Цветы в волосах

Проходили месяцы, и Холли постепенно начала чувствовать себя немного счастливее. Едва достаточно, чтобы она узнала. Эти четыре стены все еще закрывали её, её привычки в еде были всё ещё плохими, её беспорядки и приступы паники — все еще проблемы, все же она чувствует, что капли сладости, предоставленные ей жизнью, поглощают её. Она любит это. Но это счастье, которое она чувствовала, не будет длиться вечно. Ужас разрывает веки. Её тело залито тонким слоем холодного пота, ее разум плавает в незабываемых волнах пульсирующей боли. Её взгляд медленно останавливается на темноте, которая, кажется, никогда не растворяется. Тоби смотрит на неё. Холли тяжело дышит, и ей удается выпрямиться на металлическом каркасе кровати. Она притягивает одеяло ближе к телу, так сильно дрожит от холода, что кто-то может подумать, что она напугана. Когда она видит, что Тоби смотрит на нее, она пытается улыбнуться, но выражение её лица остается болезненным, и она хмурится. Слишком темно, чтобы обмениваться заметками взад-вперед. Поэтому она просто наклоняется вперед, кончик ее носа чистит холодное окно. Ее глаза — глубокие, бесконечные дыры, куда она безжалостно падала. Ей нужен кто-то, чтобы вытащить ее, и ей нужен кто-то, чтобы спасти ее, пока она не упала слишком далеко. Тоби складывает руки и опускает голову. Его глаза были не читаемы большую часть времени. Она не могла понять его эмоции. Он был похож на бездушную куклу. Которая не выражает никаких эмоций. Он — загадка, которую она хочет разгадать. *** Сегодня идет снег, яркая луна на фоне темно-серых облаков. Ей нравится луна. Это никогда не уходит. Он всегда там, наблюдая, в светлых и темных моментах. Каждый день это другая версия самого себя. Иногда слабый на свете и слабый. Иногда сильный и полный яркого серебряного лунного света. Она так долго смотрит в окно, что забывает о себе, забывает, что заперта вдали от мира. Она хочет положить кулак прямо в окно. Даже на секунду она хочет почувствовать объятия холодного зимнего воздуха, она хочет, чтобы снежинки украшали ее волосы и таяли на ее лице от контакта. Она хочет много вещей. Просто чувствовать что-то, что угодно. Просто чтобы чувствовать себя человеком. И все же никто не хочет рисковать слишком сильно. Её глаза вспыхивают в затемненном сером небе. Небо оставляет белое снежное одеяло над некогда желтым и зеленым полем. Дерево ивы, обнаженное от всех ветвей и начало гнить, сосны — это полки, на которых лежит снег, и казалось, что все они упадут с хвои, если кто-то проведет пальцами по коре дерева. Она замечает, как Тоби выходит из леса, как обычно. Она наблюдает, как он подходит к окну еще несколько секунд, затем достает блокнот и ручку. Странно, когда кто-то с ней разговаривает. Даже через маленькое окно. Никто не заботился так долго, никто никогда не относился к ней как к равной, а не просто как к какой-то безумной, очень безумной девушке. Мило. Она задается вопросом, как долго это будет продолжаться, пока он не ушёл. Это начинается с привета от него. Она почти забывает ответить, ее взгляд лежит на его волосах, покрытых снегом. Его видимый нос розового цвета. Холли улыбается. Почти. Ее глаза улыбаются, наполненные светом и завистью, ее глаза с любопытством мигают. Тоби снова пишет. «Как давно ты здесь?» Его вопрос удивляет её. Он никогда не спрашивал о ее жизни или о том, как она сюда попала. Она не отвечает ему, но преодолевает дискомфорт и решает ответить на все его вопросы. Выражение её лица становится тяжелым, когда она пишет. «3 года. Я не была на улице в течение 3 лет.» Он изучает её выражение лица, его глаза немного широко раскрыты. Для неё достаточно, чтобы заметить. Почти сбит с толку. «Почему ты здесь?» Девушка старается не останавливаться на своем ответе, решает сделать его кратким и простым. Надеюсь, это не отпугнет его — размышляет она с ложным юмором. «Мои психические расстройства. Я безумна» Кажется, он думает, его рука не двигается, чтобы писать. Его глаза прикованы к ней, как будто она была старым другом. «Ты не безумна.» Края её рта поднимаются к мягкой, искренней улыбке. Её глаза — нежные лужи тепла. Это самое доброе, что кто-то говорил ей долгое время. Тоби смотрит на нее ошеломленно, кажется, он застигнут врасплох, прежде чем он быстро восстанавливает свое первоначальное пустое выражение. Она не улыбалась 3 года. Улыбнулась настолько искренне. Она снова чувствует себя человеком. Но она точно знает, что это никогда не продлится долго.

***

Она говорит себе, что она галлюцинирует, снова и снова. Ничто из этого не является реальным, но она не может поверить своим собственным словам, поскольку они воспринимают ее как ложные, бесполезные мысли. Она жертва своего разума. Она не может избежать своего разума, играя изображения перед ее глазами, которые даже не исчезали, когда она закрывала их. Она снова дома. Здесь что-то другое. Что-то выключено Здесь тихо, очень тихо. Она поднимается по лестнице, зовет маму и брата. Лестница, ведущая в коридор, казалась намного выше, чем она помнила. Она останавливается на верхней ступеньке, только тогда она почувствовала, как дрожь ползет по её позвоночнику. Только тогда она чувствует, как паника проникает под её кожу, кусая и хватаясь за оставшееся безумие. Когда девушка открывает дверь в комнату её матери, все темно. Потом вдруг больше не тихо, она слышит смешок и рыдания. Она собиралась бежать в другую сторону, но прежде чем она смогла, сила сзади толкает её внутрь, заставляя её упасть на колени. Дверь захлопывается, и булькающий смех становится только громче. Тогда в комнате было тихо, Холли все ещё был слепа к темноте. Ее руки чувствуют вокруг себя воздух, вверх по стене, к выключателю. Свет мигает. Она видит, как ее мать свернулась вокруг Лукаса, в том же положении, в котором они находились, когда их убили. Они сидели в кресле-качалке, её мать использовала свои ноги, чтобы толкать кресло вперёд и назад. Они смотрели на нее, наблюдая за ней со всеми унциями своего внимания и разума. Их глаза были молочно-белыми, лица не выражали ни малейшего выражения. У ее матери был выстрел в висок, а в области живота Лукаса была дыра. Холли дрожит, когда она смотрела на них, ее рука тянулась к дверной ручке, но она не сдвинулась с места, и она снова почувствовала эту тошноту. Она не понимала, что происходит. Куда ей идти. И она вообще надеялась — что это лишь глупый сон. Ее мать с мёртвым выражением лица сказала ей.  — Ты сумасшедшая. — Я не сошла с ума… Я… — шепчет девушка её глаза мигают, но изображения все еще там. Задняя часть глаз горела, и она не уверена, что реально или нет. — Ты с ума сошла — голос ее матери становится глубже, кожа бледнеет. Слишком бледный Она говорит себе, что это не реально и что в любой момент все это закончится. Что она проснется в постели. — Нет. — Она говорит громче, сильнее. — Ты… — Я не сумасшедшая! — кричит она, ее глаза затуманиваются, и она снова приходит в себя. Она сходит с ума, играя с ней шутки. Она сейчас в настоящем, в курсе. Она стоит в центре своей комнаты. Ее грудь вздымалась, ее глаза открыты от ужаса. Ее руки брызгают кровью по всему мокрому платью, а ногти полны окровавленной плоти. По всей комнате, даже на стене, есть капли крови. Это заставляет ее задуматься, как она выглядит для других, испытывая галлюцинации. Ее губы были открыты от того, что они вонзили в них зубы, кровь накапливалась у нее под языком и текла по подбородку. Холли падает на пол, ее тело дрожит. Выражение ее лица сломано. Так сломано. Она плачет, каждая доля её благополучия дрожит с каждым рыданием. Её крики были видом удушенных криков, которые принадлежали тем, кто не может удержать этот мир, кто стал слишком слабым и хрупким. Держаться за край света стало невозможно, и теперь она падала. После нескольких попыток успокоиться, напрасно, она, наконец, перестает трястись, но все еще не может остановить слезы. — Это всего лишь галлюцинации. — говорит она себе, чтобы убедиться, что они не настоящие. Это не было настоящим, это не было настоящим Девушка медленно поднимается с пола онемевшими руками. Она ложится на кровать и обнаруживает, что слезы не остановятся. Она смотрит в окно со своего места, солнце садилось, брызгая небом тусклым оранжевым, потому что облака все еще блокировали большую часть неба, которое все еще слегка снежило. И она осталась без сна, бесцельно глядя в окно. Надеясь, что Тоби уйдет, если лес утешит её. И она ждет.

***

Он появляется несколько дней спустя, он сказал, что занят. Она не спрашивает его чем. Солнце было достаточно ярко, чтобы поговорить с ним, хотя она знала, что пройдет не так много времени, пока оно не зашло. Тебе нужно спать, он пишет ей. Ему не потребовалось слишком много разговоров, чтобы заметить, насколько она устала. Хотя это было видно по ее утопленному лицу и темным кольцам под глазами. Она качает головой, не желая снова испытывать что-то такое ужасное. Она боится, что если она это сделает, она не сможет справиться с этим. Она точно знает, что это полностью нарушит ее оставшееся состояние. «Я больше не могу справляться с кошмарами. Глупые галлюцинации возвращаются, как только я закрываю глаза.» Она пишет обратно, желая себе больше не плакать. Бессонница часто посещает ее ночи, в то время как усталость управляет ее днями. Когда она должна быть ясной и очистить свой ум, умоляю. Но когда наступают темные часы, когда она находится в своей постели, ее разум освещается новыми возможностями, новыми источниками катастрофы в мечтах и ​​галлюцинациях. Она хочет отпустить их, считать овец и отдыхать, но вскоре овцы рассказывают ей, что может пойти не так завтра из-за предотвративший ошибки в галлюцинациях, произошедших несколько дней назад. Тоби, похоже, обеспокоен тем, как его плечи опускаются, его глаза коротко смотрят на ее руки, покрытые глубокими царапинами и сухой кровью. Он не был рад этому, вот что он сказал ей. Она не могла контролировать это, сказала она ему. «Иди спать, все будет хорошо. Я останусь здесь на всю ночь, если придется.» Он говорит ей. Тепло проникает в ее грудь, и сон приходит, как падение топора. Она знает, что это должно прийти, но борется со всем, что ей нужно, чтобы избежать тех кошмаров. Эти беззащитные часы ворочались всю ночь. Когда она смотрит на Тоби, который успокаивающе смотрел на нее, она чувствовала себя в безопасности, она перестала бороться с этим, зная, что Тоби будет рядом, чтобы успокоить её. Это может быть когда-нибудь, прежде чем она снова смириться. *** Её ведут в офис, двумя этажами вверх и затем налево. Джоан сидела на стуле рядом с человеком за столом, который просматривал бумаги. Теперь она была почти исцелена. Мужчина, казалось, знал о ее присутствии, его глаза на мгновение вспыхнули, чтобы взглянуть на неё. У мужчины были светлые волосы, они были аккуратно причесаны в одну сторону. Его глаза были странного, странного изумрудного цвета. Его глаза такие холодные. Без слов Джоанна жестом просит её сесть. Она делает, ее ноги сложены друг на друга, когда она смотрит на двоих, ожидающих их разговора. Они начинают с того, что случилось с Джоанн несколько недель назад, она не очень много слушала. Это продолжается какое-то время, может быть, 10 минут, и как Джоан решила не выдвигать обвинения. — Мы собираемся преодолеть… неприятности, которые у вас были, которые причинили вред… — Человек гудит, когда его глаза сканируют бумагу — 17 ноября 2015 года: разбила голову доктора о дверь. 2 октября 2015 года. Сломанные пациенты взялись за руку и сломали три пальца… 26 июня 2016 года: зарезали медсестру… вилкой? И у нас есть Джоан, много ударов по лицу, сломанный нос и другие мелкие травмы… — Это правильно? — спрашивает он, она не может его прочитать. Он такой бесстрастный, как робот или что-то в этом роде. Она делает вид, что все обдумывает, затем кивает. — Если что-то подобное произойдет снова, и вы каким-то образом добавите еще один к своему отчету, вы будете немедленно перемещены на верхний этаж в… — он смотрит на бумагу, — в мягкой комнате навсегда, или до тех пор, пока вы здесь. — Навсегда, это то, что он имел в виду. Ее сердце на секунду останавливается — Мисс Холли, я ничего не буду приукрашивать. Вы в доме сумасшедших — говорит он ей. — Это то место, где вы находитесь и останетесь, пока не решите, что наконец примете нашу помощь, чтобы изменить свое поведение — Она сжала руки в кулаки на коленях. — Ты с ума сошла, как ты себя чувствуешь? — добавляет он, и его изумрудные глаза осыпаются темным юмором. Это заставляет ее чувствовать себя плохо. Она знала, что когда ее впервые отправили сюда, все доктора и медсестры были бессердечными, холодными людьми. Им было все равно, все, что они хотели, это чтобы им платили за их присутствие, и это было все. — Вы просто опасность в нашем обществе. Вы не принадлежите. Она чувствует гнев в ней, ее сердце громко стучит в ушах. Он пытался разозлить ее? Чтобы она ударила его, чтобы запереть? Он улыбается злой, кривой кривой. — Никакой реакции? — Она смотрит на него острыми глазами, её челюсть напрягается, когда она пускает свои замечания. Она не хочет рисковать. Если ее перевезут в другую комнату, она никогда больше не увидит Тоби. Этот тип изменений — это то, чего она боится. Если бы она с Тоби больше никогда не виделась, разум то раздавил бы её, уничтожил. Она не отвечает. Он смотрит на нее с насмешливым разочарованием. — Я закончил, вы можете покинуть мой офис, сейчас. Джоан отводит ее назад, она даже не встречает взглядов Холли всю дорогу назад. Ни одно слово не разделяется между ними; так лучше. Дверь закрывается, и она слышит, как за ней щелкает замок. Наконец она вернулась. *** Она изучает Тоби, желая видеть сквозь его капу и очки, чтобы увидеть его, все его существо. «Какого цвета твои глаза?» Она спрашивает его, наконец, набравшись смелости. Она представляет его глаза как коричневый или ореховый цвет, который был уникальным. «Я не помню.» Он пишет в ответ, его глаза ошеломлены сквозь оранжевые очки. Она хочет видеть эмоции в его глазах, но все, что она получает, это стена, блокирующая её взгляд на него. Она ненавидит это. Холли смотрит на него удивленно. Ее сердце сжимается, и она хватает его, чтобы не показать ему свою жалость. Никто не любит, когда его жалеют, и она может легко это понять. Она собиралась ответить, но Тоби внезапно натянул капюшон, затем его капа обнажила его шраму на шрамах. Его очки снимаются последними, и она не может дышать при виде его, её глаза расширяются от удивления. Его густые шоколадные волосы растрепались в мрачности, которая обещала изящество. У него были сильные арочные брови и длинные темные ресницы. У него были отчетливые скулы и угловатая челюсть, его очень бледная кожа полностью выделяла его черты. Он был очень привлекательным, даже со своим шрамом на лице. Это сделало его другим. А потом его глаза… Его глаза были цвета почвы, поцелованной весенними дождями, темно-красные кольца под ними. Его глаза собирались и трагически переносили все оскорбления, которые были излиты на него, его губы улыбались, но эти глаза перестали быть частью этого мира. Они были скучными и сломленными. Опасный, но красивый. Девушка впитала его внешность в ее сознание, не желая забывать его лицо, его глаза, его структуру лица. Пока она изумляется над ним, ничего не осталось нетронутым, даже небольшая веснушка на подбородке или маленький шрам, пробивающийся через левую бровь. Тоби спрашивает ее, его пальцы прижимают подкладочную бумагу к окну. Красивый коричневый, как мед. Она улыбается ему, немного все еще в ошеломленном состоянии. Ему требуется мгновение, чтобы среагировать, его губы дергаются вверх с улыбкой. Его глаза искренне счастливы, когда он с тоской смотрит на нее. *** У Холли в горле горсть ватных шариков, её разум не управляем. Его улыбка… Он красивый.