По следу зверя

На завтрак док готовит традиционные американские панкейки с кленовым сиропом, яйца скрэмбл и тосты с яблочным джемом. - - Гарольд, я заметил, что вы непривередливы в еде. Это дань благодарности или мне просто везет? - мягко спрашивает док, намазывая тост джемом. Его вопрос ставит меня в тупик. Куда больше я ждал вопросов о его ночных поисках, но док предпочитает молчать. Лишь взгляды, которые он бросает на меня, думая, что я не смотрю в его сторону, выдают психиатра. Лектер продолжает наблюдать, и это играет явно не в мою пользу. Руки чешутся воспользоваться магией и посмотреть, о чём думает Ганнибал. Можно было бы стереть ему память? Или изменить воспоминания? Я сдерживаюсь в последний момент. Несколько лет назад я серьезно увлекся изучением окклюменции и легилименции. Не знаю, чего больше было в этом интересе: попытка доказать Снейпу, что я не бездарный идиот, или вина за смерть крестного в Отделе Тайн. В любом случае интерес был и результаты не заставили себя ждать. Все лето после пятого курса я зачитывался научными трактатами и различными статьями о медитации, которые мне исправно таскал Добби. Спросить, где он доставал, я не успел. Но думаю, что по старой памяти эльф приносил книги из библиотеки Лорда Малфоя. Впрочем, для меня это не имело никакого значения. Так, разбирая очередную книгу, я наткнулся на теорию о Следах. Автор писал, что магическое воздействие на волшебника или маггла оставляет в сознании своеобразные дыры, нарушая мыслительные процессы. Для мага это не было большой проблемой, личная магия заполняла пробелы и "неровности" сознания, оберегая своего владельца от последствий. У магглов таких смягчающих обстоятельств не было. Нарушенные связи не восстанавливались, вызывая у человека кратковременную потерю памяти, снижение умственных способностей и адекватной оценки происходящего. Такого я своему доку не желал. - Мистер Лектер, вы же сами говорили, что из детства я вынес немало привычек. Непривередливость в еде одна из них. - Что-нибудь еще? - До определенного возраста я был безразличен к своему внешнему виду и одежде. - Как вам удалось измениться? - После войны меня часто приглашали на ужин сильные мира сего, стиль оборванца пришлось сменить на классические костюмы и темные джинсы. - И они вам идут, Гарольд. - Конечно, я же красавчик, - усмехаюсь. Док смотрит оценивающе. - Так оно и есть. Я давлюсь утренним кофе, а виновник моего плачевного состояния тихо смеется, отходит к окну и достает из кармана брюк пачку сигарет. - Не смущайтесь, Гарольд. Я говорю только то, что есть. Чудесную атмосферу разрушает громкий звук входящего вызова, доносящийся из гостиной. Мне приходится подняться из-за стола и отправиться на поиски телефона. Когда отвечаю на вызов, в трубке раздается смутно знакомый голос: - Ну что, мистер Блэк, Ганнибал уже знает, что вы были у меня в гостях? - Где вы взяли мой номер? - Уилла Грэма я узнаю с первых слов. - Заключенным положен один звонок в неделю, мистер Гарольд. - Вы не ответили на мой вопрос. - Я предпочитаю не называть вещи своими именами, - профайлер возвращает мне мои же слова. - Но так и быть, скажу. Не только у вас есть связи и возможности за пределами родной страны. - Что вам нужно? - После нашей встречи я много думал о ваших словах, Гарольд. Вы правы, я был слишком близко к Ганнибалу Лектеру. Теперь мне интересно. - Что интересно? - я стараюсь говорить как можно тише. - Интересно, что будет с вами, когда он узнает. - С чего вы взяли.. - Что он узнает? Я говорил вам, что доктор куда внимательнее многих. Думаю, он уже догадывается о многом. Скажите, Гарольд, Ганнибал уже успел осмотреть ваш дом? - Вв не боитесь за свою жизнь, мистер Грэм? - мой голос похож на шипение змеи. - Я мертв по всем официальным сводкам, Гарольд. Что изменится, если я буду мертв и для охранников тюрьмы? Он отключается, не позволил мне сказать и слова в ответ. Я откидываю телефон в сторону, валюсь на диван и со стоном тру виски, пытаясь решить, что делать с Уиллом Грэмом. В этот момент за спиной раздаются шаги, и рука доктора ложится мне на плечо с невыносимой тяжестью. - С кем вы только что разговаривали, Гарольд?