По следу зверя

Когда на пороге моего кабинета появляется молодой брюнет с непослушной копной волос, я понимаю, что история повторяется. А когда в глазах двадцатилетнего мальчишки отражаются сталь и кровь - что игра будет интереснее прежней. Иногда я задумываюсь над своей жизнью, и выходит, что у судьбы крайне нестандартное чувство юмора. Гарольд Блэк, появившийся в моей профессиональной деятельности и жизни спустя пару месяцев после моего переезда в Лондон, заинтересовал меня с первых минут знакомства. Подозревать его в чем-либо не было никаких причин, но всё же что-то в нём не давало мне покоя. С клинической стороны тоже было много интересного: гипертрофированное чувство ответственности за всё и всех, недоверие, легкая форма гаптофобии и, возможно, аутоагрессия. Определиться с последней характеристикой на первом сеансе я не смог. И я решил напроситься в гости под благовидным предлогом. Не знаю, что больше меня, застывшего на пороге дома Гарольда, поразило. То, что он еще не сошел с ума и не прикончил себя где-нибудь в углу этого жизнерадостного интерьера, или то, что парень чувствовал себя в окружении столь неоднозначных цветов комфортно? Для меня первые минуты в том доме были почти мучительными. При всём своём опыте хирурга, при спокойном отношении к цвету крови и при том количестве людей, которых я убил не самым "чистым" способом, я был не готов оказаться в окружении давящих стен, которые отражали мою суть. Лекция о цветах и их значениях не произвела на Гарольда никакого впечатления. Разве что слушать меня ему понравилось. Парень, вообще, предпочитал в основном слушать, оставляя роль рассказчика мне. Для первого раза этого было достаточно. Позже, когда Гарольд буквально отвоевал право уступить мне свою спальню, я до полуночи не мог уснуть, невольно сравнивая своего нового пациента с недавним прошлым. То самое прошлое уже не отдавалось болью и горечью, но все еще не оставляло меня. Жизнь с и ради Уилла Грэма была самым ярким периодом моей биографии. Раздраженный, потерянный в своих ощущениях и желаниях, Уилл стал для меня прекрасной находкой. Подобно кукловоду я направлял его к нужным мыслям и действиям, а потом наблюдал, что будет дальше. Раз за разом я открывал ему доступ к скрытым в его душе желаниям. Мне казалось, что он понял меня, но все рухнуло, когда Уилл предал моё доверие. Наверное, наша история закончилась еще в тот момент, но я по инерции продолжал тянуться к профайлеру, отметая доводы разума, и в итоге оказался в тюрьме под надзором недобитой любовницы, а после - на краю обрыва с глубокими ножевыми ранениями и пулей в боку. Падая с огромной высоты в воду, я не верил, что выживу, но судьба распорядилась иначе. Я пришел в себя в миле от места падения. Выбираться из воды с ношей, не особо уступающей мне в весе, оказалось нереально сложно, но бросить Уилла я не смог. Потратив всё силы, я вытянул парня к берегу, проверил, жив ли он, и пошел по кромке воды к пологому склону обрыва. Нужно было добраться до машины, которую мы с Уиллом бросили вдалеке от дома. С тех пор прошел год, я переехал в Лондон. Про Уилла не было никакой информации. Впрочем, я не ставил перед собой задачи найти его. Наша история закончилась. Уилл Грэм больше не представлял для меня интереса. Утро с Гарольдом стало интересным продолжением вечера. Парень был странным. Точнее, парень бы странным даже для меня. Его совершенно не раздражало нарушение личного пространства, он был расположен к разговору и адекватно реагировал на шутки, что никак не соотносилось с диагнозом в медицинской карте. Но это было мелочью по сравнению с тем, какие странности в окружающей обстановке я заметил за день общения. Накануне вечером я не обратил внимание на отсутствие у парня машины. В то, что он с таким ремонтом в доме не мог позволить себе личный транспорт, поверить было сложно. Да и расположение дома вызывало вопросы. До ближайшей железнодорожной станции полчаса на машине, а значит пешком не меньше трех. Автобусных остановок в округе тоже не было, разве что экскурсионные бусы. Еще одна странность касалась пса. Ануко был прекрасным представителем своей породы и в точности соответствовал стереотипам - убегал быстро и как можно дальше. Странность была в том, что "дальше" будто бы ограничивалось определенной территорией, хотя забора и каких-либо ограждений вокруг дома не было. Также доме не хранились какие-либо средства для уборки, но в то же время я не заметил пыли или грязи. В отличие от современной молодежи парень не тянулся каждую секунду к телефону или ноутбуку, а предпочитал живое общение. Я был заинтригован, поэтому через несколько дней набрал номер Гарольда и соврал об отмене сеанса. Я хотел, чтобы парень вновь пригласил меня к себя, и Гарольд не подвел. Завтрак был смешной платой за возможность понять.