Осколки памяти

      Свет. Он выжигал глаза не оставляя ничего кроме боли. Веки не спасали ситуацию, они закрывали зрачки, оставляя перед ними красную картину.       Прождав некоторое время, радужки решили показать свой небесно-голубой оттенок миру, а точнее медицинскому кабинету. В отличие от прошлой темницы тут преобладал белый и зеленоватый цвет. Предметы имели очертания и сохраняли его на протяжении всего времени. У врачей были лица, а я ощущала себя. У меня есть конечности и четкое представление пространства.       Интересно, а как я выгляжу? Взгляд бросился на руки, их покрывали синяки и мелкие гематомы. Кожа обтягивала кости. Думаю, диаметр руки составлял сантиметра 4. Не могу сказать, что это выглядело устрашающе, но болезненный вид преобладал. Убрав многочисленные повреждения все казалось симпатично. Утонченные ноги, тонкая талия и плоский живот. Звучит действительно великолепно. Пару лет голода пошли в малый плюс для фигуры. Боюсь только теперь мой желудок не сможет воспринимать обычную пищу. Ведь моя семья будет кормить меня нормальной едой.       Рассматривая свои физические изменения, я не заметила как медсестры успели провести осмотр. Выявив мою эмоциональную стабильность, они перешли к более простым параметрам. Ноги не шибко держали и приходилось опираться на близко стоящих людей, да и мебель отлично подходила на эту роль. И вот я стою на весах одновременно измеряя свой рост и вес. 165 см и 43 кг. По меркам Японии я являюсь высокой девушкой, и это неудивительно, т.к. во мне сочетаются две национальности. По крайней мере так написано в моей анкете. Кроме этих каракулей, что написал доктор я не знаю о себе ничего. Память оставила смутные отголоски детства, но одно я знаю точно я здесь по дикой случайности.       Время осмотра близится к нулю. И естественно им нужно как-то избавиться от меня, временно вырубить. Примирять насилие не в их стиле, а вот снотворное в самый раз. Шприц не спеша набирал лекарство. Им некуда торопиться, а главное даже небольшая спешка вызовет панику у пациента. Но я не собираюсь сопротивляться, наоборот безумно хочу оказаться дома. Поэтому уже через несколько секунд игла прокалывает эпидерму входя в сосуд. Серебрение успокаивается, дыхание становится реже, а нейронные окончания притупляются. Сон забирает в свои объятья. Далее мне предстояло пройти долгий курс реабилитации.