Цветы в волосах

Дни становятся короче, а время начинает течь так же легко, как вода между пальцами. Часов, минут и секунд ей больше не существует. Она только наблюдает за небом за окном, читая его как часы. Они говорят, что время пролетает незаметно, когда тебе весело. Она не уверена, правда ли это. Время для неё быстро пролетает, потому что она забыла значение времени и того, что лежит за этими стенами. Время для нее уже не имеет значения. Она научилась быть терпеливой, научилась становиться менее беспокойной из-за того, что годами я была в закрытом помещении. Всё, с чем она знакома, здесь. Раньше у нее были такие мучительно медленные дни, что она просто спала весь день, пытаясь заставить все это пройти немного быстрее. Теперь, когда-то медленные дни наполнились ничем, Тоби разговаривал с ней. Она наслаждается его присутствием больше всего на свете. Она знала, что сказала себе не привязываться к нему, но ничего не могла с этим поделать. За те месяцы, которые знали друг друга, она постепенно впадала в эту уязвимость, когда это возможно для него. Видеть его черты лица стало повседневным делом с тех пор, как несколько недель назад он открыл ей свое лицо. Когда он прибывает, он снимает капу и защитные очки, затем надевает их обратно, прежде чем уйти. Наблюдая за тем, как он уходит обратно в лес, ей хотелось, чтобы он взял ее с собой. Она хочет быть с ним, но это невозможно. Она здесь в ловушке, пока она «больна» или, как многие говорят, «сумасшедшая». Просто еще одна слава быть ей. Холли, она не знала, который час, может быть, уже поздний днем. Солнце упало на деревья, и брызгает красным, желтым и апельсиновым в мир за ее окном. Миллион листьев опадает на ветру, развеваясь, когда они падают на землю, забытые. Но что-то не так. Сегодня было что-то странное, озноб никак не покидает её тело, и она не знает, почему она просто не может успокоить свой быстро мыслящий разум. Что-то было ужасно неправильно. Это было до тех пор, пока Тоби не вышел из куста деревьев. Кровь была везде. Что-то в его руке, предмет. Это был топор с оранжевой ручкой. Её глаза расширились от страха, Тоби был ранен. Теперь он был близко к окну. У него была кровь на его толстовке, у неё было ужасное чувство, что это была не его кровь. Её разум не мог прекратить гоняться, слишком быстро для нее, чтобы по-настоящему заботиться о том, чья это кровь, почему он держал топор. Все, что она хотела знать, в порядке ли он. Её взгляд на Тоби блокируется, когда он подходит к окну, видны только его плечи. Она быстро идет, чтобы взять свою тетрадь, чтобы спросить, что случилось, но он держит окровавленную руку в перчатке, защита для рта и защитные очки теперь сняты. Видно, что он выглядел таким обеспокоенным. Это заставило её нервничать. Она колеблется, её взгляд снова устремляется на тетрадь, а затем садится обратно перед окном. Она смотрит на него, как будто он может объяснить, что с ним случилось. Он складывает руки на подоконнике, его подбородок покоится. Она знает, что он изучает её. Её выражение бесполезности и беспокойства. Тоби закрывает глаза, длинные ресницы вбиваются вместе. Что если он уснет, а затем истечет кровью? Что, если он упадет на землю, и все, что она могла сделать, это наблюдать за его смертью? Тоби — говорит она, её голос прерывается. Странно произносить его имя вслух, она никогда не произносила это. Это было классно. Слово с легкостью скатилось с ее языка, и было так естественно говорить. Как будто как-то слыша её, его веки открываются, и он не отводит взгляда от нее. Выражение его лица было не читаемым. Что-то удивительное и любопытное. Она приостановлена в данный момент. Она моргает и балует дыхание в лёгких, чтобы не задохнуться. Он перевел ее дыхание; его глаза, его свернувшиеся губы — она думала, что все в нем было идеально. Она замечает, что мечтает, и сразу же вспоминает, что ему больно. Это возвращает её к реальности. Её рот закрывается, а глаза смотрят вниз, полные видимого раздражения. Ему следует обратиться за помощью, а не стоять за окном, глядя на неё, пока он истекает кровью. После нескольких минут ощущения совершенно беспомощного, девушка, наконец достает свой блокнот, несмотря на его выражение лица, когда она делает это. «Вы можете объяснить мне позже, просто, пожалуйста, лечите вашу ногу.» Только тогда он уходит, хромая обратно в деревья. *** Она желает, чтобы ей никогда не приходилось спать. Она просто хочет заморозить время и оставаться неподвижной, и если она вообще никогда не двигается, возможно, все забудут о ней. Если время стоит на месте, ничего не случится. И она могла, наконец, отдохнуть. Она могла, наконец, освободиться от всего вокруг. Тоби вернулся через несколько дней. В тот момент, когда он собирался все объяснить, звук открывающейся двери звучит через комнату. Её глаза расширились, и она быстро предлагает Тоби пригнуться и указывает на дверь. Ему требуется секунда, чтобы понять, но когда он это делает, он уклоняется из поля зрения. Девушка быстро ставит ее блокнот на своеобычное место, как только дверь открывается. Красивая женщина, примерно того же возраста, шагнула вперед, у нее были темные волнистые волосы и длинный черный плащ. Ее глаза. Ее глаза были такими знакомыми. Дверь закрывается за ней. Холли настороженно смотрит на женщину, прижимая свою спину к маленькому окну на случай, если Тоби появится. Женщина улыбается с маленькой парой розовых губ: — Холли. Как ты? Я не видела тебя, целую вечность! Её улыбка, её голос. Она знает её. — Мия? — бормочет Холли достаточно громко, чтобы услышать. Почему она здесь? Она кивает головой, ее карие глаза сияют. Мия улыбается хитрой улыбкой, показывая белые зубы. — Как насчет того, чтобы догнать, а? Избавившись от своих мыслей, она бледнеет от своей болезненной улыбки, Холли напрягает челюсть. У Мии и ее всегда было соперничество, у которого никогда не было причины быть там. Они просто никогда не ладили, когда были моложе. Она не уверена, зачем ей приходить в гости, даже ее настоящие друзья так и не пришли. Зачем кому-то, кто не любил ее, приходить «догонять»? — Могу я сесть рядом с тобой?       — Нет. Она смотрит мимо Мии и на стену позади нее. Это очень интересно неожиданно. Была ли эта трещина там раньше? В стене было 143 трещины. Мия сжимает кулаки рядом с собой, она видит розовые ногти, роющиеся в ее ладонях. Она злится, ее глаза вспыхивают, прежде чем она быстро отворачивается от острого взгляда Холли. — Вы не можете просто прийти сюда через 3 года и сказать, что хотите « наверстать упущенное «. Мы даже не разговаривали друг с другом, для начала, так почему вы вообще здесь? — Её голос ровный, плоский и её руки онемели по бокам, и разум чувствует себя разбитым. Видеть кого-то, кого она знала до инцидента, странно. Она хотела забыть. Забыть обо всем с тех пор. Возможно, забыв о вещах, которые её сломали, все будет хорошо. Мия выглядела почти смешно, что заставляло Холли чувствовать себя более отвратительно, чем раньше. — Разве ты бы не хотела бы знать… — начинает она говорить, её голос звучит так, словно пытаясь соблазнить девушку — Кто убивал твою семью, как животных? Её горло сжалось, и она отказалась говорить. Мия всегда любила с ней связываться, и она пользовалась тем положением, в котором находилась. Она всегда была жестокой, ее отец и мать расстались в молодости, и она всегда жаждала внимания из-за этого. У Мии ничего не было в голове, у нее был этот больной, тошнотворный сарказм. Всегда есть. — Это может тебя удивить Она игнорирует её. — Я его очень хорошо знаю Она снова игнорирует её, отталкивая от себя интригующее чувство. Она просто возится с ней. Она никак не знает, кто их убил. Эта информация была для нее чуждой, даже если у нее была возможность узнать, кто это сделал, она знает, что будет искать лишь капли мести. Она этого не хотела. Тоска по мести была чувством, которое она ненавидела. — Просто спроси, и я скажу тебе. Мия встает перед Холли, которая тупо смотрит на неё. Мия раздраженно усмехается — Ты не хочешь знать, кто убил вашу семью? — Да, но иногда нет, потому что рассказ о том, кто убил мою семью, ничего не изменит. Это не изменит ненависти, которую я испытываю к ним. Это не изменит того факта, что я здесь из-за них. Это не изменит того факта, что моя семья мертва. Это ничего не изменит. А теперь убирайся, уходи. Она сплёвывает, глаза горят, и она чувствует, что самообладание исчезает. Она повторяет в своей голове, чтобы успокоиться, но её сердце казалось слишком тяжелым. У Мии по-прежнему самодовольное выражение намазано на лице. Она игнорирует то, что только что сказала, и продолжает. — Разве Ты не хотела бы знать, кто услышит их крики и крики о помощи? — Она наклоняется, понижает голос до едва шепота — Разве ты не хотела бы знать кто заставил их кровоточить и биться? Холли зависает. Сломанная и падающая, неспособна говорить. Она не могла произнести ни слова, даже собирая всё в ней. — Он сказал, что они звали тебя на помощь. Но тебя там не было? — Он сказал, что твой брат орал, сказал, что кричит о своей старшей сестре. — Он сказал, что глаза твоей матери были наполнены страхом, прося пощады за жизнь её ребенка — она усмехается, её карие глаза наполняются злорадством. Холли переполнена с отвращением. Она хочет бросить. Мия внезапно хватает плечи Холли, ее губы за ее ухо, и она не может двигаться, и она не знает, почему она не может дышать. -Просто скажи: Кто убил мою семью, Мия? Пожалуйста, скажите мне, я действительно хочу знать, кто заставил их страдать — Она говорит с ядом в голосе. Холли почти чувствовала ее ухмылку на лице, хриплое дыхание на шее. Холли отталкивает темноволосую девушку назад, отскакивая от кипящего гнева. -Ты сумасшедшая, ты больна… Она смеется жестоким смехом -Я не тот, кого держат в безумном убежище, не так ли? Ты сумасшедшая здесь, Холли — Ее карие глаза коротко скользят по ней, анализируя ее движения. Встает с кровати, ее глаза холодные, а руки рядом со сжатыми кулаками. Мия лишь слегка отступает назад.  — Что? Ты собираешься сделать мне больно, сумасшедшая сука? Посмотри, куда тебя это приведет. Жизнь в мягкой комнате, разве это не трепет? — Её голос немного ломается, страх. Холли знала, что случится, если она навредит Мии, поэтому она расслабила напряженную форму и выпустила дрожащее дыхание. -Ну, так как мне нужно скоро уезжать, я с таким же успехом могу сказать тебе, кто убил твою семью — говорит она. — На самом деле это была моя идея, я ненавидела вас, презирала вас. Вы всегда были тем, кто получил все внимание и даже не пожалею взгляда в моем направлении. — Она говорит прямо и прямо, поднимая руку, чтобы посмотреть на ее ногти. -Я пожаловалась отцу, и он пошел и сделал так, как я просила, потому что он не хотел видеть свою девочку расстроенной, мне было так приятно. Но он сейчас в тюрьме из-за тебя. Это твоя вина! Я Мне пришлось устроиться на работу, потому что его не было там, чтобы оплачивать счета, а я потеряла дом, это меня так беспокоит, понимаешь? Холли смотрит на нее в ужасе, её глаза стали темными и не читаемыми, и каждое последствие ускользнуло от нее, оглушив выражение ярости на её лице. -Ты… ты… моя семья была убита, потому что ты ревновала. Они погибли, потому что ты не могла контролировать, свое проклятое я… ты причинила мне столько страданий, ты знаешь это? Держу пари, ты так довольна собой, а? Холли подходит ближе, она наполнилась слезами гнева и грусти. Бутылка, которую она наполнила эмоциями страдания, была вылита, больше не содержалась. Мия смотрит на нее в ужасе, ее ноги спотыкаются за ней. -Отстань, маленькая сука! Если ты сделаешь мне больно, тебя бросят в мягкую комнату… Холли смеется. -Ты думаешь, я просто причиню тебе боль? Ты причина, по которой моя семья мертва, и ты думаешь, что я позволю тебе пройти это? Притворись, будто этого никогда не случалось? — Она знала, что не думает и не действует рационально, но она не могла сдержать желание, растущее в ней. Это желание, она хотела обернуть свои пальцы вокруг её шеи и сжимать, пока она не перестала плакать. Она хотела сделать с ней так много вещей, что это напугало её. Мия защищает себя руками, открывает рот, чтобы закричать о помощи, но Холли резко толкает её назад, прежде чем она могла издать звук. Мия падает назад, шлепая головой по керамической раковине позади. Ужасно громкий треск разносится по комнате. Её лицо запечатлено в предсмертном ужасе, когда она рушится на пол. Её хромоты под странным углом на холодном полу. Кровь уже скапливается вокруг её головы, и девушка все еще не движется. В течение нескольких секунд она просто смотрела на мертвую женщину у ног. Её голова наклоняется в сторону, когда взгляд застывает на красной луже крови, падающей на пол. Затем она внезапно поражается тем, что она только что сделала. Холли отступает, черные пятна затуманивают её зрение, и она может сама задыхаться, как будто она не дышала годами. Ее глаза широко открыты, потому что она чувствует себя врезанной в сердце в область ее тела. Ее сердце чувствует, как будто оно кровоточит, и она задается вопросом, почему её рубашка еще не испачкана кровью. Тоби у окна, он видел, как она убила человека. Он был свидетелем этого. Она не смотрит достаточно долго, чтобы увидеть выражение его лица. Она не хочет видеть. Что он собирался думать о ней сейчас? Она убила кого-то. Затем она внезапно вспоминает, когда он был залит кровью. Возможно, нет. Она не может думать прямо. Слезы текут по лицу, затуманивают зрение, и она падает, падает на пол. Теперь она больше никогда не увидит Тоби, её перенесут в изолированную комнату, и они оставят её там сгнить. Она не лучше Мии. Даже при всей её вине, небольшая часть чувствовала, как давление было снято с груди. Она чувствовала себя удовлетворенной.