eternity

— Какое ты у меня чудо, — Сокджин застывает на пороге фотостудии, глядя на своего мужа. Тот полностью в красном, позирует известному модному фотографу. — Проходи, Джин-и, — улыбается в ответ Тэхен и снова меняет позу. Его светлые волосы красиво уложены, брюки облегают стройные ноги (это заставляет Джина облизнуться), кроваво-красная водолазка эффектно гармонирует с пиджаком. — Мне немного осталось. О, ты принес кофе? Сокджин кивает, присаживается на бежевый кожаный диванчик в углу. Он думает о том, что этого пространства слишком мало для такого, как его муж. Тэхен слишком красив, талантлив и прекрасен, а эта студия, выделенная ему и фотографу компанией-рекламодателем, маловата. А еще закрадываются мысли о том, что Джин бы не прочь протестировать этот диван прямо сейчас. Вместе с Тэхеном, разумеется. Декорации за спиной молодого человека соответствуют задумке всей фотосессии. Рядом с собой Сокджин замечает вешалку с таким количеством одежды, которого даже у них двоих вместе взятых нет. Мда, думает Джин, наверняка Тэхен жутко устал. Честно говоря, собственная работа выматывает Джина не меньше. Принимать целую компанию с полностью устоявшимся укладом в свои руки — тяжелая ноша. Однако Ким Сокджин не из тех, кто сдается. Он отматывает свою жизнь назад: вот молодой человек помогает отцу, управляющему корпорацией Samsung в Южной Корее. В двадцать пять на глобальном корпоративе среди влиятельных людей видит модель, Тэхена. Тот в свои двадцать два появляется на обложках чаще, чем Джин у себя дома. И все, у него случилась любовь с первого взгляда. Джин пытается подобраться ближе, но получает только одно большое ничего: Ким Тэхен отказывает ему ровно семь раз. Плюется желчью, старается выглядеть неприступно, грязно шутит и сквернословит. Они вновь пересекаются на очередной вечеринке в дорогущем клубе. Там Тэхен сопровождает какую-то влиятельную особу, а потом неожиданно напивается и плачет, цепляясь за лацканы пиджака Сокджина и упираясь лбом в хрупкое плечо. К слову, с той вечеринки они уезжают вместе прямо домой к Сокджину. Хозяин квартиры поит модель вкусным чаем, предлагает печенье, которое сам и испек. Буквально спустя месяц Тэхен без вопросов переезжает окончательно, потому что точно знает — это любовь. Знакомство с родителями Тэ проходит отлично, Джин считает их замечательными людьми. Ему сложно понять, как у них мог вырасти ребенок с характером Тэхена. Его собственные отец и мать тоже недовольства не высказывают. Они принимают самого известного в индустрии моды человека, как родного, сразу же примиряясь со всеми его недостатками. Джин думает, что это похоже на сказку. Тэхен думает, что он влюблен в родителей Сокджина не меньше, чем в него самого. И если когда-то Ким Сокджин считал, что их любовь изменит Тэхена, то спустя полтора года с той памятной вечеринки в клубе понял одно: это самая главная его ошибка. Ничто на свете не способно поменять Тэхена, его отношение к окружающим. Тот вел себя с другими людьми по-прежнему: хамил, капризничал и настаивал на своем. В него влюблялись, ему поклонялись, его превозносили. А он и не думал отвечать добротой, откровенно смеялся в лицо каждому обожателю и презрительно смотрел на тех, кто предлагал ему деньги за его тело. Все вокруг думают, что Тэхен эгоист. Никто не знает, что он всегда отдает последние пирожки с малиной своему хену, потому что Джин очень любит сладкое. Его считают непробиваемым. А он в сильный мороз среди ночи бегает по улицам в поисках круглосуточной аптеки просто за тем, чтобы купить обезболивающее страдающему от мигреней Сокджину. Он кажется глупым, а сам обучает мужа сложному сольфеджио, сидя за огромным фортепиано. Его, кстати, Джин купил, потому что Тэхену нравилось играть какие-нибудь простенькие мелодии по вечерам. В это было сложно поверить, но Ким Сокджин заставил нахального и самоуверенного Ким Тэхена преклонить колени. И неважно, что об этом никто, кроме них двоих, и не знает до сих пор. Они поженились спустя три года после встречи, в день годовщины их отношений (иначе Джин постоянно бы об этом забывал, а Тэхен — обязательно обижался бы). Это торжественное событие позволило приглашенным увидеть «нового» Тэхена, нежного и любящего, пусть и всего один раз. Просто мужчина чуть не расплакался после твердого и уверенного «да» от Сокджина. И теперь, спустя два года после свадьбы, они ни капли не потеряли страсть и любовь друг к другу. Это заставляет Сокджина довольно ухмыляться. Он на самом деле с трепетом вспоминает, как на днях Тэхен поцеловал его в уголок губ после бурного секса, а после сказал, что в тридцать лет все только начинается. Джин, в свою очередь, всегда говорит, что Тэхен — единственный в своем роде, он действительно талантливая модель. Именно поэтому в свои двадцать семь получает больше заказов, чем новые лица, вышедшие в мир модельного бизнеса. — Я закончил, Джин-и, — уже переодевшийся Тэхен стоит перед мужем и тянет руки к стаканчику с кофе. В своих выглаженных черных брюках, модной цветастой рубашке, стоившей больше, чем половина их уютной светлой квартирки, и накинутой на плечи джинсовке он кажется Джину каким-то даже домашним. — Поехали, родной, — и, не оглядываясь, идет к двери. Тэхен знает, что его хен всегда пускает слюни на крепкую фигуру мужа. — Ну, по-хорошему, — догоняет его Джин, придерживает за плечо. — Нам нужно купить подарок в честь годовщины свадьбы твоих родителей, — и ехидно улыбается. — Забыл свое обещание? Мы договаривались, что я заберу тебя, если мы сегодня это сделаем. — Нет, хен, неправда — Тэхен всегда жаден до прикосновений, поэтому и прижимает Джина к стене. Он почти касается своими губами пухлых губ напротив и замечает: — Ты бы все равно меня забрал. — Тебе не стоит так рисковать. Сам понимаешь, даже у стен есть уши. — Все итак знают, что мы женаты, — хмыкает Тэ и топчется на месте, прикрывает глаза. — Ладно, пойдем. Они петляют по коридорам здания, перебрасываются парой незначительных фраз и, наконец, подходят к черному автомобилю (который выбирал Тэхен, ведь он, цитата, «прекрасно разбирается в авто»). Джин садится за руль и выезжает с парковки. Краем глаза видит, что муж, устроившись на сидении, достает сигарету и закуривает. Сказать свое гневное слово он не успевает («Курить в машине удумал?!»), потому что рука с длинными пальцами ложится на его бедро, медленно скользит вверх. Тэхен всегда заставляет мужа судорожно хватать ртом воздух и сглатывать вязкую слюну, желать до потери контроля над собой. Тэхен всегда его соблазняет в неподходящих местах. Перебирая в памяти все клубы, кинотеатры, магазины одежды и даже (!) магазины мебели, Сокджин не припоминает, где бы у них не было секса. Их секс может быть очень грязным, развратным, с громкими стонами и стучащими в стены соседями. А иногда они невероятно нежны друг с другом, долго целуются, признаются в любви. Одно неизменно: они всегда засыпают в объятиях. Джин понимает, что на автомате сворачивает не в торговый центр, а к их дому. Он осознает это только тогда, когда рука мужа перестает блуждать по его паху. Сокджин громко матерится: — Ты будешь страдать из-за этих своих штучек, Ким Тэхен! — Я хочу, чтобы ты заставил меня, Ким Сокджин, — плотоядно улыбается Тэхен в ответ. Джин ставит автомобиль на парковке недалеко от дома и прямо в машине прижимает Тэхена к себе. Поцелуй выходит жестким и требовательным. Нельзя сказать, что кому-то из них это не нравится. Тэхен отвечает неторопливо, дразнит. Мужчина упорно старается сделать вид, что это не его сердце сейчас устраивает дикую пляску. Он хватается цепкими пальцами за бедро Сокджина и получает хриплый стон. У Джина не хватает терпения, он усаживает мужа к себе на колени. Он так любит, когда высокий, мужественный Тэхен растекается от ласк в его, Джина, руках… И вообще, в глубине души Сокджин радуется, что Тэхен настоял на авто с тонированными стеклами. Он цепляет пряжку ремня на брюках, тянет на себя, одновременно спускаясь губами на длинную крепкую шею. Иногда ему кажется, что муж все-таки вытворит нечто настолько раздражающее, что Джин эту шею свернет. Но сегодня ему хочется дарить любовь. — Джин-и, только засосы не оставляй, — просит Тэхен, а затем протяжно и низко стонет. — У меня же съемка послезавтра. — Ладно. Но мне на это абсолютно все равно, ты же знаешь, — шипит Сокджин. Он тяжело вздыхает, вдруг щурит глаза и смотрит на мужа. — Пойдем лучше домой, Тэхен-а. Не советую тебе тестировать заднее сиденье, лично я после прошлого раза не мог встать с кровати. Тэхен искренне хохочет над ним, потому что вообще-то старался доставить Джину удовольствие! Но соглашается, ведь испытывать и проверять правдивость слов мужа как-то у него нет желания. Возле лифта они натыкаются на пожилую соседку сверху и молодую маму из квартиры напротив. Тэхен готов скрипеть зубами, рвать и метать. Джин стоит прямо перед ним! Как тут успокоиться? Вмиг оценив ситуацию, Тэ кладет ладони на талию мужа и вжимает его в себя. Против воли он издает тихий звук, больше похожий на скулеж. Джин буквально задницей ощущает чужой стояк, дьявольски улыбается и незаметно трется. Тэхен за его спиной уже сдавленно рычит, сильнее давит на бока. Он плевать хотел на этих соседей, ведь не сказки на ночь они друг другу читают, будучи женатыми. И нет, не стыдно. Пожилая женщина не может сдержать ехидную улыбку, произносит: — Вам бы в отдельный лифт, ребята, — и резко опускает голову, довольная сказанным. И если Сокджина это как-то отрезвляет, то Тэхена — нет. В зеркальном отражении лифта Джин видит нахмуренные брови, сморщенный нос и капризно надутые губы. О да, он знает это выражение. Значит, его задница сегодня может пострадать. На седьмом этаже они выпускают свою молодую соседку и, взявшись за руки, выходят. Одной рукой Сокджин судорожно пытается расстегнуть портмоне и достать ключи, а после просит помощи у мужа. — Господи, хен, ты чего, сам не можешь? — Тэхена уже трясет от нетерпения. Честно, если бы Джин был человеком со стороны, то ни за что бы не поверил, что Тэхен может трепетно к кому-то относиться. — Как будто тебе что-то не нравится, — фыркает в ответ Сокджин и, наконец, открывает дверь. Они буквально заваливаются в квартиру. Джин цепляется трясущимися руками за ворот рубашки мужа и слышит его шепот: — Только попробуй оторвать хоть одну пуговицу от моей любимой вещи. Завтра же соберу вещи и съеду. Сам знаешь, я шутить не буду. — А почему не сегодня? — каким бы наглым и ехидным ни был Тэхен, Джин научился становиться таким же. Ну а что? Пусть тоже помучается! — Сегодня есть кое-что поважнее, — игриво ухмыляется Тэхен. Джин закатывает глаза и аккуратно расстегивает его рубашку. Улыбка тут же расцветает на идеально красивых губах. Ким Сокджин боится его потерять. Как будто это тайна. — И это, похоже, не подарок твоим родителям, да? — не удерживается от сарказма Сокджин. Одежда летит в разные стороны, а Тэхен — на кровать. Для него все происходит, словно во сне: муж берет ремень и пристегивает его собственные запястья к изголовью постели. Берет черную шелковую ленту, намереваясь завязать глаза Тэхену. — Эй! Я же не могу так, Джин-и, — возмущается, но тут же получает насмешливый взгляд, который словно говорит: «Что? Не хочешь?» Если он сам сдастся, то это слишком сильно ударит по самолюбию. Естественно, Тэхен не покажет сегодня свою слабость. Поэтому он только выдыхает, кивает и тянется вперед, чтобы мужу было удобнее. Тэхен чувствует, как Сокджин оставляет-таки засос на его ключице, и негодующе шипит. Ведь просил же! В отместку Джин тут же легонько кусает его. Тэхену ничего не остается, только тяжко вздохнуть. Или судорожно. Разве может он тяжело вздыхать и строить из себя недовольного, если в этот самый момент руки мужа шарят по его телу? Конечно, не может. Тэхен мысленно следует за горячими ладонями и просит Джина поторопиться. Терпеть нет сил. А Сокджин в который раз любуется раскрывающимся только перед ним человеком. На Тэхене из одежды — только боксеры и носки. Он кусает губы и потерянно вертит головой: ему правда не нравится быть «ведомым», ничего не видеть, полагаться только на ощущения. Светлые волосы Тэхена рассыпаются по темной синеве постельного белья, создают непередаваемый контраст. Джин действительно понимает, почему так любит, когда Тэхен надевает темное. Он ни на кого не похож, поскольку удивительно красив. На его лбу поблескивают бисеринки пота, на запястьях появляются красные следы… И сейчас, в этот самый момент Тэхен такой горячий, что Джин боится сорваться. Он не торопится, оставляет глубокий влажный поцелуй на припухших губах. Плавно спускается ниже, не задерживается, опускается к резинке нижнего белья. Джин целует тазовые косточки, трется щекой о чужой стояк и довольно хмыкает. Ему доставляет удовольствие то, что Тэхен мелко дрожит, предвкушая дальнейшее. Сокджин поднимается, чтобы выключить свет и оставить гореть только одну лампу на прикроватной тумбе. Он аккуратно стягивает носки с Тэхена, целует изящные щиколотки, рисует пальцами замысловатые узоры на икрах. При всем своем немаленьком телосложении Тэхен остается изящным, подтянутым… Поцелуи Джина переходят выше, и вот уже пухлые губы нежно касаются круглых коленей. В обращении с Тэхеном Джин всегда нежен, внимателен и настойчив. Это не зависит от каких-то факторов, просто такую манеру поведения Сокджин выбрал с самого начала. И придерживается до сих пор. Его взгляд падает на фотографию, стоящую в рамке, — первое фото вместе. Это коллаж из четырех отдельных снимков, они там совсем еще юные, всего спустя три месяца после начала отношений. У Тэхена — круглые очки и нелепая прическа, у Сокджина слегка потрепанный и уставший вид. Но в их глазах столько взаимной нежности, любви, сколько и представить невозможно. Джин пальцами приспускает черное белье, освобождая напряженный орган. Тэхен протяжно стонет, стоит мужу коснуться пальцем чувствительной головки. — Джин-а, — выдыхает он и цепляется за ремень, который связывает его руки. — Будь осторожен, дорогой, мы же не хотим, чтобы ты поранился, — шепчет хён, а потом проводит языком по головке. Он довольно улыбается, глядя на очередную слишком бурную реакцию Тэхена. — Да возьми ты его уже в чертов рот! — повышает тот голос, в негодовании вертя головой. Муж незамедлительно выполняет эту почти грубую просьбу, чтобы заставить требовательного Тэхена тихонько заскулить. Джин сразу берет быстрый темп, давит рвотный рефлекс и наслаждается глубоким голосом Тэхена. Все более и более учащающиеся стоны говорят сами за себя. Его ведомый муж резко дергает руками, порываясь запустить пальцы в чужие волосы, и снова сдавленно шипит — в этот раз от боли. Сокджин отстраняется, тянется к тумбочке за смазкой и шепчет: — Будь аккуратнее, Тэ. Я обещаю, что тебе будет хорошо. Он опускает одну руку на член мужа, а второй растягивает себя, закусив нижнюю губу. И, стоит признать, это жутко неудобно, но Джин старается не выдать этого. Не издать ни звука. Такое должно быть неожиданно для Тэхена, должно удивить его и доставить как можно больше удовольствия. Ким Тэхен слишком любим, Ким Сокджин отдает ему всего себя. Джин на секунду останавливается, а после нежно целует мужа в губы. Он легко улыбается и садится на чужие бедра. Тэхен под ним настороженно замирает, напрягается. По телу пробегает крупная дрожь, когда прохладная смазка касается горячей кожи. Еще секунда — и Сокджин сам насаживается, медленно, сантиметр за сантиметром принимает его в себя. Они не сразу дошли до такого. Джин всегда и во всем был решительным, разрешал как общие проблемы, так и проблемы Тэхена. Он был ведущим во всем, и секс не являлся исключением. Но на вторую годовщину отношений они столько выпили, что дойти до их общей постели казалось практически невозможным. Именно в ту ночь правила немного поменялись. Эту идею обдумывал Тэхен, и вовсе не потому, что ему не нравилось быть снизу. Он просто хотел обладать тогда еще своим парнем целиком и полностью. Джин не сопротивлялся. И где они сейчас?… Вот именно, там, где и должны быть. А ту ночь нужно внести в список самых горячих ночей, проведенных вместе. Тэхен стонет громче и натягивает ремень на своих руках так, что завтра определенно Сокджин будет целовать его красные натертые запястья и смазывать их кремом. А еще придется извиняться, потому что послезавтра у Тэхена съемка. Джин снова целует его, заглушая стоны, и начинает медленно и аккуратно двигаться. Он снова рулит процессом, хоть и иначе. Вот так, постепенно поменять угол проникновения, свести мужа с ума и заставить его хотеть увеличить темп… Сокджин недостаточно растянут, поэтому в нем слишком узко и захватывающе. Тэхен выглядит так, словно готов зубами перегрызть этот ремень, только бы коснуться, почувствовать под руками горячую кожу. Он так ужасно влюблен. Пальцами Джин ведет по любимому телу под ним и натыкается взглядом на экран своего телефона. Смартфон валяется на краю кровати и оповещает о входящем сообщении: наверняка очередное смс из рабочего чата. Чертовски плевать. Потому что даже оттуда, с маленького экрана, на него смотрят любимые глаза. Он переводит нежный взгляд на Тэхена и прекращает его мучать. И не только его, вообще-то! Сокджин отстегивает руки мужа, незамедлительно целует покраснения. Любовно гладит щеку, стягивает повязку с глаз Тэхена и ускоряется. А тот совсем себя в руках не держит. Он хватает дурацкую черную шелковую ленту и накручивает на тонкую шею. Взгляд Тэхена говорит сам за себя: он готов ни одного живого места не оставить. Одной рукой стягивает ленту, заставляет мужа хрипеть и мучительно вздыхать. Тэхен буквально чувствует, как внизу живота завязывается узел, грозящий взорваться искрами удовольствия. Ничего в этом мире не имеет значения, когда Джин на их кровати творит такое. Тэхен хватается за чужие плечи и, громко застонав, кончает. Он тяжело, рвано дышит, но продолжает двигаться — удовольствие Сокджина никто не отменял. Накрывает своей ладонью его член, доводя мужа до оргазма. Слушать высокий голос Джина, когда тот стонет, — вот любимая работа Тэхена. И почему ему не платят за это вообще? — Слишком… Слишком хорошо, — Джин устало укладывается ему на грудь. Он тяжело дышит и потирает красную шею. Попытки отдышаться увенчиваются успехом, а вот побороть желание покурить не удается. В принципе, Сокджин не видит смысла отказывать себе. Джин рывком поднимает себя с постели и идет на балкон прямо так, голышом. Тэхен недовольно хмыкает и идет за мужем, кутаясь в одеяло. — Ты что, заболеть хочешь? Ведь знаешь, что через три дня я уезжаю, даже лечить тебя не смогу, — недовольно произносит он и со спины обнимает Джина, кладет голову на плечо. Между ними повисает комфортная тишина. Вместе спокойно и хорошо. Время бежит настолько незаметно, что Тэхен и уснуть бы мог. Даже стоя. Сигарета улетает вниз, а Сокджин разворачивается, чтобы заключить родного человека в крепкие объятия. И Тэхен теряется в них, тонет, погружается с головой. — Я все-таки невыносимо люблю тебя, — просто говорит он. Вот так просто, без сарказма и других защитных приемов. Конечно, тут же хочется треснуть себя рукой по губам. А еще сделать какую-нибудь гадость, чтобы Джин сильно не радовался. — Даже не думай сделать какую-нибудь дрянь, а то знаешь, — улыбается Сокджин и на секунду задумывается. — А то я завтра же соберу свои вещи и съеду. — А почему не сегодня? — Тэхен любовно чмокает мужа в нос. И улыбается тоже, потому что уже знает ответ. — Сегодня есть кое-что поважнее, — заявляет тот. Тэхен кутает его посильнее в одеяло и готовится поцеловать. Нет сил терпеть. — Я тоже невыносимо люблю тебя. Но сейчас моя очередь стонать, дорогой, — добавляет Джин и толкает Тэхена в сторону спальни, чтобы продолжить начатое.