4
8 января 2019 г., 22:07
— У нее большая проходимость, но я не регистрировал ее как общественную мойку. Пришлось бы платить несправедливо завышенный налог, — рассказывал Гаскет. Он оставил в покое локоть Дрифта и прошел немного вперед, показывая, как все устроено. — Я против угнетения свободного бизнеса, поэтому использую все лазейки… Большая часть процессов отлажена для альтмодов. Ты идеально подходишь по габаритам, так что настройки трогать не нужно.
— Ты построил мойку для гонщиков? — Дрифт попытался вчитаться в команды, вбитые в терминал, но не смог сосредоточиться. Наконец-то насыщение сыграло свою роль: ему больше не хотелось ничего понимать, он стремился приступить к делу.
— Я организую благотворительные гонки. Слышал про такое?
Дрифт что-то слышал. Быстрые и продажные мехи катаются на потеху менее подвижных зрителей, которые готовы отвалить шаниксов за красивую картинку. Или красивый бампер. В отличие от экстремальных трасс Ниона или Айбекса, подобные развлечения предназначены для тех, кто боится рисков в любой форме. Гаскет только что практически признался в том, что он сутенер. Почему-то это немного успокоило Дрифта. По крайней мере, ясно, зачем он здесь…
— Это и вовсе нельзя назвать бизнесом, поскольку я больше вкладываю, чем получаю. Но заезды можно использовать как площадку для политических или экономических выступлений… Тебе неинтересно, — он махнул рукой. — Зато, когда починим тебя, сможешь прокатиться, если захочешь.
— Конечно, — кивнул он.
Существуют разные варианты. На элитных гонках ты платишь взносы, на экстремальных — рискуешь шкурой. Покрасоваться перед богачами — совсем другое. Гаскет хочет на нем заработать? Едва ли он заключает контракты с отбросами, значит, заработок будет зависеть напрямую от того, нравится Дрифт публике или нет. Пускай. Любой заработок — это заработок.
Но странно, что Гаскет выбрал такой сложный путь. Дрифт сломан изнутри и непривлекателен снаружи. Он плохой кандидат.
— Обязательно трансформируйся на последнем этапе мойки, нужно пройтись по стыкам, убрать налет. Воспользуйся еще прочисткой внутренних отсеков. Сабспейса… — Дрифт, все еще нагруженный чужим добром, напрягся. Гаскет же замялся ненадолго: — Если нужно… интерфейс-системы тоже. Я использую безопасные расходники, даже если… есть повреждения… это не усугубит…
— Я воспользуюсь, — подтвердил он, спасая Гаскета от необходимости распространяться на неловкую для него тему.
— Тогда я пойду. Расслабься и позволь автоматике поработать на тебя, — Гаскет ободряюще улыбнулся и похлопал его по плечу. — Хорошего отдыха.
Дрифт чуть не спросил «ты что, уходишь?», но вовремя спохватился. Гаскет хочет, чтобы он почистился, а не возиться с чужой грязью. Все понятно. Он все сделает…
***
Чувство неловкости не отпускало его с того мига, как дверь за Гаскетом закрылась. Полоса автомойки словно сама прекрасно знала, что делать с клиентом. В нужный момент его прихватывало цепкими клешнями снизу под шины, поднимая, обдавало направленными потоками очистителя, а мягкие губки и валики прохаживались по стеклам. Самое странное началось, когда он впустил дронов в салон, и те зашуровали внутри. Дрифт не любил катать других мехов в салоне; чаще всего они оказывались шутниками, которые процарапают тебе все или оставят несмываемую роспись. «Одноразовым» нравилось кататься на быстрых мехах, они могли заплатить — полезной инфой чаще, чем шаниксами, — но риск того редко стоил. Дроны действовали по программе, и все равно Дрифт до последнего ждал подставы. Что не мешало, впрочем, поражаться тому, как они быстро делают свою работу. Багажник он открывать отказался. Может, дроны и не запрограммированы выкидывать оттуда вещи, но в них могут быть встроены камеры. Если Гаскет обидится из-за обманутого доверия, он же вызовет копов! Или выбросит Дрифта на улицу. Он не хочет покидать это место. Не так скоро. Ему нравилось представлять, что он заменит кое-какие детали, что еще немного позаправляется на халяву… но нужно думать о будущем. О том, что когда-нибудь придется выживать снова, и ему нужно все, что он сможет взять. Наконец он вновь почувствовал шинами пол, а дроны вылетели из него, обдавая мощными встроенными вентиляторами. Он трансформировался и увидел целый арсенал щеток для более… интимной чистки. Дрифт поерзал, устраиваясь на полу, развел ноги и отцепил паховую. Пока он возился, то заметил, что из шлюза снова потекло. А ему только отчистили боковые панели! Теперь… теперь придется оттереть. Стоило слить перед мойкой, наверное? Он не предусмотрел, что тряска и трансформация отразятся на топливной системе, а стоило. Ладно. Мелкие капли можно вытереть и позже. Дрифт покачал заевшую створку, заталкивая в паз, и провентилировал. Сложно посчитать, как давно он не заботился о себе. Особенно об интерфейс-системе. Ее целостность — не то, что ценишь в Дэд Энде. Он запустил в порт щеточку и нажал на кнопку. Щетина, провернувшись, проехалась по разъемам; Дрифт охнул и потянулся за гелем, запоздало сообразив, что без смягчения такая «чистка» раздерет покрытие изнутри. Нейросеть отреагировала на залитую в порт массу тем, что между ног приятно потеплело. Дрифт откинулся на спину, укладываясь под струю очистителя, вспенивавшую гель, и снова погрузил щетку в порт. И застонал. Смотрит ли Гаскет хотя бы сейчас? Снимает ли тайно своих гостей-гонщиков, чтобы продавались лучше? Подготовить аудиторию — тоже важно… Дрифту хотелось, чтобы он смотрел. Он выгнул спину, широко разведя колени, почти уперся затылком во влажный пол, замычал громче. Завибрировал, стравливая энергон и не замечая потерь. Из-под него текло, а вращающаяся щетка проникала все глубже, обрабатывала каждый разъем. Мягко, но не упуская ни дюйма. Никаких активаций: энергообмен в мойке — то еще развлечение. Но даже массаж приятен, когда последнюю вечность ты провел на пыточном столе. Дрифт перезагрузился, вскрикнув в голос, и не сразу дотянулся до щетки, чтобы остановить ее. Пальцы скользили по залитым пеной пластинам. Он неловко свернулся на полу, поджав колени и вздрагивая, приглушая ощущения насильно. Не стоит тут залеживаться. Гаскет наверняка ждет. Еще джампер. С него тоже неплохо бы снять налет и закоптившуюся пыль. Мельчайшую металлическую стружку, застрявшую между кабелями. Иногда приходится трахаться жестко, игнорируя легкие повреждения, а последствия так и живут с тобой дальше. Мешают проводимости и саднят, когда штекер неплотно входит в разъем. Дрифт вытянул очередную щеточку и ахнул, представляя, как разглаживает ей свои кабели. А над плечом болтается дрон, все еще вентилирующий на выдув. Это не мойка, а сцена для эротических танцев. Он скоро устанет вертеться на собственных руках! Гаскет точно смотрит. Точно-точно. Зачем ему все это обустраивать, как не ради вуайеризма? Дрифт, не стесняясь, распластался на спине, подался бедрами вверх, навстречу мощному потоку воздуха, и восхищенно замычал. Он слыл красавчиком, когда был цел. Он приглянулся Гаскету, когда больше напоминал запылившийся мусор, чем меха… «Тебе понравится, — пообещал он молча. — Когда это будешь ты, тебе понравится… Гаскет… Гас…» — Гаскет, — прошептал он вслух. — Гаскет… Гаскет…***
Что смущало Дрифта, Гаскет не только не пришел тогда в мойку, но и не изменил своего поведения позже. Дрифт совсем запутался. Он думал, что теперь-то Гаскета ничто не остановит, но тот и не заикнулся о коннекте. А если и намекал, Дрифту не хватало проницательности понять, на что. Очевидно, что-то все еще не так. Иначе почему уже несколько дней Гаскет не пытается его завалить? Он охотно болтает, расспрашивает о жизни Дрифта, о его знакомых — а Дрифту и сказать-то ему нечего! Он мямлит в ответ, не знает, как лучше сесть, но Гаскет словно ничего не замечает! За последние дни Дрифт научился не нестись на заправку, едва топливо выгорит на несколько процентов от максимума. Не мчаться в самую дальнюю комнату, заметив патруль, остановившийся рядом с квартой. А главное, никто не мог найти его здесь. Ни те, кому он должен за последнюю партию нейроусилителей (так как он попал к Рэтчету, то расплатиться не успел), ни те, кто может посягнуть на его энергон. Если ты не можешь драться за свое — то оно становится общим, таков закон Дэд Энда. Дрифт проигрывал тем, кто тяжелее в весе или вооружен, так что ему знакома бессильная ярость и досада, когда тебя оставляют ни с чем. Все, что Гаскет ему предложил, достанется ему одному. В конце концов, Дрифт решил, что Гаскет просто ждет заказанных деталей. Без вторичных блоков питания Дрифт не очень-то вынослив. Сейчас он больше скорострел, чем когда-либо. А он и здоровым давненько перестал выдерживать долгие заезды, раскручиваясь и вылетая весьма быстро. После ремонта все встанет на свои места. Мысли о ремонте, впрочем, Дрифт отгонял как можно дальше, поскольку стоило подумать о нем — он вспоминал Рэтчета. «Столько изъянов, — бормотание из прошлого преодолевало время, звуча в его голове. — Ты веришь в Праймуса, Дрифт? В то, что он сделал тебя уязвимым? Твои системы — слабыми и податливыми? Но я все исправлю». Он собирался исправлять, не уводя Дрифта в оффлайн, тот даже не сомневался. Удалять детали, не отключая. И вот… и вот Дрифту самому придется себя подлатать. Хорошо, если Гаскет согласится помочь, но не похоже, что он хоть что-то умеет. Он не брезглив, нет, он… часто хлопает Дрифта по плечу или поддерживает, когда тот теряет равновесие из-за очередного короткого замыкания внутри. Но он постоянно твердит о медиках. Приходится притворяться, что ничего не болит, так долго, как это возможно. Торчать в ремблоке, пока его нет, пытаясь кое-как запаять себя вслепую. «Праймус сделал тебя уязвимым, но я все исправлю». Фраг. Праймус… Гаскет тоже говорил о Праймусе. Похоже, он был религиозен, Дрифт видел барельефы в одной из комнат. Для Гаскета Праймус воплощал собой порядок, который искажен толкованиями, но в своей основе незыблем. И вся борьба, которую он вел за пределами этой кварты… борьба за мехов, которые сами не могут за себя побороться, была для него подвигом во имя веры. Дрифт сомневался, есть ли смысл в том, что одни должны покровительствовать другим. Но в том, что он здесь, заправляется досыта и подзаряжается на отдельной платформе, а не в углу забитого мехами ангара, смысл точно был. Надо сказать спасибо Праймусу? Конечно. Кому угодно.***
— Завтра придут детали. Дрифт больше не ждал, когда Гаскет предложит ему сесть. Вроде как тот был не против, чтобы отброс из Дэд Энда устраивался рядом. Дрифт пару раз пытался придвинуться поближе, чтобы притереться коленями или коснуться плеча, но Гаскет не поддерживал попытки. Не замечал или не понимал… кто их знает, богатеев из Аякона. Как у них принято? Дрифт перестал настаивать, поэтому сейчас просто сел рядом. — Хорошая новость, — сказал он. Голос, похоже, дрогнул. Из-за сбоев с питанием он мало времени проводил в онлайне в последние пару дней. Его смаривало после прогулки по кварте… стыдно, когда ты — гонщик. — Ты все еще против медика? — линзы Гаскета сверкнули. Дрифт засмотрелся на них. Такой чистый, необычный оттенок. Светлый, почти желтый в центре, и темнеющий до изумрудного по краям; особенно заметно, когда он слегка тушит их. — Я доверяю Холингу. Он всегда осматривает моих гостей. — Не надо, пожалуйста, — попросил Дрифт. — Тебя никуда не увезут отсюда. Тебе не причинят вреда. Ты ведь не так много смыслишь в ремонте, и я тоже. Я осознаю, что твой опыт… — Я пришел в себя на ремплатформе, — перебил Дрифт. — Мой мозг агонизировал, поэтому я очнулся. Слишком сильный ток, несколько участков уже перегорело. Я орал, наверное, пару часов, прежде чем он подошел. Он запустил в меня руку, и я только тогда понял, что вскрыт. Что на мне нет шлема. Честплейта. Гаскет застыл, не донеся бокал до губ. Дрифт не рассказывал ему о Рэтчете раньше, но сейчас что-то щелкнуло внутри, и он сорвался. Он подался вперед, осторожно опуская ладонь на темно-зеленое колено. Гаскет не отстранился. — Он разобрал меня до эндоскелета и посадил на бесперебойную внешнюю стимуляцию. Фраг, да он и виноват в том, что бпшники полетели! Он сказал, что я забуду о нейроусилителях навсегда. Я чуть не забыл, как меня зовут! — он сдавил пальцы до скрипа. Гаскет перехватил его ладонь и едва отцепил от себя, но не оттолкнул, а крепко сжал. Дрифт застонал сквозь денты. Ему стало дурно и радостно от сочувствия, которое он уловил, но страх перед болезненными воспоминаниями вытеснял прочие чувства. Системы будто переживали перегрузки снова. — Он планировал разбирать меня дальше. Говорил, что потом вырежет сгоревшие участки и заменит новыми… один он вырезал. Я… моя нейросеть… работала, и… — Праймус, Дрифт… мне так жаль, — прошептал Гаскет. — Да, я сидел на усилителях, — он потер шлем сзади и испуганно добавил: — Я тебе не рассказывал. Я… через несколько циклов… я почти выгорел… Так что я завязал. Не беспокойся. Я не вру. Только не выставляй меня… — Не важно, — перебил Гаскет. — Никуда я тебя не выставлю, как тебе такое в голову пришло! — Не нужно медиков. Я справлюсь сам. Я не доставлю хлопот. Я… — Хватит, — Гаскет наклонился и приобнял его за плечи. — Хватит. Никаких медиков, я понял. Я тебе помогу, если понадобится. Возьму завтра консультацию у Холинга и буду рядом. Договорились? Дрифт задрожал, утыкаясь ему в плечо: — Ты не должен. Ты не должен. Я не хочу быть обузой, я буду в норме, я справлюсь, я… Гаскет пах маслом высшего качества. Дрифт сам таким пах теперь — и первые разы с трудом уходил в перезарядку, поскольку процессор постоянно анализировал информацию с датчиков и приходил к выводу, что рядом есть кто-то еще. Увы, рядом никогда не оказывалось Гаскета. Но он рядом сейчас. Дрифт вцепился в него, прижимаясь крепче. Он настоящий. И он добрый, сочувствующий мех, как будто фантазия… Как будто Дрифт все еще умирает в том проулке, в пыли, и процессор порождает галлюцинации на жалких остатках заряда. — Как его звали? Того… садиста? — Гаскет аккуратно разомкнул объятия. Он выглядел растерянным. — Рэтчет, — едва слышно сказал Дрифт. — Его клиника в Дэд Энде? — В Родионе. — Я сообщу о нем в полицию… — Нет! Нет, слушай, я видел у него копа в медбэе!.. Все всё знают, всем налить, Гаскет, мы же расходный материал! И у тебя нет доказательств! Мне нельзя к копам, мне нельзя давать показания, если меня начнут допрашивать… всплывет… — он взволнованно вскочил на ноги. — Я не хороший мех, Гаскет. Я делал… я… — Я понял! Я понял, — повторил Гаскет тише. — Все хорошо. Никакой полиции. Дрифт, я тебя не сдам, не волнуйся… — Прости, — он пошатнулся, вцепился в диван и сполз на пол. Гаскет потянулся и подхватил его, чтобы он не упал. Дрифт воткнулся лицом ему в колени. — Я… я слишком капризный… для меха без шаникса за искрой, да? Гаскет решит, что он выделывается. Рассказал драматичную историю. Закатил истерику. Почему он не мог повести себя спокойно? Почему, когда Рэтчет приходит на ум, Дрифту хочется метаться, бежать, прятаться, почему не получается держать себя в руках? — Ты дурак, — шепнул Гаскет, поглаживая его по шлему. — И ты хороший мех, Дрифт. Ты попал в плохие условия, но ты хороший мех… все будет в порядке. Я тебя не брошу. Ты понял? Дрифт молча закивал. У него не было сил потянуться и обнять в ответ. Эмоциональная встряска добила системы, и он вырубался, несмотря на полный заряд. Прикосновения Гаскета убаюкивали. По крайней мере, Рэтчет далеко. Со всеми его безумными проектами. С его желанием перекраивать Дрифта по своему усмотрению. Он далеко, и он не достанет Дрифта здесь… Здесь только Гаскет. Слишком добрый. Слишком наивный. Слишком…***
Дрифт обнаружил, что лежит на диване, и растерянно завозился, поднимаясь. — Сейчас 13.15.25, — раздался голос Гаскета, заботливо сообщившего то, что Дрифт не мог узнать без исправного хронометра. — Прости, что отключился, — пробормотал он. — Все в порядке. Я отменил все встречи и решил дождаться доставки с тобой. Ты… не очень нервничаешь? Я сделал расслабляющую смесь присадок, — Гаскет наклонился и протянул стакан. Дрифт на наноклик перехватил его пальцы. Почему он так добр? — Вчера я… мне не стоило так себя вести, — прошептал он, спуская ноги с дивана и проезжаясь по нему колесами. Хотя бы — уже чистыми. Своими силами он мог отметить лишь привычный недостаток питания. В остальном, он чувствовал себя так же мутно, как обычно, что до того, как выпил приготовленную Гаскетом смесь, что после. — Не глупи. Ты можешь рассказывать мне все, что захочешь, — Гаскет сел рядом. — Иногда, если что-то причиняет тебе боль, лучше открыться… — Я боюсь боли, — признался Дрифт негромко. — Я бежал от нее, покупая нейроусилители, и это казалось единственным способом спастись. Ты пробовал? — Гаскет покачал головой. — Конечно, нет… Не пробуй. Ты покидаешь корпус. Не чувствуешь голода, истощения, травм. Я был готов убивать за них… и не раз приходил в себя с кем-нибудь, кого не знал. Я так… без спойлера остался. Мне было налить. Но пока Рэтчет не давал мне вырубиться, у меня было время обдумать… Если я буду себя контролировать, я больше не попадусь. Я должен быть бдительным. Лучше знать, что с тобой происходит… — Нет никого, кому бы ты доверял? — Я… тебе доверяю. — Ты меня почти не знаешь, — снисходительно произнес тот. — До тебя никто для меня столько не делал. «Скажи, чем мне отплатить. Просто скажи. Я все сделаю», — он запрокинул голову и заглянул Гаскету в оптику. Та была близко. И его губы, и красивый подбородок, к которому Дрифт поднял пальцы. Мелодия пронеслась под потолком, и Гаскет выпрямился. — Доставка! Поможешь перенести все в ремблок? — Да, конечно, — разочарованно кивнул Дрифт. Он не выглядит так, словно дразнится! Ему ведь нужно только направить Дрифта, и все будет, как он хочет. Почему он смущается? Боится? Дрифт шел за ним следом, скользя взглядом по фигуре своего спасителя вверх-вниз, представляя, где можно погладить, где лучше коснуться. В Дэд Энде ты мало обращаешь внимания на то, что кому нравится. Даже теплые отношения, которые зарождаются там, зарождаются ради выживания. Быть вместе, чтобы вас не разобрали по одиночке. Дрифт до сих пор не верил, что его партнером может стать кто-то из аяконской элиты. Гаскет, наверное, не поймет, но Дрифт готов на все не из корыстных соображений. Не только из них. Легкий грузовичок, доставивший детали, трансформировался, когда они все выгрузили, и Гаскет протянул ему чип. Дрифт стоял с очень длинной коробкой в руках, понятия не имея, что внутри. Уж точно не комплектующие, они наверняка в упаковках поменьше… Гаскет попросил его сгрузить ношу в углу ремблока, составил остальные коробки на платформу и тут же растерял уверенность. Когда он расплачивался с курьером или командовал, что куда нести, он понимал, что делать. А теперь… — Я справлюсь сам, — сдавленно напомнил Дрифт. — Я тебя не брошу, — он махнул рукой. — Я узнал, как снизить чувствительность нейросети, так что… ох. Посмотришь со мной на схему? — попросил Гаскет. И добавил тише: — Если с тобой что-то случится, мне придется вызвать помощь. — Значит, мы все сделаем правильно с первого раза, — храбрясь, Дрифт встряхнулся и развел руками: — Мы же просто меняем одни детали на другие. Гаскет коснулся панелей по бокам честплейта, и он вздрогнул. Пришлось напомнить себе, что это не ласка, хотя едва ли интимность может быть полнее, чем сейчас. Гаскет что-то бормотал, водя пальцами по броне, наверное, пытаясь представить развертку проводов. Дрифт запрокинул голову, надеясь, что Гаскет нескоро спохватится. — Снимешь пластины? — наконец попросил тот. Последний раз Дрифт был настолько обнажен перед Рэтчетом. Вскрыт и разложен… и в сознании. Все как тогда, но один взгляд на Гаскета возвращал его в реальность. К медпанели тянулись кабели, регулирующие распределение энергии, пока часть блоков отсоединена от общей сети. Немного покалывало, но в сравнение не шло с аппаратурой безумного медика. Гаскет обеспокоенно оборачивался на экраны и постоянно спрашивал, не больно ли Дрифту. Тому вскоре пришлось сосредоточиться на анализе новых апгрейдов, и он уже не мог мечтать, чтобы руки Гаскета опустились на его бедра. Замена вторичных блоков — полбеды. Правильно их подключить… вот на что ушли все силы и сосредоточение. Дрифт едва видел, что делает Гаскет, и страшно нервничал. А каждое замыкание цепи, вспыхивавшее на внутренних экранах одобрительным зеленым, заканчивалось счастливым выдохом вентиляции. Так легче было не обращать внимания на боль.
