Красные клёны

      Михоко всегда была рассудительной. Или внезапной? Очень здравомыслящей. Или сумасшедшей? Самой правильной. Или беспечной? Какой же была Михоко на самом деле?       Она теперь и сама не знала...       Как она вообще могла себе доверять? - Михоко, что у вас с мальчиком?       Ямада-сенсей невозмутимо перебирала какие-то бумаги у себя на столе. Узловатые пальцы под тонкой, словно рисовая бумага, кожей мелькали в воздухе. Михоко нервно сглотнула и оттянула ворот пушистого красного свитера.       Как давно они с ней знают друг друга?       Их знакомство насчитывает десятки лет, за которые они научились понимать друг друга с полуслова. Даже если Михоко сделает вид, что не расслышала, Ямада лишь посмотрит на неё поверх затемненных линз своих очков, но не повторит вопрос.       Хигучи поднялась со стула, прошлась до маленького окна у противоположной стены и вернулась обратно. - Сама не знаю, - и это была чистая правда.       Как объяснить кому-то(и в первую очередь себе) тот испуг, что она испытала, когда перед началом утренней тренировки она протянула Шоме руки, а он, вместо того, чтобы пожать их, как делал это все прошедшие пятнадцать лет, вдруг поднёс их к губам и поцеловал? Сверху вниз она ошеломленно взирала на его длинные ресницы на прикрытых веках, на его нежную фарфоровую кожу, не знавшую загара, и на свои пальцы, прижатые к его сухим губам... Михоко не узнавала мальчика, что вырос на её руках. Интересно, как долго она собиралась игнорировать тот факт, что теперь имеет дело не с милым ребёнком, делающим первые несмелые шажки на льду, а с мужчиной, который, пусть и робко, но совершал сейчас свои первые шаги во взрослой жизни. И шаги эти были направлены в её сторону.       В то утро он посмотрел на неё так, как никогда не смотрел раньше. Или смотрел, но она не замечала? Долгий взгляд из-под длинной чёлки, слегка наивный, но весьма решительный, был направлен на неё, а не вглубь себя. Михоко почувствовала эту разницу - разницу между тем, как он смотрел, находясь в образе, и как смотрел сейчас на неё. На льду его чёрные глаза сияли ярче звёзд, но огонь, что горел в их глубине, был предназначен ему самому. Он смотрел на всех, но не видел никого. Теперь же его глаза были матово - чёрные, глубокие, как далёкий космос. На нежном детском лице они отражали совсем не детские чувства, и эти самые чувства предназначались именно ей, Хигучи-сенсей, женщине, что годилась ему в матери.       Она постаралась улыбнуться, словно ничего не случилось, но улыбка вышла неестественной, и он сразу догадался об этом. Шома ничего не сказал. Он бережно положил её руки на холодный бортик катка и заскользил по пустому белому полю, стараясь не смотреть в её сторону.       Этот мальчик... Он никогда так часто не падал на ровном месте и никогда не делал столько чистых прыжков, как тогда. А она никогда не курила одну за другой, вжавшись в остывающую бетонную стену на заднем дворе и неловко пытаясь плотнее запахнуть своё чёрное пальто дрожащими руками.       Как объяснить кому-то (но в первую очередь самой себе) тот дикий испуг, который накрыл Михоко, когда она наконец осознала, что её любовь вышла за рамки тренерско-материнских инстинктов? Она в который раз лежала без сна в своей постели и бесконечно прокручивала все эпизоды их нежных рукопожатий, крепких объятий и порывистых поцелуев, которые ей самой казались обычным делом, но давно вызывали вопросы у окружающих. Как давно ей захотелось быть ближе к нему? Это не имело теперь никакого значения. Важнее было решить, что с этим делать.       Хигучи сняла пальто и бросила его в свободное кресло. Она сделала ещё один круг по кабинету и остановилась прямо напротив Ямады. - Я просто не знаю, - повторила она, глядя в мудрые глаза старшего тренера.