eternity

Он открывает глаза и тут же шарит рукой по светлой простыни слева от себя. Пусто. Тэхён в наслаждении потягивается и довольно щурит глаза — вспоминает, что сегодня у них с Джином выходной. Мысленно благодарит Хосока за это и, откинувшись на подушки, берет в руки телефон, проверяет входящие. Бессмысленные рекламные сообщения, пару фраз от единственного друга Чонгука, включая пару фотографий, где он изображен с Чимином. Их довольные мордашки заставляют Тэхёна улыбаться ещё шире. Он замечает одно оповещение от Юнги, менеджера, данного ему Хосоком под предлогом того, что Мин — лучший в своем деле. Хотя вообще Тэхён был уверен в том, что их совместная работа выгодна для обоих. Его айфон летит в сторону, а сам парень садится на постели, подмечая, что Джин явно сделал уборку, вот только когда успел? С кухни вкусно пахнет чем-то съедобным, да так, что парень по-кошачьи облизывается. Он отлично знает, что муж не рассчитывал на такое раннее пробуждение, потому что обычно всегда по выходным приносит ему завтрак в постель. Но больше всего Тэхён сейчас хочет увидеть своего прекрасного супруга и крепко-крепко его обнять. Хочется показать всю ту нежность, что накопилась в нем за недели без нормального общения друг с другом. С тех пор, как он в последний раз хлопнул дверью в родном агентстве и ушёл к Хосоку, многое в его жизни изменилось. В этой компании постоянно придумывалось что-то новое, интересные креативные концепции, необычные идеи, нечто захватывающее и всегда прибыльное. Ким искренне не мог понять, почему раньше не замечал этого и не предпринял радикальные меры. На Тэхёна сразу обрушилось такое количество работы, которого он в принципе не ожидал. Ему тут же пришлось подстраиваться, что-то менять, но это была невероятно приятная суета. Как раз то, что он бесконечно любил в своей работе. Тем не менее, как бы Тэхён ни был доволен, его не было дома аж три с половиной недели, он скучал. Парень поднимается, шлёпает босыми ногами по полу через всю квартиру, останавливаясь в дверях кухни. Вид открывается просто чудесный: Сокджин в домашних серых штанах, столетней дырявой футболке и с наушниками в ушах готовит что-то наверняка восхитительно вкусное. Он тихонько подпевает, пританцовывая, и Тэхён не в силах перестать счастливо улыбаться. Как его муж может быть таким человеком? Почему один только его домашний облик может сделать абсолютно умиротворённым и довольным? Тэхён скользит взглядом по широким плечам, затем по спине, любуясь созвездием крохотных родинок. Он их просто обожает: ему нравится целовать каждую, медленно двигаться от одной к другой, повторять свой путь пальцами… И ещё он любит небольшой шрамик рядом с правой лопаткой. Тэхён сам оставил его в одну крайне страстную ночь. Конечно, потом пришлось извиняться перед возмущённым Джином, но оно того стоило. Теперь они оба расценивают эту полоску зажившей кожи как символ любви. По-детски, но в глубине души Тэхён решил, что когда шрам заживёт, то Сокджин перестанет его любить. «Нет, не в этой жизни», — бестро мысленно убеждает он себя. Ему вдруг до безумия хочется дотронуться до чужой тёплой кожи. Тэхён всегда получает то, чего хочет. Поэтому он заходит на кухню, тихими шагами подходит к супругу. Его тонкие пальцы трепетно проводят по красивому изгибу плеча, а пухлые губы прижимаются к основанию изящной шеи. Сокджин из-за этого непроизвольно дёргается и вытаскивает наушники — он всё ещё не заметил, что любимый человек наблюдает за ним. — Не думал, что ты так рано проснёшься, — Джин удивлённо разводит руки в стороны, смыкая брови на переносице. — Знаю, что ты готовил мне завтрак, Джин-и, но это можно отложить, — Тэхён водит носом по густым волосам, вдыхает родной запах. Неизвестно, как ему это удаётся, но хён всегда приятно пахнет. Так невероятно, что Тэхён никак не может насытиться. Ему катастрофически мало, он каждую секунду ощущает нехватку и потребность. — Всё-таки, не это самое важное. — Ты же помнишь, что сегодня придёт Чонгук? — Да, он будет с Чимином. А Хосок не говорил, почему он не сможет прийти? — Юнги плохо себя чувствует, – Джин пожимает плечами, слегка сжимает руки Тэхена и резко поворачивается к нему лицом. — Ну и когда они перестанут скрывать свои отношения от меня? — Я думаю, этот вопрос лучше задавать не мне, – старший тепло улыбается, сжимает чужие щечки руками, коротко целует Тэхена в носик и шепчет. – Уйди, перестань отвлекать меня. Я хочу сделать тебе приятное, да и подготовиться к обеду. — Если хочешь сделать мне приятное, то побудь со мной подольше, – младший и правда похож на котика, он буквально готов тереться о чужие руки, требуя нежности и внимания. — Побуду, как только доделаю все, малыш. Иди отдохни, я буду через пятнадцать минут. Постараюсь. Издав недовольный вздох, он-таки расцепляет руки, испепеляюще глядя на Джина, и, обиженно нахмурившись, топает в гостиную, обещая самому себе быть здесь ровно через пятнадцать минут. На пороге гостиной застывает, снова оглядывая комнату, полностью посвященную ему самому. Сокджин везде расставил его фото, не поскупился на дорогущие (никому не нужные) рамки, специально подбирал даже детали интерьера. Глядя на долгий чужой труд, Тэхен чувствует, как сердце болезненно сжимается, он видит, насколько каждая деталь пропитана любовью и вниманием к нему. Вновь задумывается о чем-то, идет в спальню, достает из портмоне маленькую фотокарточку и, пыхтя, крепит ее среди своих фото на стене в гостиной, после довольно улыбаясь. На ней они рядом друг с другом, держатся за руки, смеются и выглядят очень счастливыми. Как и каждый день в жизни. Только Джин может сделать его таким радостным, искренне улыбающимся. Они друг без друга прожить не смогут. Он идет за телефоном, а потом заваливается на диван. Читает ‘Хен, ну мы собираемся уже, скажи, это будет официально?’ от Чонгука, закатывая глаза, пишет ответ. Открывает инстаграм, листает ленту без интереса, обновляет историю парочкой фото, в который раз бросая взгляд на часы. Ну все, Сокджин. Твое время истекло. Младший снова входит на кухню, уже более решительно начинает: — Так, твое время истекло. — Тэхен-и... — Я сказал, все! – он повышает голос, демонстрируя свое недовольство. — Значит, так, – старший в мгновение ока появляется рядом, вжимает Тэхена в стол, шипит прямо в губы. — Я старше, и ты будешь меня уважать. А еще тебе придется меня слушать, иначе я трахну тебя на этом самом столе, если ты сейчас отсюда не уйдешь, – глядя на надутые губы, добавляет: — Знаешь ведь, что я делом занят. — Договорились, – хитрый младший любит подобные игры, поэтому сразу принимает правила, морально готовит себя. Джин испытующе смотрит в глаза напротив, а потом резко целует в губы. Тэхен не из пугливых, он цепляется руками за шею мужа, позволяет поднять себя за бедра и усадить на стол, а сам лишь углубляет поцелуй. — Какой же ты невероятный, – стонет Джин, прижимаясь все ближе к всегда желанному телу. — Тебя надо держать в узде, Джин-ни, а то совсем перестанешь делать по-моему, – ухмыляется младший, спрыгивая со стола, и, поворачиваясь к мужу спиной, сильно жмется. Тот лишь кусает его плечо, кладет руку на бедро и сжимает. — Иногда меня мучает вопрос, – задумчиво начинает он. – Зачем ты вообще одеваешься дома? Тэхен прикусывает губу, Джин это видит и осознает, что подобное уже слишком, что он теряет рассудок в эту самую секунду. — К черту, – рычит мужчина и срывает с довольного младшего клетчатые домашние штаны вместе с боксерами, руками разводит ягодицы, упираясь лбом в хрупкое плечо. Тэхен громко стонет, когда чувствует в себе сразу два пальца, смоченные ну максимум слюной. — Твою мать, – шипит он. – Неужели нельзя было достать смазку из ящика? — Лучше молчи, – Джин оборачивается, тянется и выключает заставленную сковородами и кастрюлями плиту. Тэхен, чувствуя, как муж буквально кладет его на стол, сам начинает провоцировать старшего, выгибаясь все больше и теряя контроль над ситуацией. Да что уж там, в руках Сокджина Тэхен теряет контроль над с о б о й. — О боже! – не сдерживаясь, во весь голос стонет он, когда Джин приставляет головку и, легко проскользнув внутрь, медленно входит. Старший не торопится, забавляется ситуацией, входит лишь до половины, мучая и себя, и мужа. Тэхен честно пытается податься назад, насадиться самостоятельно, но сильные руки прижимают его к гладкой поверхности стола, поэтому все, что он видит – это красивое темное резное дерево; все, что он может сделать – проклинать старшего, который сейчас всю власть забрал. Но сказать, что подобные издевки младшему не нравятся - соврать. Он бы сам даже сказал, что на таких проделках Джина держится ровно двадцать пять процентов их брака (что, простите, тоже немало), к слову, своему скверному характеру он бы без зазрения совести отдал бы все сорок. Но сейчас все, что Тэхен хочет - это мужа, глубже, ближе, сильнее, что он и озвучивает в следующую минуту. — Какой нетерпеливый, – Джин дышит загнанно, сдавленно говорит, до крови прикусывая нижнюю губу. Тэхен это слышит, но и инициативу перехватить не может, лишь злиться сильнее начинает. — Джин-ни, я прошу тебя, – уж он-то знает, как это действует на мужа. – Любимый, пожалуйста, – а потом сдавленно выдыхает. Сокджину уже и на показательное издевательство наплевать, и на соседей. Он переворачивает младшего к себе лицом, снова усаживает на стол, двигается ближе и ближе, а после, пристроившись, входит. Входит до конца, выбивает из целующего его Тэхена прерывистый вздох удовольствия и даже, можно сказать, облегчения, сам срывается на более скорый темп. Торопиться он не хочет, хочет нежно и долго, но с таким Тэхеном это почти никогда не получается. Слишком горячее, слишком податливое тело в его руках. — Чертовы гости, – тело старшего сотрясает крупная дрожь. – Если бы не они, – он снова ловит губы мужа, – я бы тебя не выпустил из постели сегодня вообще. — Но придется, Чонгук мой единственный друг, ты это знаешь, – Тэхен пожимает плечами, но ему сейчас все равно. — А Юнги, Хосок? – задыхаясь, интересуется Джин. Ответа не получает. Тэхен теряется в ощущениях, забывается, себя не контролирует совсем. Хватается за чужие руки, переплетая пальцы, несмотря на жутко неудобную позу. Ему хорошо. Впервые за эти несколько недель ему так хорошо, что он чуть ли не рыдает от удовольствия. Джин доводит его до оргазма, не позволяет трогать себя и победно улыбается. Тэхен расслабляется, чуть ли не растекается по столу, но все же ждет, когда и муж получит желаемую разрядку. — Вот тебе и доброе утро, – после хихикает младший, довольно потирая ладошки. — Я думаю, гостей нужно перенести хотя бы на полчаса, – Джин утыкается носом Тэхену в шею, а тот оплетает его торс руками и ногами, в душе обещая себе, что не отпустит. — Успеем, – расслабленно шепчет младший, а потом вдруг ехидно прищуривается: — То есть успеешь. Ты все успеешь, дорогой. Соберись, – спрыгивает со стола и, виляя бедрами и напевая что-то под нос, удаляется в сторону ванной комнаты. Сокджин ищет, чем бы таким тяжелым запустить вслед, а потом радостно смеется, оставляя эту идею и вновь возвращаясь к готовке.