"Вот битва твоя," говорят, "борись."

Музыка пронзает все пространство, делая его плотным. В клубе душно. Все сизое от дыма, тяжелого и тошнотворного. Толпа монстров, подобно левиафану, качается в такт с битом, словно один сплошной организм. Тут нет личностей, нет персонализации - лишь общий разум, общая жажда и общая страсть. Разношерстная биомасса пирует весельем, глотает колеса, занюхивает дорожки прямо с экранов мобильников. Их сердца пульсируют в едином, объединяющем их всех ритме хтонического безумия. Они ревут подобно Везувию, вместо лавы извергая довольные крики. Но даже они не могут перекричать музыку. Сьюзи в сердце этой толпы. Скачет под оглушающий рокот басов, поднимает руки вверх вместе с Пэнсом. Мыслей нет. Чувств нет. Есть только тело и крошечная марка под языком. Перед глазами все мерцает и плывет. Цвета раскрываются новой глубиной, увлекая разум в цветной, пульсирующий тоннель. Кто-то толкает ее плечом и Сьюзи не раздумывая вмазывает кулаком в ответ. Все кружится, как карусель - быстро, ярко, шум музыки перерастает в ультразвук и снова падает до рокота, ее кто-то хватает за локти, куда-то тащит. - Нахуй! - Сьюзи пытается вырваться, прикусывает язык и случайно проглатывает вымоченный в кислоте кусочек цветной бумаги, который надо было сплюнуть еще пару минут назад, - Отпустите! Пэнс не видит того, что его подругу скрутили двое бугаев и ведут на выход. Вечерний воздух холодный, приземление на тротуар - жесткое и ледяное. Она падает, встречая щекой асфальт и пропахав себе пылающую огнем отметину. Музыка стихла - за ней закрыли двери. Сердце колотится как бешеное. Она не помнит как оказалась тут, была ли она на работе, какой сегодня день недели. Без музыки становится отвратительно, невыносимо грустно. Стоило ей утихнуть и перед глазами у нее снова появилось лицо Криса - измученное, неживое. Сэлмур садится прямо на бордюр, вытянув ноги на проезжую часть, а нутро разрывает вой. Девушка вцепляется когтями в волосы. Щека горит. Кто-то проходит мимо. Закатное солнце оглаживает контуры зажигающихся фонарей, хлипкие хребты деревьев, горы упавших листьев, мерцает в высыхающих лужах. Она поднимается, запускает руки в карманы и достает пачку сигарет, дрожаще подкуривает и бредёт вперед. Не думая, просто перебирая ногами. Бесцельно перемещая себя в пространстве.       Свет солнца ее завораживает, немного притупляет боль. Он так ярок, так светел. Его оранжевые руки целуют витрины, вывески и окна чужих домов, придавая всему городу такой причесанный и ухоженный вид. Свет манит ее и она плывет за ним, как под гипнозом, смотря в никуда и вокруг одновременно.       На глаза попадается что-то особенно яркое в одной из витрин. Сьюзи останавливается и прилипает лбом к стеклу, кладет пятерни ладоней на гладкую поверхность. Мысли перепутаны, тяжело вычленить суть. -" Что это, такое красивое, такое разноцветное?..." Слово не вспоминается, но ей обязательно нужно вспомнить его. Сэлмур, как мотылек видящий огонек свечи за стеклом, надавливает руками на витрину и стучит в нее. Ответа не следует. Лишь пара прохожих оглянулись и ускорили шаг, стремясь побыстрее уйти прочь.       Она лихорадочно бьет ладонями в стекло, словно сами эти загадочные, яркие цветные пятна могут дать ей ответ. - Что вы такое?! - Ее зрачки пульсируют и она хочет разбить это стекло к чертям, но слышен звон дверного колокольчика. Она совсем не заметила дверь справа от себя. Сэлмур отпрянула от витрины, как от огня, пряча руки в куртку и ловя в расплывающийся фокус силуэт. Кто-то огромный заслонил собой солнце. Его черты смялись и различить его лицо было почти невозможно. Незнакомец делает шаг к взъерошенной Сэлмур со стесанной щекой. - Зачем ты стучала в стекло? А если бы оно разбилось и ты поранилась? - Голос неизвестного очень низок и мягок. Глубок. В него погружаешься, даже если попытаешься сопротивляться. Сьюзи не сопротивлялась. Под кислотой становишься восприимчивым и тонким на эмоции, как паучье кружево. - Что это? - Она кивает на цветные пятнышки, голос ее дрожит. Кажется, неизвестный удивлен. Он поворачивает голову и только сейчас она видит острие рогов и короткую бороду. - Хм... Это цветы, - Осторожно отвечает он и Сэлмур восторженно-яростно кивает. - Цветы! Да, это определенно они! - С тобой все хорошо? - Широкая ладонь легла на ее предплечье. Сьюзи моргает, собирая разбегающиеся глаза в кучу. Почему-то они сами так и норовят куда-то съехать, закатиться под веки или скоситься к носу, - Что у тебя с лицом? - Меня выпнули, я упала, - Она пытается вырвать руку из мужской хватки, - Я не хочу чтобы ты меня трогал, убери руку или я тебе ее сломаю. - Хм, - Рогатый монстр склонил лицо к ее лицу. Его карие глаза кого-то ей напоминали, но она не могла вспомнить, кого, - Сьюзи? Сьюзи Сэлмур? Вот так встреча. Ты меня помнишь? - Нет, я тебя не помню, - Заплетающимся языком выдавила она горошины колючих слов. - Ты училась вместе с моим сыном, Азриэлем, - Ее как кипятком обдало. Сьюзи перестала вырываться и наоборот, обхватила его кисть своей второй рукой, намертво вцепляясь в белую руку. - Ты - Азгор Дриммур? Черт, черт, боже. - Эй, Сью, - Монстр заозирался, - Ты явно не в порядке... Давай пройдем в мой магазин, ты попьешь чай, посидишь, успокоишься немного... - Да, черт возьми, да, давай! Сьюзи размашисто развернулась и рванула вперед, всем телом впечатываясь в задребезжавшую от удара витрину. Дриммур выругался, помог ей подняться и под руку завел Сэлмур в магазин, довел до стула возле кассы и помог сесть. От запахов у нее закружилась голова - лилии, лианеры, маргаритки и пионы. Сотни видов цветов смешивались в целый легион ароматов. В цветочном магазине было влажно и прохладно, но сейчас каждый запах был для нее как раскрытая книга. Сью схватилась за лицо, пытаясь спрятаться от этого огромного, яркого и вкусного на запахи мира. Сердце колотилось так быстро что казалось скорее отбойным молотком, нежели органом качающим кровь. Господи, как же ярко. Даже голос Дриммура был заглушен этим безумием обилия запахов. - Сьюзи, что ты принимала? Что с тобой происходит? - Мистер Азгор, это так прекрасно... Я сейчас заплачу, - Она утерла слезящиеся глаза ладонями и поняла что это первый раз, когда она вообще плачет. Даже в детстве она не проронила ни единой слезинки, но сейчас в глазах так нестерпимо жгло. Растерянный такими откровенностями мужчина поставил перед ней кружку с отколотым краем и дымящимся зеленым чаем, не зная, что ей ответить, - Я бы хотела остаться тут навсегда. - Что ты принимала? - Снова попытался спросить монстр, нависая сверху, не садясь. Только сейчас она поняла, какую эмоцию читает на его лице. Беспокойство. Он сейчас так добр к ней, что от этих чувств ей захотелось его поблагодарить. Она уже пыталась собрать слова вместе - скрепляла их в своей голове, сшивала, как одеяло из заплаток, как на ум подвернулись слова Фриск. И ее лицо окрасилось гневом, всего за доли секунд. Всего миг и вот - от былого восторга и любви ни следа в глазах, только ошеломляющая ненависть и ярость. Такая же яркая, такая же беспощадная. - Ты! - Выкрикнула она и врезалась кулаком в стол кассы, - Какого хера?! - Сьюзи? - Что-то с клапаном? Что за дерьмо! Сколько ему было?! Восемнадцать? Девятнадцать? - Сьюзи... - Голос стал ледяным, как нити дождя. - Как ты мог пустить его за руль?! У него не было прав, верно? Он вообще умел водить?! - Сэлмур! - Рявкнул Дриммур, но это ее не остановило. - Это твоя вина. Ты все разрушил. Он погиб из-за тебя. Мисс Ториэль, Фриск, Чара - они все разгребают это дерьмо, но ты тут, в цветах, чист как ангел! Сьюзи смахнула чашку с горячим чаем со стола рукой и ударила по столешнице обеими кулаками. - Успокойся! - Крис такой по твоей вине, ублюдок! И снова перед глазами замелькала карусель. Красное-белое-серое-синие, желтое-фиолетовое-зеленое. Она не успела сообразить, как оказалась прижатой лицом к столу, а сзади ее запястья держал Азгор, грубо вжимая их в лопатки девушки. - Отпусти, блядь! - Сьюзи попыталась подняться со стула но Дриммур грубо и резко надавил на нее так, что она не могла даже пискнуть. Ей осталось только хрипло дышать и чувствовать как ледяной стол остужает пылающую рану на щеке. Перед глазами все кружится, кружится, кружится... Она с трудом скашивает глаза вправо, пытаясь заглянуть в лицо Азгора. Сэлмур думает увидеть в нем гнев, бешенство, отвращение - но видит только искаженное гримасой боли лицо и слезы, беззвучно стекающие по лицу мужчины. Его губы дрожат и это отчаяние, сквозящее из его глаз, заставляет ее покрыться мурашками. Это не глаза убийцы - это глаза того, кого безжалостно отсекли. Того, кого оставили одного со слишком тяжелой ношей. Не беглеца, не отшельника - но изгнанного прочь в пустыню, в стылую и безжизненную степь. Под кислотой она вдруг явственно-четко слышит его надрывный, немой крик внутри, такой громкий что ему не нужно слов и звуков, чтобы кричать. Он не пропитан болью - он и есть сама боль. Сьюзи лихорадочно переводит взгляд, уводит его, сбегая от этих карих кратеров, снова видит эти аккуратные лепестки цветов. Как те, которые любящие родители кладут у надгробных плит своих детей. Этот холод магазина, похожий на склеп. Этот запах земли, словно из свежих могил. Все вдруг становится ясно. И тогда руки разжимаются, перестают давить на нее. Азгор садится напротив, тяжело и медленно. Она видит как он постарел, видит паутины морщин и седые виски. Он незаметно утер слезы и его лицо очистилось от этой боли, умело запрятав ее глубоко внутрь себя. Сьюзи лежит лицом на столе и слышит, как он отпивает горячий чай из кружки. - В тот день, - Дриммур поднимает с пола чудом не разбившуюся чашку и ставит ее на угол стола, - У него были такие же глаза, как у тебя. Потому я и спросил, что ты употребляла. "Юзать иногда - это не "быть в теме", Сью..." - Кислоту, - Честно шепнула Сьюзи и во рту у нее пересохло. - Спасибо. Теперь мне ясно, - Его руки не дрожали. Он крепко сжимал в них чашку. - Но почему ты пустил его за руль в таком... - Он не был за рулем. Сьюзи непонимающе заскрежетала когтями по столу. - Я ничего не понимаю... Фриск говорила, что тебе стало плохо с сердцем, что у тебя что-то... С клапаном... Что он сел за руль... - Мы остановились чтобы я принял таблетки, - Негромко ответил он, - Но место я ему не уступал, Сью. Все то время за рулем был я. Фриск могла не заметить этого в темноте. - Почему я должна верить тебе? - Все больше вопросов возникало в ее голове. Были несостыковки, белые пятна, которые не оставляли ответов. - Ты не должна, - Холодно отрезал он, - Никто не должен. - Тогда что произошло потом? - Сьюзи с трудом подняла голову. - Он попытался отобрать руль. Вцепился в него сбоку так, что я не мог его отцепить. Закричал. Я видел его глаза - такие же, как у тебя сейчас. Он вывернул руль и мы потеряли управление, я не успел затормозить. - Ничего не понимаю, - Сэлмур заскрипела зубами, - Почему ты не рассказал правду остальным, если все действительно было так? Глаза Дриммура были усталыми. После небольшой паузы он проронил: - Тори не пережила бы, узнав, что Азз что-то употреблял. Она любила его больше жизни, Сэлмур. Он всегда был хорошим мальчиком - но когда связался не с теми монстрами... - Ты знал, что он употреблял? - Осенило ее. - Знал. Единственный из семьи. Пытался с ним говорить, укрывал от матери, сколько раз сам лазал в его карманы... Брал ли он дурь только у Пэнса или в этой паутине есть еще одна фигура, пока скрытая в тени? Сьюзи помотала головой. - Но почему ты все-равно не сказал правду? - Представим две ситуации, - Чашка опустилась на стол и он сцепил пальцы между собой, смыкая оковы, - Первый вариант развития событий. Твой муж садится за руль и везет с собой вашего сына, а также двух дочерей - одна из которых при смерти. Ему становится плохо с сердцем, но он продолжает везти всех вперед, подвергая опасности. Затем он же не справляется с управлением. Из-за того, что он не проследил все ли в машине пристегнуты - гибнет ваш единственный ребенок, пробив собой лобовое стекло и погибнув на месте, а одна из дочерей получает множество переломов и сотрясение, - Азгор молчит с минуту, затем говорит, - И вторая ситуация. Та, где ты уступил руль тому кто, якобы, более трезв в уме, чем ты. Тому у кого не болит сердце. Твоя вина тогда является лишь косвенной, но не прямой. - Ты просто испугался признать то, что ты виноват? - Можешь считать так. Но ты была у них дома, верно?... Слышала что-нибудь о том, как меня ненавидят? Даже тогда, когда я виноват лишь условно. А теперь представь... Представь, как бы меня ненавидели, если бы знали все это. То, что я не проследил, пристегнут ли он. Не смог справиться с управлением. Даже, черт возьми, не смог никому рассказать о его зависимости. Я всегда был плохим отцом, Сью. В своей мягкосердечности и излишнем доверии я сам вырыл ему могилу и толкнул в спину. И каждый божий день я плачу за это цену... Ту, которую нельзя выразить языком. В одиночестве. И знаешь, - Он улыбнулся, но его улыбка была пуста, - Однажды я замолю это. Не сейчас - так хотя бы в следующей жизни. Это мой крест, Сью. Пусть меня ненавидят за мое действие, чем за его отсутствие. Сьюзи молчала. Эти тяжелые, взрослые новости ее... Пугали. Все оказывалось так... По-человечески. Вот верное для этого слово. Кто-то поддался эмоциям, кто-то просто недосмотрел, кто-то другой струсил. Все это выкладывалось перед ее глазами пазлом, кусочки подходили друг к другу. - Не страшно мне такое рассказывать? - Само сорвалось с ее языка. - А тебе не страшно будет, если о твоем состоянии узнает кто-то другой? - Парировал Азгор и Сэлмур скрипнула зубами, - Ладно. Не бойся. Я никому не расскажу. - Но зачем рассказал мне о таком? - Потому что в одиночку этот крест все-равно слишком тяжел. Пусть хотя-бы ты будешь знать правду. Хотя-бы так. Сьюзи сглотнула и слюна вдруг встала сплошным комком где-то в горле. Ей захотелось закашляться и она уже поднесла руку ко рту, как перед глазами что-то вспыхнуло, как разбитое цветное стекло. Все заволокло каким-то туманом. Цвета пульсировали перед ее лицом, как разорванная плоть. Запахи перемешивались во что то хищное и ядовитое. Сьюзи вырвало, гул нарастал. В голове дрожал цветной шум, через который пытался продраться чей-то мужской голос. Она ничего не чувствовала кроме нарастающего страха и ужаса, почему-то заволакивающего каждую ее клетку тела. Все было враждебно, весь мир был подобен чану кислоты, куда ее бросили ободранную, без единого кусочка кожи, способного ее защитить. Ядовитый газ затекал в рот, разъедал трахею и легкие, но больше всего - пылал в желудке. Его скручивало узлами и Сью чувствовала, словно там, под нутром, копошатся трупные черви. Ей мерещилось что вокруг нее гаснут и загораются десятки кровожадных глаз, и сотня голосов кричали и кричали ее имя. В одном из этих криков она различила голос отца.

***

      Лед стекает по лицу и ее зрачки видят свет над головой. Сэлмур лежит на земле с колотящимся сердцем а сверху на нее ниагарой извергается вода, словно ливень. Во рту пересохло. Она открывает его и ложится на спину. Руки и ноги крутит, словно штопором. Кто-то кладет на ее лоб ледяную и даже, кажется, похрустывающую от инея повязку. - Ты проглотила кусочек? - Она узнает голос Азгора и сглатывает воду. - Где мы? - В теплицах. Я включил капельный полив и принес тебя сюда. Аззи помогало прийти в норму. - Мне было так страшно. Мужская рука гладит ее по голове. - Ты будешь в порядке, Сьюзи. Это всего-лишь сон. Сохраняй решимость. - Не звони мисс, пожалуйста. Не говори ей. - Я не скажу. Все в порядке, Сью, - Он помогает ей сесть. Вся одежда промокла до нитки. В теплицах пахнет землей и свежими листьями, - Я принесу тебе одежду, переоденься в кладовке. - Спасибо, - Она утирает лицо от воды, - Черт, извини. Я не думала что так получится. - Все в порядке... Скоро я поеду к нему с букетом. Хочешь поехать со мной на кладбище? Сэлмур смотрела на растекающиеся лужицы на кафеле и на влажную землю. На сочные листья роз и лианеров. На подрагивающие в воде лепестки. - Если можно, то я поеду. Уже сидя в машине в сухом, пристегивая заклинивающий ремень безопасности и глядя на новое, пусть и слегка грязное лобовое стекло, ей сделалось как-то по-настоящему тоскливо. Она видела как Азгор закрывает магазин, гасит вывеску и опускает жалюзи. Видела, как ярче в небе загораются звезды а солнце скрывается на горизонте, как зажигаются окна домов. Был Азриэль - нет Азриэля. Так просто, так безжалостно просто. Не рухнул мир, не закончился век - все продолжает течь своим чередом. Только эта семья помнит и скорбит. И боль их так огромна, что трещит под ребрами в каждом, уничтожает их. Каждого - по своему, по разному. Кто-то забывается в наркотиках, словно в память о слабости брата. Кто-то запирается дома с сестрой, ненавидящей себя. Кто-то выбирает целью своей жизни помощь другим детям. А кто-то выращивает цветы для детских могил и похоронных бюро, переваривая яд одиночества и презрения от самых близких тебе. Дриммур садится в машину, заводит мотор, передает Сэлмур на колени букет и вдруг спрашивает, ставя пластиковый стаканчик с кофе в подстаканник: - Ты ведь дружишь с Крисом, верно? - Да, - Отвечает она, - А что такое? Азгор снимает ручник, смотрит в зеркало. - Береги его, пожалуйста. Она не выдерживает и все-таки плачет.