Благие намерения

      Меня больше не приводили в зал суда. Связанную, меня приволокли на площадь у церкви — место проведения местных изысканий палача. Судья, он же и лидер церкви в одном лице, ликуя смотрел мне в глаза. Было сложно понять причину его ненависти ко мне, ведь обвинить можно было любого другого жителя нашего городка. Руки судьи были скрыты за специальной парадной рясой, которую он надевал каждый раз, когда приходил посмотреть на казнь. Но так быть не должно. Меня привели сюда только для одного — убить. Суда не было, но я была осуждена самим главой церкви, его слово всегда было решающим.       Меня привязали к столбу. Я стояла и ждала слов, которые определят мою дальнейшую судьбу. Вскоре ко мне подошёл сам судья, но он уже не смотрел на меня. Его интересовала толпа. Толпа, которая пришла ради зрелищ. Все они, до одного, с нетерпением ждали пока начнётся суд, но судья уже был в парадной рясе.       — Откройте свои глаза, да подымите свои руки единства ради, — судья обратился к народу, повторяя ту же шарманку, что и всегда. — В руках наших одних наши деяния и в глазах наших одних наши взгляды. Наши руки могут прикоснуться к чему-то прекрасному. Пусть вы и не можете осязать Единственного нашего, но вы можете видеть то, что происходит ради него. Я вижу в ваших глазах ваши деяния и ваши решения. Я вижу вашими глазами, я творю руками вашими.       Его проповеди всегда были скучными. Когда я ещё ходила в церковь, я всегда тайно брала с собой настойку чтобы не заснуть, да и вообще, провести время. В церкви всегда собиралось много народу на его проповедях, удивительно, как он успевал совмещать их с обязанностями судьи. Никогда не слушала его наставлений, и сейчас он вряд ли что-то путное скажет.       — Одного взгляда в её глаза достаточно, чтобы понять, что она причастна к сожжению невинных жителей нашего городка! Люди сгорали от одного её взгляда, а виной этому — её глаза! Цвета серого дыма, а дыма, как известно, без огня не бывает! Именно поэтому мною было принято решение… — на пару секунд судья замолк. — Приговариваю тебя к аутодафе!       И после этих слов, земля из-под ног полетела куда-то далеко-далеко. Неужели этот слепец и правда может решать чужие судьбы вот так просто? С такой ответственностью сложно не сойти с ума, и не начать подозревать каждого во всех смертных грехах. Не способна пошевелиться или что-либо сказать, я всё также стояла перед всеми. На площади стояла тишина. Она была настолько невозможной, что мне начали казаться разного характера звуки, которых тут быть не должно. Кто-то тёр железки друг об друга, кто-то постукивал в маленький инструмент, по звуку напоминающий что-то среднее между барабаном и духовой трубой.       Лёгкое дуновение ветра трепало моё простое, серое платье. Мои босые ноги начали покалывать — ветер был холодным. На этой возвышенности была видна почти вся площадь, и по всей видимости, здесь собралось почти всё население нашего городка. Мне ничего уже не оставалось, как осматривать собравшихся вокруг меня людей. Хотя… Были ли они людьми? Я не стану решать этот вопрос сейчас, я уверена, найдется немало желающих предаться демагогии этой идеи. В толпе я видела много знакомых лиц, и все они смотрели на меня по-разному. Кто-то с нетерпением ждал исполнения правосудия, кто-то просто безэмоционально ожидал хоть каких-то событий. Были и те, кто смотрели со страхом, но я не видела тех, кто смотрел бы с сочувствием. Ни в ком я не могла почувствовать то, чего мне было сейчас необходимо больше всего. Я не могу винить их в этом, ведь я умалчивала о многих вещах, которые происходили со мной, что не давало мне с кем-либо сблизиться. Одно сейчас объединяет всех этих людей — они уверены в том, что точно знают что со мной дальше произойдёт.       Я не слышала слов судьи, но думаю, это было что-то вроде «В этот тёмный для нас день…», или нет, «Сегодня месть не будет подаваться холодной…», тоже нет. Хоть он и любит пафосные речи, вряд ли он стал бы иронизировать в такой момент. Да и подавать текущие события как месть — не совсем выгодно для него, это выставило бы мою казнь как личное разбирательство.       Я продумала много разных вариантов для его речи. Возможно, об этом можно было бы написать книгу, или стих. Да, именно сейчас, в момент близкий к смерти, начинаешь думать о делах, который можно было бы провернуть. Чем дольше я об этом думала, тем отвратительнее мне становилось, нужно перевести своё внимание с толпы на что-то другое. Я подняла голову вверх, насколько мне это позволял столб позади меня. Погода была слегка пасмурной, но местами и прослеживались скопления солнечного света.       Через минуту я заметила скопления света не только сверху. Где-то сбоку появился источник света, который привлёк моё внимание. Это был палач. А точнее факел в его в руках. Он пристально смотрел мне в глаза не отрывая взгляда. Я чувствовала как он напряжен, но не физически, а эмоционально. Интересно, каково ему было в этот момент. Что он испытывает когда не скрывается под маской? Что он испытывает глядя другим людям в глаза?       — Я не сделаю этого… — прошептал палач. — Я не сделаю этого!       Судья явно был недоволен.       — Именем Единственного нашего, я приказываю тебе исполнить приговор! — сквозь зубы процедил разозлённый старик.       — Я больше не стану выполнять твои глупые поручения, — твёрдо ответил палач.       — Глупец! Ты ставишь под сомнение волю Единственного.       — Я ставлю под сомнение твоё отношение к нему.       Толпа уже вовсю шепталась. Они просто наблюдали за событиями тут, у позорного столба, на котором мне суждено сгореть. Возможно, они пытались определить кто же из них двоих прав, но палач глупец. Этот город давно погряз в сетях этого старика. И в подтверждению этому, палача быстро увела стража. А пока его уводили, судья договаривался за другого палача. Его должны будут скоро привести. Интересно, что с ним случилось, что он так решил пойти против власти? Случай со мной? Или быть может он уже вдоволь насмотрелся на бесчинства, которые творились благодаря воле судьи?       Стоять здесь, ждать своей участи было не так невыносимо, как изначально. Сейчас это уже больше походило на забаву. Только что я оказалась в гуще событий небольшого представления. Иногда процесс оказывается приятнее результата. Но и результата, как оказалось, ждать мне не нужно было. Моя казнь так и не состоялась.       Где-то в толпе я заметила знакомое лицо. Да, точно, это был он. Меньше всего мне сейчас хотелось чтобы ОН был тут. Не потому что мы раньше были друзьями, и я хотела бы избавить его от свидетельства моей казни, нет. Всё гораздо проще — мне просто было неприятно его видеть вновь. Но тем не менее, он спас меня. Правда какой ценой… Я не смогла рассмотреть что у него было в руках, но я видела часть его движений. Он явно что-то начертил внизу, под ногами, и начал произносить какие-то слова. Где-то через минуту он поднял руки, а его голос начал становиться всё громче и громче. Настолько громче, что я слышала его лучше, чем звуки толпы.       «Отдай ей свой дар…», — прозвенело у меня в голове.       «Я отдам лишь часть», — произнёс уже другой голос.       В этот момент я почувствовала невероятную легкость. Веревки сами сползли с меня, а столб позора обломился пополам. Сзади появилась огромная тень. Я обернулась, и увидела огромные чёрные крылья. Они были невероятно огромными, и… Невероятно красивыми. Я захотела притронуться к ним, но внезапно, одно из них резко дернулось. Я попробовала протянуть руку к крылу, но оно всё отдалялось и отдалялось. Тогда я решила найти хозяина крыльев. Я провела взглядом от края, до основания крыла, и чем ближе к хозяину крыла взгляд подводился, тем сильнее я замедлялась. Это были мои крылья. Я попробовала коснуться крыла ещё раз, но мою руку резко пронзило болью. Медленно, из руки начали прорастать шипы. Мои руки окутали чёрные розы. Они обрастали вокруг ладоней и предплечья, пока не дошли до самих плеч. С невероятной болью в руках, и такой же болью в сердце, я пала на колени и заплакала. Боковым зрением я видела как суетилась толпа людей, что пришли посмотреть на мою казнь.       С каждой секундой, картинка перед глазами становилась всё более рваной и размытой. От бессилия я еле-еле держалась на коленях. Но я не хотела падать. И тогда крылья за моей спиной пришли к действию. И тогда тело моё воспарило над землёй. А сознание осталось где-то там, у земли. И с каждым взмахом крыльев, сквозь пелену неопределённости и размытости перед глазами, я видела как всё вокруг менялось. Я слышала как всё менялось. Люди в суматохе бегали из стороны в сторону. Кто-то обронил своего ребёнка. Ну как можно было так недосмотреть? Это был не единственный вопрос, который хотелось сейчас задать, но я не ждала ответа. С каждой секундой, с каждым взмахом, я всё больше и больше осознавала, что тело моё мне больше не принадлежит. Вокруг только тьма, а в центре всего были те самые глаза, что я видела в небе тогда. Они были и здесь.

Во тьме ночи я вижу образ, Что звал меня к себе домой, Прекрасный тихий голос, Всё заманивал с собой Я крест повесила на стену, Он был мой светлый оберег, Проникая внутрь, как кровь в вену, Предо мной стоял обычный человек В его глазах читалась ясность, И мотивы были у него чисты, Над городом повисла опасность, А на стенах воздвигнуты кресты — Очистить город нам предрешено Тихим голосом промолвил странник — И хоть магию применять запрещено, Я пойду на всё, ведь я Ада избранник Мой разум ужас постиг, и в ступор поражён, Предо мной стоял… Не обычный человек, Его голос был тих, а по эмоциям — влюблён, Он смотрел и сиял, поверженный навек — Избранник Ада, говоришь? Изволь ответить на вопрос — Я весь внимание, прошу, не торопись — Твоё лицо до боли мне знакомо, знаком и цвет волос — Так ты узнала? Давай, лишь прикоснись… И как бы я коснуться не хотела, Его слова исчезли в тот же миг, В глазах его давным-давно сгорела, А дальше как в тумане, лишь темнота и чей-то крик

      Меня разбудили громкие крики. Где-то за окном, на улице, царила суматоха. Не знаю что там происходило, да и проверять особого желания не было, ведь подоконник был уставлен пустыми бутылками, которые мне лень было убирать. Помимо меня, в комнате был Рикард.       — Ты просидел здесь всю ночь? — сонным голосом спросила я.       — Да, — коротко ответил Рикард.       — Ты же знаешь что не сможешь защитить меня от видений?       — Да, — не меняя интонацию ответил Рикард. — По крайней мере я буду с тобой.       Я продолжала лежать и смотреть в потолок, пытаясь избавиться от очередного ночного видения.       — Что за суматоха на улице происходит?       — Никакой суматохи нет, ты снова слышишь то, чего нет.       Он отвечал твёрдо, по существу. И хоть я знала, что в его твёрдости таится нежность и забота, мне было не по себе. Я чувствовала вину за это и не могла с этим ничего поделать. Отвратительное чувство, где там моя настойка?       — Ты выпила всё, — словно прочтя мои мысли произнёс мой собеседник.       Рикард быстро предугадал мои действия.       — Этой ночью я снова видела его. С того происшествия прошло уже столько лет… А мне всё кажется что он где-то рядом.       — Твои сны никогда не будут давать тебе покоя. Но, кое-что, что может тебе помочь, у меня есть.       Откуда-то из сумки Рикард достал бутылку с серой жидкостью.       — Настойка!       От осознания происходящего у меня потеплело где-то в груди. Но это чувство быстро прошло. Слишком быстро. Снова пить эту отвратительную жидкость, которая помогает мне отвлечься от внутренних демонов. Рикард бросил бутылку мне. Я не успела поймать, но это было не сильно критично, ведь бутылка приземлилась прямо в кровать. Рикард снова спас меня. Ах, сколько он сделал для меня. И что же он только нашёл во мне? Ведь я приношу одни хлопоты.       — Тебе повезло, что мне довелось родиться в семье потомственных зельеваров. Сварить нечто подобное — для меня проще простого.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — откупоривая бутылку сказала я.       — Какой вопрос? Ты снова подумала, но забыла спросить?       — Верно, — первый глоток из бутылки начал приводить меня в порядок. — Что же ты нашёл во мне такого, что не отпускаешь даже сейчас?       Рикард улыбнулся, словно ждал этого вопроса всю свою жизнь.       — От тебя отвернулся весь город, не желая брать во внимание то, что с тобой происходит. По крайней мере, пока тебя не начали обвинять в поджогах. А я не могу это так оставить, ты ведь будешь совсем одна. Да и к тому же, не всегда отвратительные, на первый взгляд, вещи могут оказаться чем-то плохим.       — Я что, отвратительная?       — О да. Ты бы знала как тебя не любят в городе.       — Но почему любишь ты?       — Я же только что сказал. Это девиз нашей семьи, и я намерен нести эту мысль так же как и мои родители, как и родители моих родителей.       После очередного глотка я, от неловкости, начала рассматривать бутылку. А Рикард и вправду подготовился. На бутылке красовалась их семейная марка.       — К тому же, когда мою госпожу называют ведьмой… — Рикард на пару секунд умолк. — Во мне просыпается чувство гордости.       — Ты снова назвал меня госпожой? — на лице у меня невольно появилась улыбка. — Но мои родители не из знатного рода, как твои.       — Меня учили с относиться ко всем одинаково — с уважением.       — Но ко мне ты относишься не только с уважением.       Меня распирало от радости. Не знаю что именно заставило меня это чувствовать: настойка или Рикард. Возможно, комбинация из этих двоих.       — Через неделю мои родители покинут этот город, — сухо сказал Рикард.       Внутри у меня что-то оборвалось. Покинут? Но зачем? Уедет ли всё семейство? Что будет со мной дальше? Столько вопросов нахлынуло, и я не в состоянии была их задать. Немного приподнявшись, я взглянула ему в лицо. Рикард смотрел в окно, словно не обращая внимания на кучу бутылок.       — И ты тоже? — с огромным усилием произнесла я.       — И я тоже.       Рикард — человек, который столько для меня сделал, покидает меня. А я ведь ни разу так ничего и не сделала для него. Меня начало переполнять чувство ответственности. Нельзя его упускать.       — И сегодня я пришёл не просто повидаться с тобой, — медленно начал произносить Рикард. — Я пришёл попрощаться.       — Нет… — уже сквозь слёзы сказала я.       — И более того, я уже попрощался с тобой, пока ты спала. Тебя как всегда не добудишься, — с лёгкой улыбкой сказал Рикард.       Что значит уже попрощался? Я быстро встала с кровати и подошла к нему. И тогда я заметила, что стул пуст. На нём никого не было.       Для меня это событие стало очередным кошмаром, только разница была в том, что всё происходило наяву, а не во сне. Уже в который раз я теряю близкого мне человека, и я не в состоянии что-либо предпринять, чтобы хоть как-то его удержать. Вот бы мне силу какую-нибудь, способность, которая помогла бы мне с этим справиться. Настойка, по большому счёту, помогает мне с эмоциональными трудностями. Но этого так недостаточно. Я так устала терять кого-то. Сначала пропал Бенфорд, мой друг детства. Потом от меня отвернулись родители. Вернее они отвернулись друг от друга, но для меня это стало большим ударом, хотя я поняла это только через несколько лет. А теперь и Рикард. Даже если он и покинул меня физически, он навсегда останется в моём сердце. Уж сердцем я его точно не отпущу.       Каждую ночь я вижу лишь кошмары. Обычно этими кошмарами являются люди, но иногда образ кошмара может обрести и неодушевлённый вид. Например — дом. Да, я часто вижу дом, который заманивает к себе людей, а потом убивает их внутри. И каждый раз способы разные. Это могут быть шипы, которые вылазят из пола, или картины которые приобретают человекоподобный вид и душат своими костлявыми руками. Потолки которые мгновенно обрушиваются на посетителя, или кресло, которое поглощает человека полностью в себя. Зачастую мне не было дела до тех людей, пока я не увидела во сне Бенфорда. С его пропажи прошло уже больше четырёх лет. Когда я видела как он страдает — мне хотелось исчезнуть из этого места и времени. Мы, порой, бываем такими беспомощными, не способны сказать хоть слово, когда близкому человеку что-то угрожает. А когда пытаешься помочь — становится только хуже. Но было поздно уже думать об этом. Я знаю что он пропал. Хоть я и пытаюсь верить в то, что его удастся найти, что следующим звуком который я услышу — будет скрип двери, который разносится каждый раз когда он приходил в гости, где-то в глубине души я уже смирилась с потерей. И это ещё одно чувство, которое мне хотелось чем-то заглушить.       По утрам, после всех этих полных страха и ужаса лиц, что видела я во сне, я принимала настойку. Выпив её на пустой желудок, я могла почувствовать лёгкий дискомфорт. Но он не был помехой, ибо после этого ко мне приходило облегчение. Чувство полёта не покидало меня даже когда я была уверена в том, что крепко стою на ногах. А иногда эта настойка попросту поднимала мне настроение.        После утреннего приёма, я начинаю приводить в порядок свои игрушки. За ночь они наверняка устали, небось, играли опять без меня ночью. Но я не обижалась, потому что любила их. Закончив с этой процедурой, я хотела было уже покинуть свою комнату и спуститься в на первый этаж. Но шум за дверью меня остановил. Где-то снизу, на первом этаже я слышала как родители что-то выясняли между собой. День только начался, а я уже не хотела выходить наружу. Я знала, что у них так бывает время от времени, знала то, что когда я выйду к ним, они даже виду не подадут, что только что кричали друг на друга. Жить в мире масок было невыносимо уже тогда. Мысли о их регулярных ссорах породило во мне недоверие к людям. Выходя из дома мне всё время казалось, что вот-вот кто-то начнёт с кем-то ругаться. Это чувство тревоги меня не покидало всё то время, которое я проводила снаружи дома, покинув собственную комнату. По крайней мере я знала, что это чувство было обоснованным, в отличии от многих других ощущений.       Через несколько минут крики прекратились. Взяв волю в кулак, я всё же спустилась вниз. Там сидели мои родители. Ради эксперимента я решила просто пройти мимо них и пойти на улицу. Они даже не заметили меня. Ну или просто упорно делали вид, что всё нормально, из-за чего каждый сосредоточился на своём, не замечая меня. Приоткрыв входную дверь, я бросила беглый взгляд назад, чтобы удостовериться что никто не заметил меня. Отец тихо сидел за столом и изучал газету. Никогда не понимала что там может быть интересного. А мать, тоже тихо, носилась по кухне, готовя завтрак.       На улице было солнечно и свежо — обычное утро. Сегодня среда, а значит в магазин игрушек привезли новый товар. Быстрым шагом я направилась к самой большой лавке нашего городка. Лавка Марко Геллиаса была очень популярной, ведь он объехал множество других городов, откуда привёз бо́льшую часть своего товара.       В лавке было темно. Воздух был немного неприятным, слегка ветхим. Людей почти не было, ведь сейчас время для молитвы, почти весь город сейчас у церкви. Я всегда пропускала это мероприятие. Скучно. А в лавке не скучно. Проходя между стеллажами с разными товарами, я всё пыталась понять чего мне хочется, пока не вспомнила о настойке, которую украдкой прихватила уходя из дома. Лекарь прописал пить её перед сном, якобы она должна помочь мне со сном. Но я принимала её гораздо чаще, и она действительно помогала, но не со сном, а с настроением.       Сделав пару глотков, я услышала как кто-то вошёл в лавку. Неужели не одна я избегаю массовых молитв? Мне стало жутко интересно: кто же посетитель? Практически бесшумно я выглянула из-за стеллажа, но у входа никого уже не было. И тут на моё плечо упала чья-то рука. Точнее ладонь. Старая, с обвисшей в некоторых местах кожей, как и владелец этой руки, она меня изрядно напугала. Но виду я не подала.       — Так это правда? — медленно и противно произнёс обладатель старой руки. — Твои глаза несут огонь?       У меня было вопросов не меньше. Какой огонь? Возможно, стоило ответить вопросом на вопрос, но я просто ошарашенная стояла и смотрела старику в глаза.       — Молчать смысла нет. Ложь тишины — это тоже грех. Отвечай: это твой был огонь? — голос старика становился настойчивее.       — Какой огонь?       — Слухи верны? В твоих венах течёт кровь древних демонов?       — Я не могу вам рассказать то, чего не знаю, — собрав волю в кулак, ответила я.       Глаза старика расширились, словно перед ним и вправду стоял демон.       — В твоих глазах нет истины. Ты же сама не знаешь, — на секунду старик замолк. — Что за зелья ты варишь по ночам?       Как он узнал? Да, иногда я сама варю себе настойку, ибо она быстро заканчивается, но… Сдаётся мне, он явно не об этом спрашивает.       — Это ты насылаешь мор на скот. Я знаю, я всё знаю, — старик уже и второй рукой взял меня за плечи. — Вот почему ты избегаешь Единственного нашего, вот почему…       Его фразу прервал звук двери. В этот раз уже не входной — из своей каморки вышел Марко, владелец лавки. Я уже обрадовалась, что он сможет оттащить этого безумца от меня, но не тут-то было. Глаза старика начали сереть, а кожа его темнеть. В воздухе почувствовался запах гари. В эту же секунду дряхлый старик, не отпуская мои плечи, загорелся ярким пламенем. Зрелище было довольно необычным: горящий старик почти не издавал никаких звуков, по всей видимости умер быстро, а вот тело его тлело ещё долго.       Но больше всего в этой ситуации меня удивил Марко. Он с полным спокойствием на лице подошёл и оттащил останки старика. Марко всегда носил плотные перчатки, видимо, ему часто приходилось работать с какими-то инородными и опасными товарами.       — Безумный старик, — коротко высказался владелец лавки.       — П-почему? — заикаясь спросила я.       — Скидки на товары для пожилых закончились ещё неделю назад, а он всё приходит и приходит. Наконец-то отдохну.       С этими словами, Марко Геллиас, отряхнул перчатки которые испачкались о труп и спросил:       — Чем могу помочь?       В глаза хозяина лавки читалась знакомая невозмутимость. Но знакомой она была вовсе не потому, что я видела подобные эмоции раньше. Когда-то я уже видела подобные глаза. Они смотрели так же пристально. Это было в тот день, когда пропал Бенфорд.       В детстве у меня не было любимой игрушки. Я любила их всех одинаково, проводила с ними много времени, давала им то, чего мне никто дать не мог. Возможно из-за этого мои игрушки и были особенными. Иногда мы болтали или искали приключения. Это было прекрасное время, правда все мои подруги завидовали, ведь у них были обычные игрушки. Глупенькие, не знали что им нужно уделять больше внимания. Больше. Именно поэтому у меня и не было настоящих подруг. К моему удивлению, меня понимали только мальчишки. Точнее лишь один из них — Бенфорд. Он играл со мной потому что ему было интересно со мной, в отличии от остальных мальчиков, которых интересовали лишь мои игрушки.       Однажды мы с Бенфордом гуляли за городом. Город у нас был не большой, да и опасностей рядом никаких не было. За городом было интересно. Нас ждал бескрайний пустырь оранжевого цвета. Тут мы могли играть аж до вечера, и никто нас бы не беспокоил.       — Давай сегодня лорд Скотфорд вызовет на дуэль Стеклянного Глаза, — с задором предложил Бенфорд.       — Не-а. Некогда лорду в дуэлях участвовать, у него сын из школы возвращается. Он недавно получил кубок в школе по… Мы ведь не знаем во что они там играют.       — Верно подмечено. Великолепно. Пускай это будет какой-нибудь… — Бенфорд задумался на несколько минут.       — Чего так долго думаешь? Скотфорд младший сам расскажет.       — Только если его в это время не подстрелит Стеклянный Глаз! — Бенфорд резко подскочил и изобразил выстрел из пистоля.       Моему возмущению не было предела. Мы уже столько раз обговаривали — ну не может какой-то преступник просто так вызвать лорда на дуэль. Как-никак лорд Скотфорд сам мне так говорил!       — Бенфорд, — серьёзно обратилась я к другу, — если ты будешь выдумывать правила, то игрушки не захотят с тобой играть. А если не захотят они, то не захочу и я.       Я закончила фразу твёрдой точкой. Он должен был почувствовать серьёзность моих намерений. На самом деле они такими не были. Я бы ни за что не перестала играть со своим лучшим другом.       — Тогда передай лорду Скотфорду, что я намерен изменить правила.       — Лорд Скотфорд недоволен твоим самовольством, — твёрдо сказала я, — но он примет твои условия, если ты победишь его в игре.       — Стеклянный Глаз мастер по всем видам игр.       — Нет, Бенфорд, он будет соревноваться с тобой, а не со Стеклянным Глазом.       — Вот как? Что же это за игра?       — Прятки, — коротко ответила я.       — Прятки? — коротко переспросил Бенфорд.       — Струсил? — с улыбкой обратилась я к другу. — Лорд начинает отсчёт, у тебя одна минута чтобы скрыться!       Бенфорд быстро метнулся куда-то в сторону. Это ему не поможет. Лорд Скотфорд начал считать с закрытыми глазами, но я-то видела куда побежал мой друг.       — Лорд Скотфорд закончил отсчёт, Бенфорд! Ты уже чувствуешь отголоски поражения? — громко спросила я.       Но ответа не последовало. Я взяла куклу лорда и отправилась в ту сторону, куда ранее бежал Бенфорд. Быстро подбежав к валуну мы с лордом сразу же заглянули за него, но там никого не было. Хммм, значит он за деревом. Практически за мгновенье мы оказались у цели, но и там никого не было. Кажется, ситуация начала выходить из-под контроля. Не долго думая, мы с лордом Скотфордом решили осмотреть ближайшие кустарники, а точнее то что от них осталось, ведь вокруг был сильная засуха. Да, тут было некрасиво. Пшеничное поле вполне могло бы украсить это место. Но сейчас не об этом. Бенфорда нигде не было.       — Бенфорд? — немного испуганным голосом позвала я.       Ответа не последовало. Тогда я начала переживать. Он ведь не мог так просто пропасть, здесь попросту больше негде прятаться. В груди что-то начало сжиматься так, что словно кто-то дёрнул за ниточки, которые соединяли мои части тела. Земля под ногами внезапно уехала подальше, а небо поближе. Я вновь попыталась позвать его, но в груди всё больше и больше сжимало, я была не в силах произнести ничего кроме кряхтения. Интересно, всегда ли люди себя так чувствуют, когда что-то или кого-то теряют? Что сейчас чувствуют мои родители? Они сейчас в городе, но вряд ли они знают что я сейчас за стенами лежу плашмя на земле. Они могут дать мне десятки, нет, сотни игрушек, но времени на меня у них нет.       Но всё же я всегда была под присмотром. Там, в небе, я видела глаза что смотрели сюда. Они постоянно двигались влево-вправо, словно пытались что-то найти. Может они тоже ищут Бенфорда? Может они помогут мне? Но ответов на эти вопросы у меня не было. Мне только и оставалось смотреть на них, на два огромных глаза, которые всё никак не могли остановиться.       Не знаю сколько я пролежала так, но Бенфорда всё не было. Похоже, что нужно об этом сообщить. Ведь пока я лежала тут, на небе несколько раз пролетело солнце. Вряд ли я бы смогла так оставить своего ребёнка, я бы защищала его, чтобы больше никогда не ощутить это отвратительное чувство.

Испокон веков нам светит, Дар божественный огня, Только мало кто приметит, Разум сводит он светя Каждый мыслит по-другому, Каждый думает иначе, Видит каждый свою дорогу, Но не становится богаче Всё другим отдавая, начинает трещать душа, И идёшь не замечая, что остался без гроша, Сквозь тернии дорог — иди и помни, человек, Это чужих судеб клубок, прикоснёшься — не расплатишься вовек И не важно чья дорога впереди, И что зов сердца ты своего слышишь Подумай прежде чем туда идти, Иначе однажды себя возненавидишь Но знаю я — переступишь порог, Потянешь груз души своей на дно, И пройдя сотню сотен дорог, Остаётся сделать лишь одно Сквозь калейдоскопы страха, И тернии боли что тебя влекут, Да не остановит тебя плаха, Оставь этому миру ненависти этюд Бросить те намерения, что гложут, Сделать шаг, ступить назад, И понять, понять, что может, Привести дорога в ад.