9
25 января 2019 г., 00:27
Дрифт смотрел в одну точку. Фокус постепенно терялся, изображение расплывалось, и покрытый мелкими трещинками асфальт становился мутной серой массой. Он спрятался под трибунами, забравшись между поддерживающими секции столбами, и прижался к одному из них.
Гаскет убивал его. Наслаждался каждым моментом его утекающей жизни.
Рэтчет… Рэтчет хотя бы был честен! Он говорил — и делал, не скрывался, не притворялся… он забирал жизнь, пока Дрифт смотрел ему в оптику. Хотя бы так! Хотя бы — настоящая боль!
А Гаскет лгал с первого клика.
Дрифт не был готов к такой продуманной, четкой лжи. Гаскет отлично разбирается в устройстве систем, раз, пока гость в оффлайне, вешает его на внешнее питание и перекраивает энергосеть по-своему. И Холинга наверняка придумал, когда понял, что Дрифт боится медиков и не хочет подпускать их к себе. Ведь Дрифт не мог проверить его слова! Гаскет купил ему спойлер, чтобы Дрифт мог прокатиться, зная, что он никогда не доедет до конца трассы… и, наконец, рассказал о смертельной болезни.
Единственное, в чем он не лгал: он обещал быть рядом до самого конца.
И что теперь? Поверить копу? Отдаться государственным медикам? Бэррикейд обещал, десептиконы обеспечат его всем: ремонтом, поддержкой, деньгами… еще одна ловушка? Очередной обман? Пускай копам и правда нужен Гаскет. Пускай Гаскет — действительно подонок. Но зато полиции налить на Дрифта. На то, что будет с ним после…
Он может убить Гаскета. Он слаб, но тот подпускает его близко. Нужно лишь поймать в захват и добраться до искры. У Гаскета нет брони, как у боевиков, а Дрифт дрался на улицах Дэд Энда. Неужели он не уложит богача?
Потом, конечно, он не уйдет далеко. А Бэррикейд его уже не прикроет.
И так, и так — погибать в Аяконской тюрьме! В плавильне, в…
— Дрифт… вот ты где, — Гаскет наклонился, заглядывая в перекрестье опорной конструкции. — Что ты здесь забыл? — не дождавшись ответа, он с тревогой в голосе спросил: — Как ты себя чувствуешь?
— Отлично, — прошептал Дрифт. — Намного лучше.
— Замечательно… Выбирайся оттуда, — он протянул руку, и Дрифт с волнением уставился на пальцы. Он уже проверил разъемы в голове — хотя Гаскет отчистил их от пригари, которую оставляли нейроусилители, следы подключений были свежими. И эти самые пальцы гладили Дрифта по вскрытому мозговому модулю, наслаждаясь его агонией и вибрацией напряженных систем. — Не хочешь завтра прокатиться? Не стоит выжимать все силы, но…
— Да. Я прокачусь, — перебил Дрифт, поднимая взгляд. — Давно пора.
Гаскет какое-то время смотрел на него, а потом улыбнулся:
— Извини, что отвлек. Стоило подумать, что если мех забирается в такое место, он хочет побыть один. До завтра?
— До завтра, — выдавил он.
— Только не забудь запереть ворота!.. — на прощание попросил Гаскет.
Догнать. Ударить. Навалиться. Выгрызть искру, если не получится выбить ее кулаками. Так разбираются с врагами в Дэд Энде… и Бэррикейд вынужден будет посадить его после этого. Он попадет в розыск… Праймус, Праймус…
Дрифт скрипнул пальцами по металлическому столбу.
Бежать. Убираться отсюда. Дверь открыта для него — Гаскет не думает, что жертва, которую он привязал к себе, куда-то денется. Один раз Дрифт уже уходил… теперь он знает, что не болен неизлечимо. Наверняка достаточно выдрать те девайсы, которые в него засунул Гаскет для своих развлечений, и заменить на нормальные детали…
Понадобятся шаниксы, а из этого дома он не вывезет много, ему попросту не хватит сабспейсов на все это дорогое барахло. Не факт, что он вообще далеко уедет… и что не попадет опять в руки психованного умельца вроде Рэтчета. Или полиции.
Все сводится к полиции. Неужели он должен довериться копу?!
«Десептиконам, — напомнил он себе, пытаясь найти в этом утешение. — Они десептиконы. Это не то же самое».
Гаскет уходил. Дрифт еще раз обернулся на шоссе и вяло поднялся на ноги.
Ему предстоит вынуть линзу и поместить внутрь камеру вместо оптосенсора. Легко и незаметно. Он не сможет видеть этой оптикой, пока камеру не извлекут, но ему и не придется. Он уйдет в оффлайн, Гаскет сделает с ним то же, что делал каждый вечер прежде, а на следующий день свидетельские показания уже будут у Бэррикейда.
Выбить себе оптику, чтобы выжить. Нормальная дэдэндская практика.
Дрифт всхлипнул, втягивая воздух. Пальцы дрожали.
Он думал, что привык к боли… но на самом деле все еще боялся ее. Однако даже чтобы помочь себе, он должен себя ранить.
— Будь ты проклят, — прошептал он. — Праймус, будь ты… пожалуйста… — он застонал. — За что?..
***
— Неблагодарная тварь. Дрифт уставился в пол. Клик назад Бэррикейд был рядом, и, как ни странно, его присутствие придавало сил, служило хоть какой-то опорой. Но Бэррикейду, как организатору всего этого действа, пришлось участвовать в задержании, и сейчас он куда-то делся. Осматривал место преступления, возможно. Многих преступлений. Снаружи клубились журналисты. Порхали дроны-камеры. Царил невероятный хаос. Гаскет стоял в блокираторах, и его голос переполняли злость и презрение. Взглянуть в горящую ненавистью зеленую оптику Дрифт не решался, парализованный страхом. Он не мог представить, что будет дальше. Арестуют ли и его следом, вопреки обещаниям Бэррикейда? Выбросят обратно в Дэд Энд? Пусть лучше выбросят! Но куда страшнее было думать о Гаскете — а тот не позволял о себе забыть. — Я дал тебе все, — цедил он. — Ты бы все равно сдох, а я дал тебе больше, чем у тебя когда-либо было. Ты бы умер счастливым, — Дрифт сжался при этих словах и попятился к стене. — А теперь продолжишь ржаветь заживо. — За что ты так со мной? — прошептал он. — Тебе нужно было только обворовать меня! Трахнуть меня. Сделать из меня подобного себе, маленькая мразь. Гаскет подался было вперед, но топтавшийся вместе с ними в холле полицейский скучающе схватил его за пояс, возвращая на место. В отличие от Бэррикейда, этот коп косился на Дрифта с подозрением. Хотя его уже представили всему отделению как осведомителя, не похоже, что по мнению конкретно этого меха «осведомитель» из Дэд Энда имел право свои выхлопные газы по Аякону развеивать. — Такие, как ты, паразиты в нашем обществе. Я избавлялся от вас так гуманно, как мог, — высокомерно отсек Гаскет. А гонки, которые он проводил? И прочая… благотворительность? Не травил ли он остальных? Физзл вон умудрялся держать целый генератор на нижних уровнях Аякона — так может быть, Гаскет каким-то образом отмывал шаниксы, прикрываясь общественной деятельностью? Дрифту налить было на остальных. На Физзла. — Я… — пролепетал он. — Думаешь, ты встретил спасителей? — усмехнулся Гаскет. — Мечтай. Теперь тебе пришьют подходящее обвинение и бросят в плавильню! В холле гулко раздались новые шаги. Когда Дрифт вскинул голову, то увидел, как Бэррикейд с размаху бьет Гаскета в челюсть. Тот отшатнулся, округляя линзы, изумленно хватаясь за фейсплейт. — Ох тебя вштырило, — заметил напарник Бэррикейда. — Меня оправдают, и вы все ответите за это! — взвизгнул Гаскет, теряя самообладание. Дрифт изумленно пялился на выбитое Бэррикейдом крепление нижней челюсти. Раньше он представить себе не мог, что кто-то вообще посмеет навредить Гаскету… — Не оправдают, — отрезал высокий мех, появившийся на пороге. Правда, очень высокий. Дрифт с опаской поднял на него взгляд, изучая белый честплейт с алой инсигнией, которую помнил еще из Дэд Энда. — Мегатрон, — поприветствовал его Бэррикейд, пряча за спиной кулак. — Ты приехал! — Я захотел познакомиться с Дрифтом, — белый мех повернулся к нему, вошел в холл и протянул руку. — Это ведь ты, верно? Мегатрон… он вроде как нынче в правительстве, так? Или очень близко к правительству. Наверное, он — мех с самым высоким рангом, которого Дрифт когда-либо видел! Он, конечно, лидер десептиконов, а все они постоянно говорят о равенстве, но какая разница, если мех перед тобой занимает место в городской администрации Каона, а ты пялишься на него, открыв рот?! Он низко наклонил шлем и промямлил что-то. — Твоей кампании это точно не пойдет на пользу, Мегатрон! — процедил Гаскет. — Я сделал для твоих же мехов больше, чем ты! — Довольно. Уведи его уже, — огрызнулся Бэррикейд на напарника и подскочил к начавшему вдруг оседать на пол Дрифту. — Эй! Эй, все в порядке. Ты молодец. Обопрись на меня. Тебе нужен хороший ремонт… — Десептиконы, — пробормотал Дрифт. — Ты обещал. — Саундвейв уже ждет в участке. Сначала нам нужно туда, зафиксировать показания. — Ты обещал, — упрямо возразил он. Он не ожидал, что Мегатрон подойдет так близко и возьмет под локоть с другой стороны. Опешив, Дрифт снова сжался и смолк. — Он сдержит слово, — заговорил Мегатрон, плавно и уверенно. — Десептиконы тебя не бросят. Поэтому я и здесь, чтобы это дело не посмели замять. Я приехал, чтобы предоставить косвенные улики, которые мы давно собирали против Гаскета и которые поддержат линию обвинения. Без тебя все это не имело бы смысла. Благодаря тебе мы можем наконец засудить его. И пока мое слово имеет вес, никто тебе не навредит, веришь? — он дождался растерянного кивка. — Мы все тебя поддержим, Дрифт. — Почему? — тихо спросил он. Мегатрон с легким удивлением сверкнул линзами: — Потому что ты этого не заслужил. Дрифт, я не буду просить тебя мне довериться. Ты впервые меня видишь, и я не представляю, что ты обо мне думаешь, — он провентилировал. — Но пожалуйста, позволь Бэррикейду сделать свою работу. Никто тебя не арестует. Здесь столько прессы, что если хоть кто-нибудь попытается выставить тебя виновным, я превращу это в самый возмутительный скандал в Аяконе. На нашей стороне поддержка одного из сенаторов, так что просто держись меня, хорошо? От его слов становилось еще больнее, но Дрифт не мог сориентироваться, почему. Как будто Гаскет ушел, и в этот миг блоки его жертвы наконец отказали. Если он все-таки умрет, это будет… закономерно. — Никаких медиков, — хрипло напомнил он. — В участке. Пусть никто не лезет ко мне. — Я привез с собой из Каона специалиста из рабочих. Он десептикон. Медик без лицензии. Нужно, чтобы он тебя осмотрел. — Я не хочу, — он отвернулся. — Дрифт, ты больше не один, — Мегатрон сжал его локоть, наклоняясь почти вдвое, чтобы заглянуть в оптику. — Посмотри, сколько нас. Бэррикейд, Френзи, Скайварп… ты познакомишься с другими. Ты будешь под нашей защитой. Хук тебя осмотрит не раньше, чем ты захочешь, — добавил он. — Идет? — Я… подумаю. Дрифт не хотел всего этого. Не хотел видеть камеры снаружи, встречаться с Гаскетом снова, слышать его голос… «Ты бы все равно сдох, а теперь продолжишь ржаветь заживо». И десептиконы. Что толку от десептиконов? — Трансформируйся, я тебя подцеплю и довезу до участка, — предложил Бэррикейд. Так все начиналось с Гаскетом. Дрифт вздрогнул, отступая. Мегатрон аккуратно удержал его. Дрифт запаниковал было, но замер. Мегатрон не улыбался — как Рэтчет, как Гаскет, затаскивавшие его в омут боли. Разными путями, но с одним результатом. Мегатрону так хотелось поверить… Мегатрон тащил его в другой омут. В участок, в суд, в прессу… — Я не тот, кто вам нужен, — постарался Дрифт говорить четко. — Я не… голос… твоих избирателей, Мегатрон. Я даже не из твоей партии. Я п-преступник. Наркоман. Никто мне не поверит. Мегатрон покачал головой: — У тебя будет лучшая защита на тот случай, если кто-то посмеет сказать, что ты виновен. Дело Гаскета затмит все твои прошлые ошибки. Ты достаточно страдал, Дрифт. Я даю слово, что больше страданий не будет. — Ты смелый парень, — подтвердил Бэррикейд. — Давай доведем дело до конца и заставим Гаскета заплатить. Дрифт переводил взгляд с одного десептикона на другого и, как ни убеждал себя, что ими движет желание помочь, не мог им поверить. А когда пришлось выйти под вспышки камер — разуверился тем более.***
— Как ты? — спросил Мегатрон, присаживаясь рядом. Дрифт устало уткнулся шлемом в кулак: — Я просто хочу, чтобы все закончилось. — Все закончилось, — Мегатрон кивнул на окно, ведущее из приемной в коридор. В нем толпилось несколько мехов с деловитым видом, возможно, журналисты, юристы или кто-то еще. Дрифт так много ботов разом, как сегодня, не встречал ни в одной дыре Дэд Энда. — Видишь этих парней? Невысокого типа с круглыми линзами на шлеме и его напарника, с розовым визором? Они мнемохирурги. Твоих показаний и шумихи в прессе достаточно, чтобы они взломали мозговой модуль Гаскета и вытащили все начистоту. Дрифт уставился на указанных мехов и попытался почувствовать что-нибудь к Гаскету. Что угодно: жалость, ненависть, обиду, отчаяние. Но камеру искры словно выскребли. Вдруг Гаскет преуспел, и Дрифт умер, и в послеискрии до сих пор вынужден терпеть этот ад? — Что будет теперь? — спросил он. — Тебе нужен покой и ремонт, но ты обязательно выкарабкаешься, я знаю. Хук пока останется, они с Саундвейвом последят за твоим состоянием. Я выступлю на финальном слушании и потом, если повезет, протолкну пару законов, которые облегчат всем нам жизнь, — он улыбнулся. Дрифта убаюкивала не то его речь, не то собственное истощение. — Бэррикейд огребет за смелое расследование и продолжит заниматься тем же, чем всегда занимался. — Почему вы все… вместе? Сенаторский… помощник, коп… и ты… Кто он вообще такой? Шахтер? Бунтарь? Дрифт помнил, как Мегатрона упекли в шахты на Луне-2, так что изменилось? Почему он сидит в администрации Каона и выступает на судах? — Потому что мы должны быть вместе. Мы все, — Мегатрон накрыл его сжатые руки светлой ладонью. — Ты молодец, Дрифт. Приходи в себя. Поговори с Саундвейвом, он куда лучше меня умеет… поддержать. А я тут для того, чтобы стоять на трибуне. Это моя роль, у других она иная. Если захочешь, ты сможешь тоже… — он оборвал себя. — Нет. Не думай ни о чем сейчас. Дрифт опустил взгляд. Мегатрон кажется хорошим мехом, но он — как остальные. Ему что-то нужно. Рэтчет собирался перестроить Дрифта, Гаскет хотел убить красиво… а Мегатрон? И другие десептиконы? Что им надо? — Я не знаю, чем отплатить за помощь. Мегатрон гулко провентилировал: — Нельзя оставаться в долгу. Я понимаю. Я знаю, как устроен этот мир, я ведь из него пришел, — он поднял оптику к потолку. — Ты сможешь отплатить. Честно. Сможешь помочь нам… конечно, если сочтешь это правильным. А если нет, мы найдем способ закончить все справедливо, — он мягко похлопал Дрифта по спине. — Но я надеюсь, что ты захочешь остаться после реабилитации, когда узнаешь нас получше. Мегатрон чего-то хочет от него, да, но он, по крайней мере, не пытается причинить боль? Возможно, Дрифту кажется. Возможно, не стоит тешить себя иллюзиями. Бэррикейд, рисковавший значком, Френзи и Скайварп, вломившиеся на чужую собственность ради того, чтобы достучаться до одного упрямого поломанного гонщика, Саундвейв — помощник сенатора Рэтбэта, — рядом с которым отчего-то само собой накатывало тусклое и шероховатое, как наполнитель кресла, чувство покоя… Они все — наверняка хорошие мехи, но они все хотят чего-то добиться. Это нормально. У Дрифта тоже есть желание. Оно едва родилось и пока тлело в искре. Разгоралось вместе с ней — заново, хотя ремонт еще только предстоял. — Гаскета казнят? — спросил он. — Я буду добиваться отмены смертного приговора, — ответил Мегатрон строго. — Никто не должен умирать. — «Мы созданы, чтобы жить вечно». Так Гаскет сказал однажды, — вспомнил вдруг Дрифт. Мегатрон помолчал немного, кажется, растерянный, что его только что сравнили с садистом из аяконской элиты, но ничего не возразил. А затем добавил: — Скорее всего, его казнят. Тихо и за кулисами. Преподнесут его смерть прессе, чтобы та отшумела и забыла, и тебя тоже оставят в покое. Им невыгодно раздувать дело дальше. Дрифт уставился ему в оптику и произнес тихо и отчетливо, делясь внезапным и таким сильным откровением: — Я хочу, чтобы он умер. Дело не в том, что он не в силах простить. Какое кому дело до прощения? Дрифт не желал Гаскету мучений, не хотел громкой справедливости, он лишь надеялся, что когда Гаскет умрет, пытка наконец-то закончится. Тогда, возможно, он перестанет вспоминать, как мысленно целовал его руки и доверчиво открывался во время ремонта. Возможно. — Я знаю, — Мегатрон кивнул. — Я знаю. Дрифт виновато улыбнулся, осознавая, какой ничтожной выглядит его жажда отмщения с точки зрения Мегатрона, ведущего свои большие политические игры, и отвел взгляд, чтобы украдкой посмотреть на одного из мнемохирургов. Тот слушал Бэррикейда, сузив грани розового визора так, будто стекло в приемную интересовало его сильнее. Дрифт знал, что оно снаружи зеркальное, и коридор видно только изнутри, но все равно ощутил интерес мнемохирурга. — Мы закончили тут? — спросил он, поежившись. — Я хотел бы… уехать… если можно. В центр или куда там. Куда скажете, — добавил он торопливо. Все еще больно. Сегодня никто не вспорет его и не полезет в искру, но в это до сих пор сложно поверить, и присутствие самого Мегатрона вовсе не делает происходящее более реальным. — Сейчас позову Саундвейва, — Мегатрон прошел к выходу и остановился у двери. — Я постараюсь сделать так, чтобы показаний мнемохирургов хватило, и тебе не пришлось ехать в суд, — да и судьи едва ли желают видеть бота из Дэд Энда на своем высоком собрании. Дрифт понимающе кивнул. Он тоже не хотел — выступать, говорить, давать показания, проходить через все это снова. — Наверное, мы нескоро увидимся, так что… спасибо тебе. Я желаю тебе удачи и надеюсь, что мои друзья станут твоими друзьями. — Спасибо, — одними губами ответил Дрифт. Он вспоминал пальцы, окольцованные тонкой гравировкой, металл брони с зеленым отливом, близкую и теплую улыбку. Гаскет расспрашивал, есть ли у него друзья. Будет ли кто-то искать его. Беспокоиться о нем. И Дрифт ответил, что он одиночка. Мегатрон повторял, что он не один, но пока Дрифт не ощущал никаких изменений. Он чувствовал лишь резь в нейросети, пустоту в баках и тревожные шумы в голове. Но появится Саундвейв, и они отступят. И может быть — Дрифт боялся четко оформлять эту мысль, но, может быть, — больше не будет больно.
