, что нужно некоторым личностям, — он говорил намного тише.       Если ты не прекратишь попытки убить его, то мне придётся что-то тебе сломать. И так постоянно. Ты можешь отказаться от работы?       — Сломать? Что ж ты за Хранитель такой? — он явно уже привык разговаривать с «сверхъестественной» сущностью, как назвали бы меня люди. — Мне бы не хотелось лежать постоянно в больнице. Думаю, у меня получится отказаться от работы.       Мы охраняем жизни, а не здоровье. Ведь лучше жить с поломанной ногой, или даже без неё, чем умереть, не так ли? Спасибо.       — Как тебя зовут? — а вот это было неожиданно.       Мелисса. Но мне пора идти. Пока.       Написала я и быстро ушла продолжать свою работу.

***

      Ни на следующий, ни через неделю звезда не загоралась. Видимо, он всё-таки смог отказаться от заказа. Эта мысль радовала. Сколько людей благодаря этому будет жить…       Через пять недель настала моя неделя выходных. За всё это время ситуация со звездой не изменилась, и я решила навестить убийцу.       — Хм… а может спросить его имя при следующей встрече? Да, обязательно! — мне очень хотелось тогда вновь увидеть его, единственного человека, с кем я могла общаться.       Я быстро добралась до его дома и подошла к двери. Нажала на звонок. Нет ответа. Ещё раз. Тот же результат. Надавив на кнопку ещё раз, я собиралась с силами, чтобы пройти через дверь. Ненавижу это делать… Но вот, когда я уже собиралась сделать шаг, дверь резко отворилась, будто её сильно толкнули, и убийца медленно стал выходить, оглядываясь, держа в руке нож, готовый атаковать. После тщательного обследования лестничной площадки он зашёл обратно в квартиру. Я уже была там. Он это почувствовал. Поэтому медленно начал обходить комнату за комнатой, всё также не выпуская из рук нож. Наблюдать за этим было забавно, но я решила долго его не мучить и, взяв какую-то книгу с полки пошла к нему. Увидев летающую книгу, убийца сначала отступил немного на шаг, но быстро понял, что происходит.       — Это опять ты, Мелисса? — спросил он. А у меня от того, что он назвал моё имя, по коже пошли мурашки. Мне всегда нравилось разнообразие людских голосов. У Хранителей они мало чем отличаются. Да и слышим мы друг друга очень редко. Я последний раз слышала своё имя из уст другого существа в детстве, ещё до того, как начала работать. —Ах, да, — он, что-то вспомнив, ушёл в зал. Я пошла за ним.— Ты здесь? Вот, держи. — Не имея никакой другой твёрдой поверхности, он опять положил ручку с блокнотом на пол.       Да, это я. Привет.       — Тебя давно не было. Что случилось?       Я работала. А зачем я должна была приходить?       — А почему тогда пришла сейчас?       А ведь действительно, почему? Наверное…       Не знаю. Может, потому что ты единственный человек, который меня чувствует?       — Единственный? Неужели ты никогда до этого не общалась с людьми? — ему это общение было не менее интересно, чем мне. Другая сущность, другой народ. Друг для друга мы были уникальными.       Никогда. Спасибо, что больше не пытался убить Звезду.       — Звезду? Ты написала это слово с большой буквы. Что это? Это тот мужчина?       Да. Звёзды — это люди, которые спасут многих в своей жизни. Если им грозит смерть, они сияют, как звёзды.       — Я понял. Значит, решив не убивать того мужика, я спас кучу народу? —он ухмыльнулся. Наверное, мысль, что убийца спас много людей, действительно была весьма ироничной.       Да. Тяжело было отказаться от заказа?       — Не особо. Я принимаю заказы анонимно. Они не знают меня, я не знаю их. Мне надо было лишь вернуть их деньги. Но это не означает, что они не наймут кого-то другого.       Ясно… Надеюсь, за эту неделю ничего не случиться…       На меня накатило волнение. Что, если Отошедший, который меня подменяет, не успеет спасти Звезду? Хотя… он ведь Отошедший, у него намного больше опыта, чем у меня. Но волнение не отступало.       — А что на этой неделе?       У меня выходной.       — Отпуск, значит… Это хорошо. Иногда отдыхать надо.       Нет, именно выходной. Мы работаем восемь недель, а затем у нас неделя выходных.       — Что, каждый день? А по сколько часов в день?       Двадцать четыре.       — Сколько?! — он был шокирован. У меня появилось чувство, будто мы знакомы уже многие годы. И не скажешь, что тот холодный убийца — сидящий сейчас передо мной парень. — А когда же вы спите?       Никогда. Мы можем использовать сон, чтобы связаться с Советом или попасть домой, а так он нам не нужен. Мы ведь Хранители. Мы должны следить и охранять людей, которые умирают ежеминутно.       — Ясно…       О! А как тебя зовут?       — Меня зовут Ка*. Приношу людям радость и счастье, — он засмеялся.       Красивое имя. Но как-то не подходит твоей профессии. Почему ты стал убийцей?       — Ну… я не совсем убийца. Я наёмник. «Мастер на все руки» в преступной сфере. Я принимаю заказы и на кражу, и на похищение, и на убийство. А стал им… Наверное, не хватило сил, да и желания, выбраться из этого дерьма. В детстве драки, в юношестве банда и кражи. Позже уже банды покрупнее. Потом стал независимым наёмником. Ничего интересного и драматического, если так подумать.       Ясно… А… Сколько тебе лет тогда?       — Тридцать два. А тебе?       Семьсот девяносто семь. У меня скоро юбилей!       — Сколько?! — его глаза округлились. — Это сколько ж вы живёте?       От трёх с половиной до пяти тысяч лет. Если перевести мой возраст на человеческий, то мне, наверное, будет примерно двадцать семь лет.       — Ух… ладно, — он тяжело выдохнул. — Знаешь, очень странно говорить с блокнотом. Можешь показаться?       Не могу. Да и пора мне уже. Хочу дом увидеть.       Пусть родителей там не будет, всё равно: дом есть дом. Там уютно.       — Хорошо. Ты ещё придёшь?       Приду. Жди здесь в пятницу.       — Хорошо. Пока.       До встречи. Откроешь двери?       — Хорошо. Потом расскажешь, почему не хочешь пройти сквозь неё, как сделала это в прошлый раз.       «Обязательно», — подумала я, ведь мы уже были в прихожей. Я вышла и повернула голову к Ка. Его чёрные из-за темноты в подъезде глаза искали меня. Волосы ровно лежали на голове, зачёсанные назад. Только одна прядка торчала за ухом. Её мои руки захотели поправить. И, видимо, он почувствовал это. Он поднял свою руку, собираясь схватить мою, но прошёл сквозь.       — Извини, пока.       Он захлопнул дверь, а я быстро ушла в лес. Там было одно место, где мне очень нравилось засыпать, чтобы затем попасть домой.       Когда я прибыла на место, было уже за полночь. Луна светила на небе, полном ярких звёзд. Я оглядела место, которое нашла уже много лет назад, но которое продолжало завораживать меня своей красотой. Здесь был ключ со свежей, холодной водой. Когда я возвращалась, он всегда освежал меня, пусть нам, Хранителям, и не нужна была ни еда, ни вода. Буквально в шаге от него находился огромный пень. Его диаметр был примерно три шага взрослого человека, а дыра, которую выели разные насекомые, два шага. В глубину она была около тридцати сантиметров. Дно покрыто цветами и мхом. Именно в нём я и спала. Обычно, просыпаясь, я подолгу смотрела в небо, лёжа на этом мягком мху.       Придя к этому ключу, я выпила немного воды из него и легла в пень. Здесь всегда очень яркие звёзды. Так, смотря на них, я и заснула.

***

      Открыла глаза я перед низким белым заборчиком. Каждая семья в мире Хранителей выбирает собственный узор для него, но все они обязательно железные, кованые. Их делают для нас Отошедшие, которые больше не могут подменять Хранителей во время их выходных. Наша семья решила связать изображение на заборе с цветом нашей семьи. Зелёный. У меня, мамы и сестры это морской зелёный. У папы цвет яркого зелёного лайма**. Так что дом наш окружают ветви дерева с плодами лайма, под которыми плещутся морские волны.       Тропинка к крыльцу и двери белые, как и сам дом. Именно этот цвет и должен быть у молодой семьи, в которой ещё нет ни одного Отошедшего. Единственное, что позволяется нам, это детали цвета семьи. Таким образом, некоторые маленькие участки стен, оконные рамы, ручка двери и навес над ней у нас зелёные. Позже, когда кто-то из нас станет Отошедшим, нам можно будет всё больше и больше добавлять цветов нашему дому. По бокам от тропинки цветы, но всё также только зелёного и белого цветов: белые и зелёные розы, орхидеи, хризантемы…       Я открыла маленькую калитку и вошла во двор. Не торопясь, я медленно шла по дорожке, наслаждаясь видом и запахом цветов и родного дома. Подошла к двери и открыла её. Мы никогда не запираем двери на замок. Ни у кого из нас нет ничего, что можно было бы своровать. Да и желания это сделать тоже нет. Внутри меня ждал лишь один Хранитель. Мой маленький младший брат. Ему предстояло начать работать лишь через восемьдесят два года, когда ему исполнится двести пятьдесят лет. В тот день, когда он станет совершеннолетним, у него определиться цвет. Когда я вошла, он тут же появился передо мной и крепко обнял. Мы уселись на диван, и я стала рассказывать ему истории из человеческого мира. Про всё подряд, ведь истории эти он обожал. Все его эмоции отображались на его лице. Зачем их скрывать, если люди всё равно не будут нас видеть, а других Хранителей мы видим настолько редко, что за всю жизнь эти встречи можно по пальцам пересчитать.       — Сестрёнка Мели, расскажи ещё историю! — потребовал мальчуган, когда я, казалось, рассказала всё, произошедшее за эти восемь недель.       — А новые истории будут в следующий раз, Лино. Я тебе рассказала всё-всё!       — Неправда! Ты врёшь! Ты не всё рассказала. Ты три раза оборвала историю про Звезду. Ты всегда рассказываешь про тех, кто мог быть причиной смерти тех, кого ты спасла. Хоть немного рассказываешь. А про этого убийцу — ничего! Ну расскажи! — начал канючить братишка.       А ведь и правда… Я сама не заметила, как всегда обрывала на этом моменте историю… Но именно сейчас я не хотела рассказывать об этом.       — А про этого человека я расскажу тебе потом. Как раз перед тем, как прийти домой, я следила за ним, чтобы рассказать своему братику интересную историю про убийцу, на которого три раза падала мусорка, — сказала я. Лино обиженно засопел и спрыгнул с моих коленей. — А теперь я пойду в свою комнату. Мне надо ещё отправить Совету отчёт о всех спасённых и неспасённых мною жизней. А ты продолжай читать, — я бросила свой взгляд на зелёную тумбу, стоящую возле белого углового дивана, на которой лежала книга, сильно выделяющаяся на фоне всего вокруг. Она была бордовой.       — Хорошо, сестрёнка Мели, удачи, — ответил брат, тут же улегшись на диван с книгой.       Я же поднялась на второй этаж, зашла в свою комнату. Единственное отличие моей комнаты от остальных — это цветы, конечно зелёного и белого цветов. Они стояли и висели везде, где только можно. Сев за свой стол, я взяла лист бумаги и начала писать.

***

      Время до пятницы пролетело быстро. Всё это время мы с Лино проводили вместе. Читали в зале: он на диване, а я рядом, на мягком ковре. Гуляли по пустынным улицам. Один раз мы всё же встретили одного мужчину и тогда уже втроём провели несколько часов за беседой о мире людей и о наших семьях. И вот — пятница. Время близится к пяти вечера. Я поцеловала в лоб брата и вышла из дому. Засыпать стоя очень тяжело. Но приходить домой именно так: открывать калитку, дверь, заходить в дом после долгой работы — это для меня было каким-то важным ритуалом. Стоя перед калиткой с закрытыми глазами, я думала о том, что Ка меня уже, наверное, заждался. Так, думая о нём и о пестрящем красками Мире, в который я возвращалась, я уснула и проснулась уже в том самом пеньке возле кристально чистого ключа. Напившись ледяной воды, я вскочила и помчалась в уже знакомую квартиру.

***

      Там меня действительно ждали. Я почувствовала, что он там, даже стоя на лестничной площадке. Нажала на звонок, и в ту же секунду обитые коричневой кожей двери резко открылись. Я едва успела отпрыгнуть, чтобы они не прошли сквозь меня. Захотелось кинуться на Ка с кулаками, но его внешний вид свёл это желание на нет. Он нервно обводил пространство перед дверью своими глазами, ища меня. Волосы растрёпаны, в глазах какая-то усталость. Я делаю шаг ему навстречу, понимая, что всё это время я стояла, не шевелясь, и даже не дышала. «Поэтому он меня не заметил? Точнее, не почувствовал? Или почувствовал, но не мог найти… Как же это работает?» Как только я сделала это первое движение, его глаза остановились на мне, и в них я заметила облегчение, а затем спокойствие. Он, всё ещё не сводя с меня глаз, отошёл немного в сторону и дал мне пройти в квартиру. Для меня там было уже всё готово. Даже больше. Увидев то, что лежало на полу, я начала смеяться, не в силах остановиться. На полу лежал новенький белый блокнот в полосочку с рисунком цветов, как на обложке, так и на самих листах. Рядом находился целый набор цветных карандашей, ручек, маркеров и стакан воды. И штук десять обыкновенных ручек. И везде были нарисованы цветы. Я немедленно присела на пол, открыла красивый блокнот и записала немного корявым из-за непрекращающегося смеха, почерком.       Ты зачем столько всего накупил?       И, пользуясь случаем, достала зелёный карандаш и нарисовала смеющееся личико.       — Не смейся ты, для тебя же делалось. Вдруг, тебе так будет удобнее? И я так смогу лучше понимать твои эмоции. Теперь это, кстати, будет твоим блокнотом, — он немного нахмурил брови. «Какой забавный человек. И очаровательный».       Спасибо большое. Может, мне тебе завтра тоже принести какой-нибудь подарок? Скажи, что ты хочешь? Только, воровать у людей я не буду. Выбери что-нибудь, что можно взять у природы.       — Да нет, мне ничего не надо.       А я всё равно принесу! — и рисунок человечка с высунутым языком.       — Упёртая, да? Хорошо, неси. Как дела дома? Как родители? — смотря мне прямо в глаза, спросил Ка.       Я их не видела. Дома был только младший брат. Он ещё несовершеннолетний, поэтому не работает, да и цвет у него ещё не определился.       — Стоп! — он выставил перед собой руку. — Слишком много информации и вопросов. Во-первых, почему ты не видишь своих родителей, я понял. Вы, Хранители, занятые существа. Правда, я не ожидал, что настолько. Но вот в чём вопрос: как часто ты видишь своих родителей?       Ну, раз в два-три года у нас может совпасть выходной. Или же этого совпадения придётся ждать лет десять. Хотя, даже если это случается, не факт, что мы увидимся. Даже Хранителям хочется увидеть Мир, побывать в разных местах планеты Земля.       — Ага. Во-вторых, что значит «Не определился цвет?». Вы, Хранители, разноцветные что ли?       Ну… не совсем. Все мы очень похожи друг на друга. Белая кожа, белые волосы, белая одежда, одинаковая комплекция. Отличаемся мы только цветом отлива на волосах и глаз. Часто дети берут свой цвет у родителей. Я и моя сестра взяли мамин цвет — морской зелёный. У папы тоже оттенок зелёного, но другой — лаймовый.       — Ох, как же у вас всё сложно… — он схватился за голову и легко улыбнулся.       А где твои родители?       — Папа, честно говоря, не знаю, где. Однажды, когда мне было двадцать два, просто взял, и ушёл в неизвестном направлении. А мама в Чехии, лет десять… нет, пятнадцать как вышла замуж.       И ты не поддерживаешь с ней связь?       Он лёг на диван и прикрыл глаза.       — Поддерживаю… раз в несколько лет. Не до меня ей как-то, да и я часто занят. К тому же работа у меня не из безопасных. У неё в семье четверо детей. Двое было у нового мужа, одного родила, недавно взяли из приюта ещё одного.       Ясно.       Было так интересно слушать историю человека. Между нами ненадолго повисла тишина. Но вскоре я вновь начала писать.       Люди интересный народ. Их судьбы, детство… Столько разнообразных историй. А мы не можем их узнать, из-за того что постоянно бежим спасать жизни. У нас всё одинаково: белый дом, редкие встречи с родными, много прочитанных книг и историй. Всегда одни, поэтому за два с половиной века, что мы проводим дома, мы к этому привыкаем, так что нас уже не волнует то, что мы не видим себе подобных по несколько лет. У вас же всё наоборот. Ваше детство исчисляется не веками, и даже не десятилетиями, а годами. И каждый наполнен чем-то новым. Вы постоянно с кем-то общаетесь. Но вы также можете выбрать, с кем именно заводить знакомство, дружбу. У нас же нет такого слова, как «друг». У нас есть семья и мы сами. Есть долг, который мы счастливы исполнять. Такой случай, как у нас с тобой, это нонсенс. Просто невероятно. Я действительно рада услышать историю человека. Расскажи мне ещё!       Опять повисла тишина. Ка взял в руки мой блокнот и долго читал строчки в нём. Перечитывал их по нескольку раз. И, наконец, заговорил.       — Хорошо. Я так понимаю, тебе интересно всё, и ответ, что моё детство было таким же, как у всех, тебя не устроит, так? — я кивнула, пусть и знала, что он меня не видит. «Он поймёт», — это было наверняка. — Ну что же, хорошо…       Так он рассказывал мне о детском садике, о школе, о друзьях и драках. Обо всё на свете. О других странах. Этот разговор продлился до четырёх часов утра, когда Ка внезапно замолчал. Он заснул. Его грудь плавно поднималась и опускалась. И, решив не тратить время зря, я вышла на улицу, уже придумав, что подарить.

***

      Шесть часов я на максимальной для меня скорости бежала в Калифорнию. Затем примерно час пыталась найти нужную мне шахту. Там тоже потратила немало времени для того, чтобы найти нужный минерал. Как оказалось, Ка очень любит камни. У него есть довольно внушительная коллекция с самыми разнообразными минералами. И пусть я в этом слабо разбираюсь, но один довольно редкий минерал всё-таки знаю. И его в коллекции Ка не было. Наконец, мне удалось незаметно утащить кусочек породы, где был виден нужный минерал — зелёный с большим количеством маленьких красных точек. И я немедленно сорвалась с места, направляясь обратно в Лаббок, в Америку, но уже самолётом, что заняло у меня ещё четыре с половиной часа. В итоге на то, чтобы найти этот подарок, у меня ушло практически тринадцать часов. Было уже шесть часов вечера, когда я вновь пришла к Ка, но уже с подарком в руке.       Пройти сквозь дверь я, при всём желании, не смогла бы, так что нажала на звонок. И ситуация, что произошла день назад, в точности повторилась. Только вот в глазах у Ка в этот раз было намного больше беспокойства. На камень он не обратил внимание.       — Ты где была? Почему ушла, не сказав ни слова? — спросил он, как только мы оказались в прихожей. Я прошла в зал, легко подпрыгнула и достала коробку с минералами. Поставила её на пол и на прозрачную крышку положила свой подарок.— Что ты… Что?! — я ожидала любой реакции, но не этой. Глаза сидящего передо мной мгновенно загорелись жадным огнём. — Ты где достала Гелиотроп? Он же дорогущий, а воровать ты не хотела. А ближайшее месторождение, в Вайоминге, как и любое другое с этим камнем, охраняется как сам президент!       Так он есть и в Вайоминге?! А я бегала в Калифорнию… И успокойся уже. Это мой тебе подарок.       — Поехать в Калифорнию и вернуться… за тринадцать часов… когда туда в одну лишь сторону на машине девятнадцать часов… — он сел на диван и закрыл глаза. — Ты на самолёте летала, что ли? Или у самой крылья есть?       Я зачем-то посмотрела себе за спину.       Неа, на самолёте я только вернулась, а крыльев у меня нет, так что я добиралась туда на своих двух.       — Невероятно… Но спасибо, большое спасибо. Я давно мечтал о нём. Этот камень очень ценится у коллекционеров. Ты знала, что он символизирует долголетие и, по поверьям, продлевает жизнь? Поэтому его выбрала?       Нет, я этого не знала. Даже как-то не задумывалась о значении камня. Но это меня удивило.       Нет, я не знала. Но это символично, не так ли?       — Да, очень. У тебя завтра последний день выходных? Придёшь ко мне через два месяца? Да, обязательно приду. Расскажи мне ещё интересного! — в груди поселилась какая-то грусть. Как же быстро я привязалась к этому человеку. Грела только мысль о том, что эта встреча у нас не последняя.       — Конечно, любопытный Хранитель, — улыбнулся Ка и начал свой рассказ.

***

      Прошло четыре месяца. У меня вновь наступили выходные. В предыдущий раз, когда я отдыхала, я вновь провела время с Ка, но уже побольше. С четверга по воскресенье. И последующие рабочие дни выдались на редкость удачными. Провалов было мало, спасённых много. Звезда не загоралась, что не могло не радовать. В этот раз я решила не заходить к Ка перед тем, как пойти домой, а сразу направилась в лес. Не терпелось покончить там со всеми делами, проведать Лино и вернуться в мир людей.       В доме меня уже встречал братишка. А кроме него и сестра. Я счастливо улыбнулась. Наконец-то. Слишком долго мы с ней не виделись. Двадцать три года. Свои волосы, точно такие же, как и у меня, она очень любила заплетать в косу и причудливо закреплять на голове. Таким образом, что конец косы торчал вверх, образуя маленькую пальмочку. Втроём мы крепко обнялись и сели на диван. Все трое любопытны по своей природе, и нам всем хотелось услышать побольше новых интересных историй.       — Привет, сестрёнка, а мне Лино уже нажаловался на тебя, что ты не хочешь чего-то рассказывать, — Клити улыбнулась мягко, но в глазах у неё просто горело любопытство, что же такого скрывает младшенькая.       Да, я ждала именно сестры. Я очень хотела, чтобы именно она первой услышала эту историю. Но внезапно стало страшно. Как она отреагирует? Обрадуется или испугается? Забавно, но такой страх я чувствую впервые. Похоже, Ка на меня плохо влияет. Вспомнив о нём я невольно улыбнулась.       — Сестрёнка Мели? — голос Клити вывел меня из раздумий. Я резко подняла на неё глаза. — Ну, рассказывай!       — Клити! — я наконец-то обрела способность говорить. — Ты не поверишь! Я… ох, я в первый раз не знаю как начать. То ли постепенно рассказывать и где-то в середине ошарашить, то ли сначала удивить вас, а потом объяснять. Клити, Лино, — я умоляюще посмотрела на обоих сидящих передо мной слушателей.       — Сестрёнка, ты необычно себя ведёшь, — удивлённо сказал Лино. —Ты всегда так интересно рассказываешь. Давай с самого начала.       — Я согласна с Лино, начинай уже, а то уже не терпится!       — Хорошо, — я облегчённо вздохнула. — Девять недель назад в моём городе загорелась звезда…       Я медленно рассказывала родным историю моей встречи с Ка. Забыв все свои страхи, я полностью погрузилась в воспоминания, а мои губы двигались уже сами по себе. Я не видела, как менялись эмоции на лицах Лино и Клити. Не видела их удивление, а потом шок. Наконец, я закончила тем, что на этой неделе опять пойду к Ка. Замолчав, я взглянула на родных.       — Вот такая вот история, — я неловко развела руки в сторону. Волнение вновь вернулось.       — Это… это просто невероятно… У меня нет слов… — ошарашенно проговорила Клити. Лино же так и застыл. Наступило молчание, которое прервалось слишком внезапно. Оба резко вскочили с дивана и в унисон крикнули, не в силах сдержать эмоции.       — Это так круто! — продолжил уже только Лино, в это же время сестра ходила по комнате, ежесекундно немного подпрыгивая. Она была в восторге. — Сестрёнка, почему ты мне раньше не рассказала?! Это же так… так… Невероятно!       — Человек, который чувствует Хранителей… Никогда о таком не слышала! Я должна увидеть это собственными глазами. Когда ты собираешься к нему идти? — в её глазах было просто настоящее пламя эмоций. Она твёрдо решила увидеть Ка. Её не отговорить. Да и не очень хотелось. Я хотела познакомить Ка с моей сестрой. Но от её напора я всё же немного опешила.       — В четверг, наверное. Или в среду вечером.       — Класс! Я иду с тобой.       — Хорошо, я не против.       — Эй, а я?! — возмущённо крикнул Лино. В его глазах была обида.       — А тебя познакомим, когда подрастёшь, — я обняла недовольно бурчащего братика.       — Злые вы… — только и ответил он. — Эх, ладно, это обещание! Как только стану совершеннолетним, сразу отведёшь меня к Ка! Отказ не принимается! — и, не дав мне ответить, продолжил говорить. — Сестрёнка Клити, теперь твоя очередь рассказывать!       — И правда, Клити. Мы столько не виделись. Я помню, ты несколько раз на выходных ездила в Европейский Союз! Рассказывай, я хочу знать всё! — поддержала я Лино.       — Ну хорошо, начнём, — сестра хитро и довольно улыбнулась и начала рассказ.

***

      Так пролетели все выходные, которые я планировала провести дома. Наступил четверг. Сестра отправилась к себе в комнату, а я вышла за калитку, чтобы отправиться в мир людей. Мы с ней договорились встретиться возле памятника ветеранов в моём Лаббоке. Проснувшись в любимом месте, я выпила ключевой воды, и побежала к памятнику. Торопиться было некуда. Сестре долго бежать в мой город. Поэтому я шла довольно медленно, по пути успев спасти двух людей. Но, вопреки моей уверенности, что ждать мне придётся долго, Клити появилась быстро и мы с ней отправились к Ка.       Как только мы подошли к его двери, я нажала на кнопку звонка. Сестра засмеялась.       — Мели, ты до сих пор не любишь проходить через предметы? Это же классно! Чувство, когда ты видишь каждую клеточку проникающего через тебя предмета, ух, аж мурашки по коже! — да, сестра, в отличии от меня, просто обожала так делать. Поэтому она была специалистом именно в спасении людей в домах, от каких-то бытовых опасностей и несчастных случаев. У неё была настоящая чуйка на это, и она всегда могла с точностью определить, в каком доме или квартире скоро случиться беда.       — Фу, никогда не пойму, как это может нравиться, — ответила я, отмечая, что на этот раз Ка как-то слишком долго не открывает дверь. Только я подошла, чтобы опять нажать на звонок, как дверь, как и всегда слишком резко, распахнулась. На пороге стоял Ка с мокрой головой.       — Привет, — зачем-то сказала я, заглядевшись на взъерошенного мужчину, очевидно, только что вышедшего из душа.       — Привет, — будто ответил он, хотя я и понимала, что он меня не слышал. — Извини, что так долго. Я в душе был. Заходи, — он отошёл в сторону, пропуская меня. Ни на миллиметр не отставая, за мной шла сестра, которая во все глаза пялилась на Ка. Он, казалось, и не замечал этого, хотя обычно, когда я так делала, он всегда спрашивал: «Что такое?» Он чувствовал мой взгляд. Эти воспоминания вызвали улыбку.       Пока мы шли в зал, сестра быстро спросила у меня:       — Он тебя может слышать? Ты об этом не говорила!       — Нет, не может. Просто так получилось. Моё «привет» случайно вырвалось. А он привык здороваться при встрече.       — А, ясно… — ответила Клити и замолчала. Пока мы шли, я мельком заглянула в ванну через приоткрытую дверь. На стиральной машинке лежали вещи Ка. Они были покрыты большими засохшими пятнами крови. Это мне напомнило, что Ка не просто тот, с кем я весело провожу время. Он ещё и убийца.       Мы зашли в зал. Клити тут же начала рассматривать обстановку, а я села на пол перед блокнотом и начала писать.       — А обстановочка не очень. Бывало и получше. Тут бы мебели побольше… Да и посветлее. О! А что это ты делаешь?       — Я пишу, что ты здесь. Мы с ним так общаемся. Он же не может меня ни видеть, ни слышать, ни ощущать. Он просто знает, что я есть. Так что приходится выдумывать методы общения. И да, ему не нужна тут мебель. Это его запасная квартира. Временная. А живёт он на другом конце города. Хотя не скажу, что обстановка там сильно отличается. Но почище, чем здесь — это точно, — объяснила я. Тут вошёл Ка и прочитал то, что я написала.       — Сестра? Я её не чувствую совсем. Где она сейчас находиться? — было видно, что он прислушивается ко всем своим чувствам, ощущениям. Глазами он бегал по комнате, слух, видно, тоже был напряжён до предела.       Возле шкафа. Под тем местом, где лежит твоя коллекция.       Ка, прочитав, посмотрел в сторону Клити. Та немного вздрогнула: Ка чётко угадал, на каком уровне и где расположены её глаза, но я видела, что он действительно угадал, а не почувствовал. В нём не было той уверенности, которую всегда можно увидеть в его глазах при взгляде на меня. Он знает, что я есть. Но сомневается, есть ли Клити.       — Сестрёнка! — жалобно окликнула меня Клити. — Мне не по себе. На меня никогда не смотрели люди. Он что, правда знает, куда смотреть? Знает, что мы обе тут? — её голос немного дрожал.       — Нет, Клити. Он не чувствует тебя. Для него в комнате находимся только мы вдвоём, без тебя. Прости, — я расстроено сказала. Я правда хотела, чтобы Ка и сестра пообщались. А такое общение, когда один не уверен в существовании другого… Будет очень напряжённым. А тут такое… Почему… Почему он чувствует только меня? Или я ошиблась, и Ка всё-таки знает про Клити? Но едва появившаяся надежда тут же была разбита.       — Извини, Мелисса. Я совсем не чувствую твою сестру. Но познакомиться, я думаю, всё же стоит. Где бы вы ни были, здравствуйте. Меня зовут Ка, рад встрече, — сказал он спокойно. Клити взяла в руки ручку и написала:       Привет, я Клити, сестра Мели. Взаимно.       Но несмотря на эти слова, она была совсем не рада. Её зелёные глазки потухли, всё лицо выражало грусть и разочарование.       — Слушай, Мели, я, наверное, пойду. Поразвлекаю ещё Лино своими историями. Мне жаль, что наша задумка не получилась. Но, с другой стороны, выходит, ты единственный Хранитель, кого чувствует этот человек. Удивительно, правда? Будто это судьба свела вас. Ладно, пока-пока! — Она быстренько написала в тетради «Я побежала, дела» и выскочила на лестничную площадку.       — Чего это твоя сестра так быстро убежала? — казалось, Ка был удивлён.        Она расстроена, что ты её не чувствуешь. Слушай, Ка. Я тут подумала… А давай ты тоже будешь писать в этой тетради? Хотя бы сегодня. Хочу, чтобы было хотя бы небольшое доказательство того, что наше знакомство и общение правда…       Мне стало немного стыдно за такую просьбу. Зачем ему писать, если я его слышу? Но он не отказался. Он мягко улыбнулся мне и сказал:       — Хорошо. Присядем на диван или на пол?       На пол. Так удобнее писать будет! И маленький улыбающийся смайлик в конце.       Мы оба сели на пол и положили посередине тетрадку. Он написал первым:       Как дела дома? Остановился ненадолго и продолжил писать: Ты не против, если свои реплики, я буду и в слух говорить? Мне так привычнее.       Конечно! А дома всё хорошо. Рассказала про тебя. Такой восторг был. Все в нашей семье до крайности любопытные, вот и заинтересовались такой диковинкой, как ты.       — Ну, что вы любопытные, я заметил. Диковинкой? Я для вас, как зверушка, что ли? — он широко улыбнулся, немного прыснув со смеху.       Говорил он быстрее, чем писал, так что я, едва услышав его реплику, кинулась к блокноту, ещё до того, как он убрал руку. Немного зацепив его мизинец, я начала писать.       Нет, конечно! Это просто… Внезапно, я прекратила писать, также, как и он. Мои глаза округлились и я полуиспуганно посмотрела в глаза Ка, где также читался шок. Я почувствовала его. Не прошла сквозь него, а именно почувствовала! Его кожу, его палец. А он почувствовал меня. Я неуверенно протянула руку в его сторону и дотронулась до плеча. Рука не прошла сквозь тело. Она упёрлась в плечо и, как бы я не давила, не просачивалась сквозь Ка.       — Я тебя чувствую, — тихо прошептал человек, всё ещё пребывая в шоке. Он также неуверенно поднял другую руку и опустил её на мою, всё ещё давившую на его плечо. — Я тебя чувствую.       Придя в себя, я резко отдёрнула руку, упав на спину. Я дрожала. Было необычно, страшно, нереально, будто всё это просто иллюзия. Я не знала, что делать. Мгновенно встав на ноги, я ринулась к выходу, но была поймана чужой рукой, рукой убийцы, рукой Ка. Она была немного грубой и шероховатой. Она с силой сжимала моё запястье даже, когда я, не привыкшая, что меня кто-то хватает за руку, упала вновь на пол, больно ударившись копчиком.       — Не убегай, — попросил он. — Ты дрожишь… Почему? — спросил он уже более ли менее спокойным голосом.       Не знаю! Мне страшно.       — Я тебя чувствую, что может быть прекраснее? Я, пусть мы и постоянно разговаривали и у меня было доказательство твоего существования, всё равно часто думал, что сошёл с ума. Но теперь я не только ощущаю, что ты тут. Я тебя чувствую. Твою нежную, холодную кожу, тонкое запястье. Не бойся. Что может быть прекраснее касаться дорогого тебе человека? Я ведь являюсь для тебя таковым, не так ли? — от его спокойного, тихого, счастливого голоса, бушующие во мне эмоции успокаивались. Шок и страх прошли, и я медленно начала осознавать, какое чудо только что произошло.       Да, ты мне очень-очень дорог. Это чудо. Настоящее чудо. Спасибо.       — Могу я тебя обнять? Хочу почувствовать, какая ты. Потрогать твои белые с зелёным отливом волосы и убедиться, что они такие, как я себе представлял, — он улыбался, и было видно, что сейчас он безмерно счастлив.       Конечно.       Короткий ответ, и меня тут же заключают в крепкие объятия. Крепкие, но такие нежные объятия. Тепло человеческого тела окутывает меня, заставляя испытывать такие чувства, которые я никогда не испытывала прежде.       — Боже, какая ты маленькая, — Ка неуверенно гладит меня по волосам, лицу, плечам, рукам. Ощупывает меня миллиметр за миллиметром, следит взглядом за этими руками и будто видит всю меня. А я таю от этого тепла. Наконец, он вновь поднимает свои глаза и смотрит прямо на меня. И в них читается такая безграничная радость, что мне становится неловко.       Юркнув вниз, я выбралась из его объятий и встала перед ним.       Я счастлива.       — И я. Бесконечно счастлив. Присядем? — предложил он, и я мгновенно оказалась вновь на полу, перед тетрадью. Ка немного прикоснулся к моему плечу и сел сзади меня. Не понимая, что он делает я обернулась. В нескольких сантиметрах от меня находилось счастливое лицо Ка. Резко отвернув голову обратно, я наблюдала, как он медленно усаживается: вытягивает свои ноги вдоль моих, обхватывает меня поперёк живота и прислоняет свою грудь к моей спине. Я не могу шелохнуться. Сердце бешено бьётся в груди.       — Ты не против, я посижу так? Не хочу внезапно перестать чувствовать тебя. Я не хочу, чтобы это оказалось лишь сном или моим воображением, — он крепко стиснул меня. Дрожащими руками, я вывела в тетради ответ:       Нет. Я не против.       Я остановилась. Я не знала, что сказать. Все слова казались просто лишними. Ка тоже молчал. Так что мы просто сидели, крепко прижавшись друг к другу. Лишь час спустя я заговорила, рассказывала про дом, про сестру, ведь до этого практически не упоминала о ней. Мы не спали всю ночь и весь следующий день. И лишь под вечер улеглись на кровать, всё также не прерывая объятий, не желая ни на секунду отпускать друг друга.       Как же близок стал мне этот человек. Он невероятно дорог мне. Первый мой друг среди людей. Лёжа на диване, я думала, что слово «друг» не очень подходит к Ка. В нашем доме я читала много приключенческих книг. Я их просто обожала. Да и сейчас люблю. Во всех описывалась дружба, но то, что я чувствую к Ка, не похоже на дружбу. Он намного дороже мне. В следующие выходные я решила обязательно сходить в человеческую библиотеку. Все домашние книги я прочитала давным-давно, и в них не было ни слова об этом чувстве. Может, оно свойственно только людям и я просто стала более человечной, столько общаясь с Ка? Надо почитать… С этими мыслями я, на удивление, уснула и проснулась перед своим домом.

***

      Вновь засыпать было очень тяжело. Я не стала заходить в дом, но всё равно простояла перед ним не меньше часа, пока не очнулась вновь на кровати у Ка. Ещё не открыв глаза, я почувствовала, что рук, обнимавших меня ночью, нет. Принимаю сидячее положение и вижу Ка. Он сидит на полу и спокойно вытирает от пыли свою коллекцию. Начинаю наблюдать за ним. Его плавные, аккуратные движения завораживают. Ка тут же вздрагивает немного, едва уловимо и поднимает голову. А в глазах тревога.       — Ты вернулась… — на выдохе говорит он. Кладёт унакит*** обратно в коробку и крепко обнимает меня. По тому, как он обнимает меня: до хруста костей, до звона в ушах и отрывистого дыхания — я понимаю, насколько его спокойствие было напускным. — Куда ты пропала? Когда же ты прекратишь убегать? — спрашивал он, но отпускать не собирался.       Через минуту Ка, наконец, ослабляет свои объятия, и дышать становиться намного легче. Но отпускать он меня не собирается. Он убирает одну свою руку, но только за тем, чтобы тут же подхватить ею меня под коленки. Поднимает и едва не заваливается назад вместе со мной. Всё это время я могу лишь тихо сидеть у него в объятиях, наслаждаться теплом его тела. — Слушай, сколько ты весишь? Ты слишком лёгкая. Кормить тебя, что ли, самому… — тихо говорит он, явно ещё не в состоянии говорить громко из-за не прошедшей тревоги. Тем временем мы сели на пол точно также, как и вчера, перед блокнотом. — Рассказывай.       Я случайно заснула.       — Эм… И? — не понял он.       И оказалась дома. А потом долго не могла заснуть опять, чтобы вернуться сюда.       — Ясно… — тяжело выдохнул Ка. — Что же ты со мной делаешь, Мелисса? Всегда спокойный я только что впал в панику из-за того, что кто-то ушёл. И не просто кто-то, а другая форма жизни. Как же бредово звучит! Может, мне действительно к психологу сходить? Или сразу к психотерапевту? Я уже и не знаю, что думать. Наёмник, преступник, тридцать два года, влюбился, как подросток в девушку, которая вообще, возможно, существует только у него в воображении, — сказав это, он положил свою голову мне на плечо. Что значит «влюбился»? Я не стала спрашивать. Прочитаю всё в книгах. Возможно, это и есть то чувство, что я испытываю к Ка? Несколько минут мы сидели молча. Это была спокойная, мягкая тишина. Нам просто не нужно было что-либо говорить друг другу. Мы просто знали, чувствовали друг друга. Затем, Ка вновь заговорил.       — Мелисса, мне скоро надо будет уехать. На этих выходных мы уже вряд ли увидимся с тобой. Мне поступил заказ в другом городе. Сколько он займёт времени — не знаю. Мне сказали, что заказанный практически постоянно находиться среди людей. Похитить его будет сложно.       Услышав, что Ка должен только похитить человека, мне странно полегчало. Хотя я и понимала, что если Ка его не убьёт, его могут убить заказчики. Но всё равно было как-то легче, что это сделает не обнимающий меня сейчас человек. Кажется, я всё меньше становлюсь похожей на Хранителя.       Хорошо. Тогда, встретимся через два месяца?       — Да. Через два месяца. Мне надо собираться, — с этими словами Ка медленно отпустил меня из своих объятий и начал собираться, а я лишь сидела и наблюдала за ним. — Так нравиться за мной наблюдать? — он улыбнулся.       Да. Очень. Это интересно.       — Дай угадаю, — он говорил, не поворачиваясь и продолжая собирать вещи и всё так же улыбаясь, — ты написала что-то вроде: «Очень нравиться. Это интересно». Я угадал?       — Да, ты угадал, Ка, — проговорила я себе под нос. Его слова заставили улыбнуться и меня. Сердце отчего-то делало кульбиты в груди, будто я падала с огромной высоты. Или на тебя летит камень с огромной высоты… Однажды в городе, где я работала, произошёл взрыв на верхних этажах многоэтажного дома. Я была рядом в это время и смогла помочь многим людям. Но чувство, наверное, адреналина в крови, когда сердце вот-вот и пробьёт грудную клетку, я не забуду никогда. Только вот что вызвало это чувство сейчас?       Об этом событии я незамедлительно рассказала Ка. На самом деле и у меня, и у него уже выработалась привычка говорить все мысли вслух. Момент, когда это произошло, я, честно говоря, пропустила. Так же, как я пропустила момент, когда Ка собрал чемодан и сел рядом со мной.       — Хранительница человеческих жизней, я не представляю, какое количество людей ты спасла. Мне пора идти. До встречи, — он обнял меня и внезапно поцеловал в макушку. От неожиданности я схватилась за место поцелуя и почему-то улыбнулась.       До встречи, разнорабочий преступного мира. До встречи.       Мои слова будто расстроили его. Почему, интересно?       Когда за Ка закрылась дверь, я ещё немного побыла в его квартире. Рисовала в блокноте, писала там же стишки про Зиму, которая только-только закончилась.       Но я вдруг поняла, что это идеальный момент для того, чтобы сходить в библиотеку. Подорвавшись с места, я прошла, зажмурившись, сквозь дверь и помчалась на улицу. Через десять минут я уже была перед библиотекой. У меня было немного больше, чем полтора дня для того, чтобы найти и понять чувство, испытываемое к Ка. И именно этим я сразу же и занялась.

***

      Эти полтора дня пролетели мгновенно, и мне пора было приступать за работу. Я нашла ответ на свой вопрос. Любовь. Влюблённость. Романтика. Это чувство, когда и дня не можешь прожить, не вспомнив о любимом человеке. Когда ждёшь каждой встречи с ним. Когда тебе хочется постоянно касаться его, целовать, любить. Влюблённый, ты не замечаешь, как быстро летит время во время разговора с любимым, но оно тянется бесконечно медленно, когда вы не вместе. Во многих книгах было ещё описано такое чувство, как ревность. Это когда появляется злость на любимого и на человека, который слишком тесно с ним общается. Но, как по мне, это просто неуверенность в себе и боязнь, что любимый уйдёт от тебя к кому-то, кто, как ты думаешь, лучше тебя. Из книг я узнала, что всегда, когда влюблён, проходит много времени, прежде, чем ты становишься счастливым. Всё время до этого ты страдаешь. Этот факт напугал меня. Ведь этого периода со страданиями у нас с Ка ещё не было. А значит: будет. Или же Ка всё-таки принесёт мне только радость, как и сказано в его имени?       Последние пару часов в библиотеке я провела мечтая. Я мечтала, чтобы произошли некоторые ситуации, как в книгах. Вспоминала, как крепко Ка обнимал меня, и теперь я смотрела на это под совсем другим углом. Ка влюблён в меня. Он обнимал меня, как любимую, волновался, как о любимой. За это время я поняла, почему Ка так расстроился, когда я назвала его «разнорабочим преступного мира» в ответ на его «хранительница человеческих жизней». Мы разные. Мы занимаемся абсолютно противоположными вещами. Я спасаю, а он убивает. Это действительно расстраивает, ведь это ещё одно препятствие, чтобы быть вместе. Ка боится, что, увидев его «деятельность», я уйду от него, возненавижу. Как же полезны книги для понимания человеческой психологии.       А затем мои выходные закончились и я, выйдя на улицу, принялась за работу. Через два месяца мы увидимся.

***

      Это время пролетело как одно мгновение, и одновременно с тем оно тянулось бесконечно долго. Я заметила, что с момента моей с Ка встречи, каждый месяц и день моей работы необычайно удачны. Количество спасённых жизней увеличилось в разы, а упущенных теперь почти нет.       Первые три дня выходных я, как обычно, провела дома с Лино, а ночью четвёртого отправилась в мир людей. Я подошла к квартире Ка, жутко волнуясь. Теперь я знала много больше. Я знала о своих и его чувствах. Я хотела узнать много нового, а в особенности понять, что такое романтические отношения? Узнать не из книг, а на собственном опыте вместе с Ка.       Нажала на звонок. Ничего. Ни одного звука не было слышно. Я вновь надавила на кнопку — и вновь тишина. Ничего не понимая, я вошла в квартиру сама. Слишком часто Ка заставляет меня проходить сквозь предметы. Зашла в кухню, ванну, зал, на балкон. Никого. Быть может, он работает?       И, решив, что так оно и есть, я отправилась погулять по улицам ночного города. Я шла и шла, напевая себе под нос песенку, которую однажды дал мне послушать Ка. Песня группы Skillet. Они все мне нравились. Столько смысла в маленькой песне. Столько чувств и призыва для людей, чтобы они жили, чтобы ценили то, что имеют. Таким образом я гуляла уже часа четыре. До рассвета оставалось ещё пару часов, а я заметила, что пришла в ту часть города, где не была никогда раньше. Эта часть была за другим Хранителем. Да и неизвестно, что потянуло меня в эти тёмные, холодные переулки. Я остановилась, решив поворачивать назад, ведь здесь не было ничего, кроме мрака. Но я ошиблась. Тут кое-что было. А точнее: кое-кто.       Послышались шаги. Я выглянула из-за угла и увидела полного мужчину в спортивном костюме со светящимися вставками, возраста под пятьдесят, с испуганными, как у загнанной зверушки, глазами. К груди он крепко прижимал какой-то портфель. Взглянув, я сразу увидела его смерть. Убийство. Тут же со стороны начали приближаться едва слышные шаги. Они были настолько тихими, что мужчина с портфелем их не слышал, всё так же продолжая медленно идти по переулку. Я будто застыла. Я, Хранитель, застыла прямо перед человеком, которого вскоре должны были убить. Причину этого я не могла найти. Поначалу. А потом убийца прошёл мимо меня, и теперь я уж точно не сдвинулась бы с места. Ка. Даже в маске, даже в полной темноте я узнала его. Он выдал себя тем, что, проходя мимо меня, остановился и посмотрел в мою сторону. Почувствовал, что тут кто-то есть. И он тоже понял, что это была я. Но он продолжил свой путь к жертве и настиг её одним ударом, перерезав горло.       Только сейчас я очнулась. Я стояла и смотрела, как убивают человека. Я даже не пыталась этому помешать! Я сорвалась с места и побежала, не видя перед собой ничего. Я бежала через стены, двери, ванны, людей. Из глаз катились слёзы. Что же я за Хранитель такой, что не могу отбросить чувства и выполнять свою работу?! Сколько ещё я погублю жизней своим бездействием? А Ка? Его работа — убивать. Это страшно. Смотреть, как убивают. Смотреть, как ОН убивает. Я не могу. Сегодня я просто не смогу прийти к нему домой и поздороваться, взглянуть в глаза. Не сегодня.       Сама того не заметив, я добралась до моей любимой полянки. Слёзы всё не останавливались. Я просто не могла принять того, что произошло. Одно дело, когда ты просто знаешь, что дорогой тебе человек — преступник, и совсем другое, когда ты видишь убийство собственными глазами. Слишком страшно, слишком нереально, будто это просто страшный сон. Ни на четвёртый, ни на пятый день я так и не набралась смелости пойти к Ка. К этому убийце. Всё это время я провела в лесу. Я делала то, что не делала ни разу в жизни. Я никуда не бежала, ни с кем не разговаривала, не читала или спасала. Я просто наслаждалась лесом. Ходила, сидела, лежала. Пила воду из ледяного ключа. Слушала песни майских птиц, шум ветра в ветвях и скрип деревьев. Деревья уже надели свежую листву и весь сиял яркими красками и свежестью. Он был прекрасен. Так и прошла эта неделя. Я не общалась с Ка, не видела его при свете дня. Лишь пару секунд в темноте. И этого хватило. Увидимся ли мы на следующих моих выходных? Я… не уверена.

***

      Девять недель пролетели незаметно. Летом слишком много работы. А этот сезон выдался невероятно жарким. Скоро будет год, как мы с Ка встретились. Получается, ему уже тридцать три? Но эти четыре месяца для меня были очень странными. Ни одной. Ни одной упущенной жизни. Тысячи спасённых людей и ни одного погибшего. Это было невероятно. Как только перевалило за двенадцать вместо меня пришёл работать Отошедший, а я отправилась домой. Легла в пень, оказалась у дома, объятия с Лино, написала отчёт, взяла книгу и легла на кровать. Позже поболтаю братом. Сейчас я хотела почитать. Но никак не получалось. Буквы не складывались в слова, слова в предложения, а предложения в текст.       В голову всё лезли мыли о Ка. Работая, у меня не было времени, чтобы думать о нём, о том, что мне делать, о моём отношении к этому человеку. С одной стороны, я люблю его. Он мне очень дорог, и я хочу как можно больше быть с ним, разговаривать с ним, касаться его. Но с другой… он убийца. Он делает с людьми то, от чего я их оберегаю. От смерти. И более того… когда он убивал, я не помешала ему. На моих глазах убивали человека, а я… просто стояла и смотрела… Эту ошибку не закроют даже все те жизни, которые я спасла за всю свою жизнь. А если это повториться? Что же я за Хранитель такой? Смогу ли я помешать Ка делать свою работу? Да, просто должна.       Итак, я решила. Надо просто разделить Ка и мою работу. Я не могу перестать любить Ка, но я также не могу не выполнять свою работу. Такая простая мысль пришла мне в голову только сейчас. Но я… в какой-то степени боюсь Ка. А с этим что делать?       — А-а-а-а! — из моего рта вырвался крик с небольшим рычанием. — Как же всё сложно! Всё! Решила! Пойду к нему, а там посмотрим!       И, удовлетворившись этим решением, я встала и спустилась к Лино, чтобы посвятить ему несколько дней из моих выходных. А потом я пойду к Ка!

***

      Меня хватило только на два дня. Уже через два дня я стояла на знакомой лестничной площадке и нажимала на звонок. Я очень расстроила этим Лино, но пообещала, что в следующий раз проведу с ним все четыре дня. Я просто не могла усидеть на месте, ведь мы не виделись с Ка столько времени. Едва я нажала на звонок, дверь мгновенно отворилась и так быстро, что я не успела отпрыгнуть, и она прошла сквозь меня. Когда уже это прекратится?! Мерзость… Так быстро открылась, будто… Будто Ка стоял возле неё и ждал меня. Я не успела даже взглянуть на Ка. Он сразу же затянул меня внутрь квартиры, обнял меня и так сильно сжал, что я подумала, что сломаюсь. Вот просто пополам, как прутик. И дабы это не произошло, я, как могла, начала тарабанить по Ка своими руками. Он понял и немного ослабил хватку. Но не отпустил.       — Мелисса…— тихо-тихо, на грани слышимости. — Мелисса… Лиса моя… Я думал ты уже не придёшь. После той ночи. Думал, больше никогда тебя не обниму, не почувствую твоих прикосновений. Не прочитаю ни строчки, написанной твоей рукой. Я скучал и боялся. Милая Мелисса, я люблю тебя, пусть странной любовью. Пусть я не видел тебя, не слышал твоего голоса, но я люблю тебя, безмерно люблю, — он говорил и говорил, обнимая меня, а я стояла и слушала. И этого человека я боялась? Да, он убийца, но я люблю его. Если он вновь будет убивать у меня на глазах, я остановлю его, я спасу человека. Но сейчас я просто хочу быть с любимым. И быть любимой.       — А я люблю тебя, мой Ка. Как же я тебя люблю, — и пусть я знала, что он не слышит. Мне надо было сказать это. Иначе меня бы просто разорвало от бушующих внутри чувств.       Внезапно Ка отпустил меня и немного отступил. Он шокировано смотрел на меня и молчал. Я стояла, не понимая, что происходит. А он молчал. И тут меня осенило.       — Ты… — все слова будто исчезли из головы. — Ты слышишь?       Ка тоже будто онемел и лишь кивнул головой. Он слышит. Слышит мой голос. Он слышит меня.       — Ка. Ты меня слышишь, Ка! — я начала улыбаться и плакать, обезумев от счастья. Ка наконец отмер и опять прижал меня к себе. Но не остановился на одних лишь объятиях. Ка наклонился и сделал то, что называется поцелуем. Его и мои губы соприкоснулись. Не зная, что делать, я просто стояла с закрытыми глазами, пытаясь полностью раствориться в чувствах и ощущениях, что дарил мне Ка. А чувства эти были непередаваемы. Целуя меня, он сразу же проник в мой рот языком. Ка оттягивал мои губы, немного кусал и тут же зализывал укусы. Я не знаю, сколько длился этот поцелуй. Губы горели огнём, дышать было тяжело и несколько раз я буквально забывала это делать, едва не задыхаясь. Сейчас мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Какая разница, что Ка меня не видит глазами? Он видит меня всем телом, всей своей душой. Разве этого мало?       — Скажи что-нибудь, — попросил он меня, мягко улыбнувшись.       — Я тебя люблю, Ка, — это были единственные слова, которые пришли мне в голову.       — Какой у тебя прекрасный голос — такой мягкий и звонкий. Я тебя тоже люблю, Мелисса, — его улыбка стала шире и счастливее. Как же прекрасно быть с любимым человеком. Появилось желание написать об этом, но тут я поняла, что могу просто произнести эти слова, и меня услышат.       — Я тоже люблю твой голос. Такой низкий спокойный, немного грубый, но всё равно приятный. Очень приятный. Как же прекрасно быть с любимым человеком.       — Пошли в зал? Надо заодно убрать твой блокнот и ручки.       — Да, пошли, — я засмеялась. — Слишком много чувств внутри.       — Надеюсь, это хорошие чувства? — Ка тоже коротко засмеялся.       — Ой, я просто привыкла проговаривать свои мысли вслух всегда. Ведь нас, Хранителей, никто из людей не слышит, а постоянно молчать скучно. Вот мы и говорим сами с собой. А чувства да, очень хорошие.       — Не волнуйся, я не против. Мне даже нравится. Не надо будет волноваться о недомолвках.       — Да, — и я снова засмеялась.       Конец этого разговора проходил уже на полу возле дивана. Ка сидел, опираясь на диван, а я, опираясь на Ка. Я заметила, у него тёмные круги под глазами ещё в прихожей.       — Давно не спал? — волнуясь, спросила я и легонько прикоснулась к щеке любимого.       — Волновался, что не вернёшься больше, — тихая, спокойная улыбка и такой же поцелуй в лоб. — Ты ведь была в том переулке той ночью? — он знал ответ, но спросить надо было. Просто чтобы разговор лился складно.       — Да, была. И очень испугалась. Испугалась тебя, испугалась себя. Я не выполнила своих обязанностей, как Хранитель. Поддалась чувствам. Теперь такого не повторится. Ка, если я вновь увижу, как ты убиваешь человека, я спасу его. Не посмотрю, на то, что убийца — это ты. Это моя работа. И я буду её выполнять.       — Хорошо. А сейчас… Сейчас ты меня боишься? — Ка выглядел предельно серьёзным и напряжённым.       — Нет, сейчас не боюсь. Сейчас я тебя люблю, — произнеся это, я нажала на небольшую складочку между его бровей, заставляя перестать хмуриться. И он перестал.       — Я рад, Мелисса, — после этих слов Ка расслабился и откинул голову на диван.       — Ка, а тебе обязательно работать убийцей? — но ответа я не дождалась. Ка уснул, а у меня не было возможности встать. Тяжёлая рука лежала поперёк моего живота, удерживая. Да не очень и хотелось. Я, следуя примеру, также откинула голову назад и легла на Ка. Не засну. В этот раз я смогу не заснуть. Я буду наслаждаться этим моментом столько, сколько можно.

***

      Сколько времени прошло, я не знаю, но солнце уже клонилось к закату, а это означало, что Ка спит уже более двенадцати часов. Всё это время я сидела, расслабившись, и думала о том, насколько невероятно то, что сейчас с нами происходит. Любовь между Хранителем и человеком, любовь, которая началась тогда, когда Ка ещё даже не был уверен в моём существовании. Судьба, не иначе. Прошло ещё немного времени, когда Ка заворчал, просыпаясь. Солнца уже не было видно, а небо просто пылало кроваво-красным цветом. Жуткий, но завораживающий пейзаж.       Ка открыл глаза, но, похоже, ещё не проснулся, потому что смотрел на меня, сидящую в его объятиях, с непониманием.       — Это ты, Мелисса? А, сейчас достану блокнот. Я рад, что ты не исчезла, как в предыдущие разы, — он тихо бормотал, ежесекундно закрывал глаза, а потом с трудом их открывал. И так очаровательно он выглядел в этот момент, что я не сдержалась и рассмеялась. На это Ка широко распахнул глаза, кажется, мгновенно проснувшись. Это зрелище, этот шок, отобразившийся на его лице, не мог не вызвать смех.       — Сиди, любимый. Блокнот нам больше не понадобится, — с улыбкой на губах я развернулась лицом к Ка, сев на его колени и легонько поцеловала.       — И точно, — Ка тихо ответил мне в губы, прижал к себе, обняв за талию, и углубил поцелуй.       Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, Ка сделал предложение, которое я ну никак не ожидала и от которого невозможно было отказаться.       — Прогуляемся?       — Что?       — Часов в одиннадцать. Людей тогда будет мало на улицах. Да и теперь я могу тебя слышать и блокнот нам не нужен. Как тебе идея? — как же мне нравится его улыбка. И всегда я буду её любить.       — Отличная идея! Я очень хочу показать тебе одно место! Очень давно хочу. О нём никто, кроме меня не знает. И ночью там очень красиво.       — Вот и хорошо. Сейчас уже десять, — я удивлённо взглянула в окно. Буквально пятнадцать минут назад было так светло, что казалось, нет ещё и восьми. — Я пойду в душ, а потом ещё немного поговорим. Я хочу ещё послушать твой голос, Мелисса, — я слезла с Ка, чтобы он смог встать, и села возле дивана ждать его.

***

      Уже час мы шли по ночному городу. Для меня это было очень непривычно. Я, привыкшая передвигаться прыжками, сейчас шла мелкими шагами, едва поспевая за Ка, пусть он и пытался идти медленно.       За всё это время мы очень мало разговаривали. Один раз Ка попытался узнать о моих предпочтениях в еде и напитках. И было очень забавно наблюдать, как он, смущённый, осознаёт абсурдность своего вопроса. И тем не менее, я ответила. С тех пор, как я встретилась с Ка я начала много наблюдать за привычками и традициями людей: что они едят, чем увлекаются, какие у них есть праздники. Теперь я следила за всем, а не только за тем, кто и как умрёт. И за это время у меня появилось желание попробовать много разных блюд. Например, мороженое, молоко и йогурт. Всё из молока, но на вид разное. Об этом я и рассказала Ка.       Но несмотря на то, что говорили мы мало, мы не были окружены тишиной. Ка попросил меня спеть. Началось всё с одной колыбельной, а потом я начала петь песню за песней. Все, которые знала.       У Хранителей мало песен, потому что обычно все заняты и для их сочинения есть время только у Отошедших. А ведь для этого ещё и талант нужен. Но они всё же есть, поэтому петь я продолжала пока мы не дошли до леса.       Но тут уже сдерживаться я не могла. Я отпустила руку Ка и быстро ускакала вперёд, к поляне. Своим темпом мне добираться туда немного больше четырёх минут, но с Ка… это, наверное, займёт около часа. Выпив воды, я направилась обратно, по пути думая, что же делать, ведь я не смогу в этом лесу идти с человеческой скоростью. Слишком этот лес зачаровывает меня, заставляя двигаться, нестись так быстро, как только возможно, вдыхать свежий, ни на что не похожий воздух.       Ка оказался намного ближе, чем я ожидала. Он прошёл уже четверть пути, пусть и дышал довольно тяжело.       — Ка, слушай, я пойду… прогуляюсь немного, посмотрю там хищников… а ты в этом направлении и иди. Вот. Извини, — я чувствовала некую вину, но вытерпеть больше не могла. Поэтому, когда Ка ответил тихим смешком, тут же сорвалась с места. Про хищников я немного приврала — в этом лесу их не было. Я быстро «летала» по лесу, иногда высоко поднимаясь по веткам, а иногда просто бежала по земле. Прошло, наверное, около получаса, когда я пришла на мою сказочную поляну. Ка был уже там. Сидел на пне, где я обычно засыпала.       — Тут я и сплю, прямо в этом пне. Именно отсюда всегда попадаю домой, — я подошла к Ка и села рядом, поглаживая мягкую, влажную древесину. — Это впадина подходит мне по размеру, а из-за того, что она довольно глубокая, мне не слышно ветра.       — А вам обязательно нужна кровать, чтобы заснуть? — мы вместе смотрели на кусочек тёмного звёздного неба, видневшегося между одетыми в зелёную, пахучую листву деревьями.       — Нет, совсем нет. Я, можно сказать, исключение из правил. Не люблю проходить сквозь предметы, мне, чтобы заснуть, надо обязательно куда-нибудь лечь или стоять перед домом. Это тоже один мой заскок: я люблю заходить в дом, чтобы меня встречали на пороге, а не оказываться сразу внутри. Даже до встречи с тобой я последний день выходных проводила в человеческом мире. Будто и не Хранитель вовсе, — возможно, из-за атмосферы, возможно, из-за того, что я всё больше становилась похожей на человека, но я начала рассказывать Ка то, в чём не признавалась даже себе, не то что другим. — Знаешь, Ка, с каждым проведённым с тобой днём я всё больше становлюсь человеком. И это пугает. Но и покинуть тебя не могу — слишком сильно люблю. А с тобой я могу быть лишь тогда, когда полностью перестану быть Хранителем. Интересно, возможно ли это?       А в ответ тишина. Я резко подняла голову, но в силах больше её терпеть и… наткнулась на чужой взгляд. Ка смотрел на меня глазами полными любви. Лишь через несколько минут Ка сказал:       — Я полюбил тебя, когда совсем не видел, не слышал, но чувствовал. Тогда ты была Хранителем с ног до головы, но, насколько я сейчас понял, не каждый Хранитель сможет начать общаться с человеком, не у каждого хватит смелости. Сейчас ты изменилась, это бесспорно. Ты стала проявлять больше эмоций, перестала смеяться над всем подряд. Стала терпеливее, пусть и иногда ты несёшься куда-то, бросая всё. А я тебя с каждым днём люблю всё сильнее. Так что, ты думаешь, мне важно, кто ты?       — Нет, — я улыбнулась, — совсем не важно. Спасибо, Ка.       — И, Мелисса, ты никогда не перестанешь быть Хранителем. Мне давно кажется, что и среди людей есть Хранители. Вспомнить хотя бы Звёзд. Так же, как и вам, им приносит удовольствие помогать людям. Так что Хранитель — это не вид, форма жизни или как угодно называй. Это сущность. Так что, если однажды ты станешь полностью человеком, не думаю, что от этого ты перестанешь быть спасительницей человеческих жизней.       Эти слова действительно успокоили меня, и мы с Ка просидели так до самого утра. Тихо переговариваясь, мы смотрели на то, как меняется небо: пропадают одна за одной звёзды между неподвижными кронами деревьев.       — Ах, — уже на выходе из лесу в моей голове внезапно начало что-то звонить. Равномерный громкий звон давил на мою голову изнутри. Я невольно упала на одно колено и сжала голову руками, опустив её. Но длилось это недолго. Звон прекратился так же быстро, как и начался, и я быстро встала на ноги.       — Что только что произошло, Мелисса? С тобой всё хорошо? — Ка взволнованно смотрел на меня.       — Да, просто меня вызывают Старейшины. Это мудрейшие и древнейшие Хранители, они у нас всем заправляют. Наказывают, принимают решения о том, готов ли ты начать работать или стать Отошедшим. Переводят в бОльшие города.       — А зачем они тебя вызывают?       — Не знаю. Либо наказать за связь с тобой, либо перевод. И ничто из этого мне не нравится. Ладно, я побежала, не надо заставлять их ждать, — и после этих слов я, не теряя времени, тут же улеглась на землю. Опаздывать действительно не стоит. А дорога к ключу всё же займёт время. Закрыв глаза я тут же провалилась в сон.

***

      Открыла глаза я в маленькой белой комнате. Тут не было ничего, кроме пяти обыкновенных стульев: по одному на каждого члена нашей семьи. Подойдя к белой, немного, на самом деле, позеленевшей из-за моего присутствия, двери, я надавила на неё, заставляя открыться. Дверь легко поддалась, и я вышла в огромный зал.       Огромное количество цветов. Стены все украшены разноцветными фресками, изображают величайшие подвиги Хранителей и Звёзд. Пол также выложен маленькой плиткой, изображающей человека, который лежал, немного подтянув ноги под себя, и прижимал к груди своё собственное, живое сердце. В зале был большой, длинный стол, за которым сидели одиннадцать Старейшин. «А сколько бы им дали лет, если бы они были людьми? — и откуда только появилась эта мысль? — Наверное, большинству бы дали лет пятьдесят, одному шестьдесят, одному примерно восемьдесят, а одной женщине, что сидела с краю, не больше сорока. А ведь им уже около десяти тысяч лет. Хотя может быть и больше. Некоторые из них оберегали людей, когда они ещё состояли в племенах, а то и раньше».       Я медленно подошла к центру зала и встала на одно колено.       — Приветствую вас, Старейшины. Я Мелисса Нимма-Брай-Самудрам****. Зачем я могла понадобиться Старейшинам?       — Привет, Мелисса. Можешь присесть, если хочешь, — заговорил один из них. Я не медлила и тут же встала с колена и села на стул, который стоял в центре зала. Подо мной было сердце, которое так бережно сжимал в руках человек. — Мы позвали тебя, чтобы сообщить, что последнее время твоя работа в этом городе стала очень успешной. За последние пол года лишь одна ошибка.       — Благодарю за похвалу. Это значит, что теперь я буду работать не в этом городе? — сердце, моё сердце, громко билось в груди. Было страшно и очень… пусто. Я уже поняла, что значит этот вызов. Меня переводят. Я буду далеко от Ка. Одна. Хотя была ещё возможность, что переведут не слишком далеко, но…       — Верно. Теперь городом, за которым ты должна будешь присматривать вместе с двумя другими Хранителями, будет Вуллонгог, Австралия, — все мои надежды рухнули в одночасье. Австралия. Нас с Ка будет разлучать океан. Я невольно перевела взгляд вниз, на свои руки, сжатые в замок. — Как только закончатся твои выходные, твоя работа будет уже там, поэтому лучше направиться туда уже сейчас.       — Да… — немного сиплым голосом я ответила, — Могу я задать вопрос?       — Конечно, — мне ответила женщина с чёрными волосами.       — Хранитель может стать человеком?       На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Я подняла голову и взглянула равнодушно в глаза той женщине, потом и тому мужчине, который говорил со мной первый.       На самом деле, я не собиралась спрашивать это. И я не понимала, почему именно сейчас у меня возник этот вопрос. И что от него ожидать? Они разозлятся? Накажут?       — Да, может, Мелисса, — ответила женщина. Её голос мгновенно посуровел и стал более властным, давая понять, насколько важна тема, которую я подняла. — Но это очень важный и тяжёлый шаг в жизни Хранителя. Не все могут привыкнуть к жизни человека, к её скоротечности. Мы не глупы, Мелисса. Мы знаем многое, мы следим за каждым Хранителем. И мы знаем о твоей связи с тем человеком, — на этих словах моё сердце тревожно замерло. Конечно знают. А как иначе. Но Ка… он ведь убивает… Не в силах даже дышать от страха и затаила дыхание, но… — Но мы не собираемся вмешиваться. Тем более учитывая то, что последние несколько месяцев тот человек никого не убил, — на секунду голос Старейшины стал мягче, и она даже немного улыбнулась. — Но если ты всё же решишься стать человеком, то ты должна будешь кое-что отдать взамен. И я говорю не про долгожительство или расставание с семьёй. Это действительно важный шаг, и перед тем как решаться на него, убедись, что потом не пожалеешь.       — Благодарю, Старейшина.       — Можешь идти, — ещё раз поклонившись, я вышла за дверь, из которой и пришла, села на свой стул и мгновенно погрузилась в сон. Путь до Австралии даже для Хранителей долог, а ведь ещё надо исследовать район города, за которым мне предстоит приглядывать…

***

      — Привет, — меня встретили с очаровательной улыбкой прямо возле того дерева, где я и уснула. Прошло около часа с тех пор, как я ушла к Старейшинам, и солнце уже успело взойти и ярко освещало город.       — Привет, — мой голос был странно глух, что тут же встревожило Ка.       — Что такое, Мелисса? Что произошло у Старейшин?       — Меня переводят, Ка. Далеко, очень далеко. В Австралию. Теперь, если и будем мы встречаться, то только один день за мои выходные, — я была будто в прострации. Без интонаций я произносила эти слова, пока Ка не обнял меня. Я обняла его в ответ, и мы простояли так ещё некоторое время. — Только один раз в два месяца. Я буду скучать, Ка, — шептала я ему на ухо.       — И я тоже, лисица моя. Но, быть может, всё не так плохо. Верь в счастье, в своё будущее. Наше будущее. И всё будет хорошо.       — Хорошо. Я верю тебе, Ка. Всё будет хорошо, — глядя друг другу в глаза, мы говорили эти слова тихим шёпотом, будто боялись отпугнуть это счастливое будущее, а потом так же тихо, с раскрытыми и полными страстной любви глазами поцеловались.       — Когда тебе надо вылетать? — всё ещё не выпуская меня из рук спросил Ка.       — Немедленно, поэтому пошли на аэродром. По пути мы сможем поговорить.       — Пошли, — а после меня Ка неожиданно присел. — Залезай, ты ведь уже так однажды делала, да?       Его неожиданная выходка быстро подняла мне настроение и я, смеясь, быстро залезла ему на плечи.       — Ага. Ты ещё тогда так меня боялся.       — Кто это боялся? Я-то? — притворному возмущению Ка, казалось, не было предела.       — А кто же ещё? Кто же ещё тогда кричал «Кто здесь?» и «Что ты, чёрт возьми, такое?» Ты ведь так боишься неизвестного, я это ещё тогда поняла.       — Не было такого, — коротко и, похоже, немного смущённо ответил на всё это Ка.       — Было-было. А как ты меня немой обозвал! Хмпф! — я не переставала дразнить Ка, пока мы шли, но эта игра, в итоге, закончилась жарким, голодным поцелуем в аэропорту в мужском туалете, ведь было уже довольно людно, а парень, целующий воздух, выглядел бы очень странно.