Красные клёны

      У японского клёна лист похож на звезду с семью лучами. На каждом луче - острые зазубрины, прямо как на лезвии конька. Михоко держала багровеющий лист в вытянутой руке, рассматривала его внимательно, улыбаясь внезапно возникшей ассоциации. На фоне белой стены лист был такой живой и яркий, что становилось больно глазам, но ей это даже нравилось - Михоко вообще любила всё яркое и необычное. В её голове вдруг возникла туманная мысль о том, что она каждый день сталкивается с подобным контрастом.       Мысль эта крепла и приобретала всё более чёткие и осязаемые очертания, пока вдруг не оформилась в два простых слога. Шома. Неповторимый, яркий, ни на кого не похожий. Лёд – его верный союзник и лучший друг - подчёркивал эти отличия, выделял среди остальных. Индивидуальность Шомы ярче всего расцветала на изрезанной сотнями лезвий глади катка, точно так же, как на фоне белой стены пламенел красный лист клёна. Михоко держала это бесценное сокровище в своих руках, упоенно любуясь им, но не зная, как поступить.       Голова была забита размышлениями на заданную тему, но усилием воли Михоко всё же удавалось расчистить пятачок воображаемого стола для других, не менее важных мыслей, которые так или иначе крутились вокруг катка.        Михоко с тоской подумала, что, возможно, она и хотела бы расслабиться, отдавшись во власть праздных дум, но некогда, катастрофически некогда! Скоро очередной этап Гран-При, а у Мако прыжки дрожат на выезде, и с платьем скорее нужно что-то решать - малышка как никогда нуждается в её помощи. Да и остальные птенцы требуют внимания, а времени не хватает даже на то, чтобы отдышаться...       В потоке цепляющихся друг за друга мыслей она выловила воспоминание об утренней просьбе старшего тренера. Сразу после тренировки Ямада-сенсей зачем-то настойчиво приглашала Михоко в свой кабинет, но та справедливо рассудила, что в приглашении нет никакой срочности и оно вполне может дождаться более подходящего часа без ущерба для участников встречи. «Потом, всё потом...» - думала она, стараясь не замечать гулкого стука потревоженного сердца.       И вот теперь Михоко вырвалась на улицу и жадно, с нескрываемым наслаждением глотала звенящий осенний воздух, запивая его обжигающим кофе. После однообразия катка даже серое влажное небо ощущалось острее, а её любимые клены и вовсе полыхали алым огнём, будто на пределе возможностей.       В новостях говорили, что момидзи в этом году слишком стремительно накрывает города. Михоко боялась попросту не успеть насладиться им, затерявшись где-то между Ванкувером и Москвой, потому она и сбежала с катка при первой же возможности. Воровато озираясь по сторонам, как отличница, впервые прогулявшая урок, она добралась до ближайшего парка и теперь спокойно сидела на скамейке, довольная собственной дерзостью.       Красный лист лежал на раскрытой ладони. Он был чуть меньше её руки и слегка покалывал кожу своими острыми краями – если бы на ней сейчас были её перчатки, она бы и не почувствовала ничего. Но в спешке перчатки были забыты на бортике катка. Наверное, они и сейчас там – сиротливо лежат, дожидаясь свою хозяйку.       Михоко рассеяно провела тёплыми пальцами по восковой поверхности листа, вспоминая совсем другие прикосновения. Память услужливо восстанавливала в голове события минувшего утра, от которых бросало в жар. Мысли о том, что "так нельзя", оттеснялись чувствами, что "так нужно", вызывая в ней нешуточную борьбу с неизвестным заранее финалом. Михоко тряхнула головой, словно так можно было прогнать сомнения. Она упорно убеждала себя в существовании одного-единственного верного выбора. Нужно только приложить чуточку усилий, чтобы разум перевесил эмоции.       - Хигучи-сенсей, куда же вы так спешили? Забыли перчатки на катке, а ведь уже осень...       Михоко испуганно вздрогнула. На земле перед скамейкой внезапно возникли закруглённые носы зелёных кроссовок. Нарушитель спокойствия был ей хорошо знаком, и можно было бы выдохнуть и расслабиться, но, к её удивлению, глубокий вдох не принёс желаемого облегчения. Вместо этого грудную клетку будто заковали в стальные цепи, удерживающие застрявший в лёгких воздух. То ли от нехватки кислорода, то ли от присутствия незваного гостя у Михоко закружилась голова.       Шома улыбался, глядя на тренера сверху вниз и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В вытянутой руке он сжимал её чёрные замшевые перчатки.       - Пожалуйста, берегите ваши руки, Михоко – сан, - скороговоркой выпалил он.       Тихий голос Шомы быстро растворился в шорохе листвы, но Михоко казалось, что эхо горячечно прошёптанных на едином выдохе слов навсегда застряло в каждом её атоме. Спрятав лист клёна в карман пальто, Михоко непривычно робко улыбнулась ему в ответ и с благодарностью приняла перчатки.