Скоро будет солнечно

      Дрифт отпрянул от окна и прижался к дальней стене холла. Полицейского, подъехавшего к дверям и трансформировавшегося, он узнал: тот самый, что присматривался к нему цикла два назад, на гонках. Пытливая голубая оптика, круглый шлем, подвижные черно-белые дверцы… Да, это он. Он еще и раньше вокруг катался, однажды спугнул Дрифта из ангара; присматривался, принюхивался.       И вот терминал трезвонил о госте на пороге, Гаскета не было дома, а Дрифт, вылезший полюбопытствовать, кто вдруг заявился вне часов посещения, боялся шевельнуться.       Если он не откроет, что будет? Сканируется ли холл через стены? Он никогда Гаскета не спрашивал, утешая себя, что такой богатый дом наверняка защищен от полицейского произвола. Однако почему тогда коп не уходит? Он будто знает, что внутри кто-то есть! Или Дрифт чем-то выдал себя? Его заметили, когда он совал нос в окно? Стоило воспользоваться экраном терминала, фраг, почему он сразу не подумал?!       Вежливый звонок сменился мощными ударами по двери. Праймус, это считается сопротивлением? Дрифт не хотел умирать в изоляторе. Или в тюрьме. Ему нужно вернуться к себе и притвориться, что он ничего не слышал! Он сделал маленький шажок в сторону.       — Я знаю, что ты внутри! — раздался выкрик, приглушенный шумоподавляющей обшивкой. — Открой, если не хочешь, чтобы я вынес дверь!       Дрифт сполз на пол вдоль стены, хватаясь за голову. Как же так… как же так… Полиция явилась за ним, и он даже не знает, как связаться с Гаскетом! А может, коп к Гаскету пришел? Вдруг ему и нет дела до гостей? Он потратил еще несколько кликов, чтобы дотянуться до терминала.       — Г-гаскета нет! — осмелился он наконец подать голос, прижимаясь губами к микрофону.       — Открой дверь, — повторил коп строго. — Немедленно.       Что ему сказать, чтобы свалил? Праймус, Праймус, думай…       — Тут… все в порядке…       — Лучше не спорь, — с нарастающей угрозой в голосе прорычал полицейский.       Дрифт знал, что с копами спорить нельзя. Угораздило столкнуться — беги, но если некуда или тебя уже зажали, то соглашайся со всем, что они говорят и требуют. Дрифт так получил в личное дело несколько чужих краж, лишь бы били не слишком сильно. В участке, а то и не доезжая, под каким мостом, если ты покладистый, обязательно найдется кто-нибудь, кто оприходует во все порты, потом не захочет разбираться и вышвырнет. Но это в Дэд Энде. Там загребают только совсем отчаянных, с остальными разговор короткий и на месте. А в Аяконе как?       — Я ничего не сделал… — против воли вырвалось у него.       «Так говорят виновные», — любимая отмазка любого меха со значком и шокером. Дрифт вспомнил ощущения от резких скачков напряжения во всем корпусе и стиснул денты.       — Я внесу нежелание сотрудничать в протокол, — пригрозили из-за двери.       Дрифт, вырубив оптику на миг, саданул по панельке открытия на экране терминала. Если его заберут… переведут в Дэд Энд… Гаскет его не найдет! Нельзя напрашиваться на арест. Правда, теперь ему точно не спрятаться и не убежать. Дрифт пожалел, что испугался и подчинился, но когда коп шагнул внутрь, смиренно опустил взгляд и привычно растопырил руки.       — Я тебя напугал, да? — спросил полицейский совсем другим голосом. — Извини. Знал, что иначе ты не откроешь. Ты всегда прячешься… Как тебя зовут?       Лгать обычно не имело смысла. Шифровщика у Дрифта нет, полицейским протоколом его взломать — как пальцы маслом облить. Имя, район, где он зарегистрирован, все приводы и задержания…       — Д-дрифт, офицер.       — Я — Бэррикейд, — представился тот миролюбиво. Он не тыкал в Дрифта оружием и вел себя иначе, чем когда стоял за порогом, и Дрифт искренне недоумевал. — Ты давненько тут живешь, да? Несколько циклов?       — Гаскет меня пригласил, сэр, — осторожно подбирая слова, ответил он.       — Пригласил и не зарегистрировал. Как обычно…       — Я прошу прощения, — забубнил Дрифт. — Я не знал. Я зареги…       Он услышал приближающиеся шаги.       — Перестань. Не бойся, я не арестовывать тебя пришел. Я здесь, чтобы тебя предупредить.       — О чем? — выдавил Дрифт.       Бэррикейд остановился прямо перед ним и немного помолчал. За эти наноклики Дрифт успел вообразить десяток способов, которыми коп мог ударить его, даже не сильно калеча. Ломать арестованных — плохой тон, бюрократии все не рады. Но Дрифту много и не надо! Он схлопнется от пинка.       — Гаскет — не тот, кем кажется. Едва ли ты мне поверишь, но я прошу тебя прислушаться… Ты задумывался о том, как попал сюда? Дай угадаю: ты был в трудной ситуации, он появился и вытащил тебя? — Дрифт молчал, продолжая смотреть в пол. Пусть он уйдет. Пусть вернется Гаскет. — Дрифт. Ты меня слушаешь?       — Да, сэр! — выпалил он.       — Здесь жил мех до тебя, года четыре назад. Его звали Баррель, — Бэррикейд поднял руку, и Дрифт не удержался и прикрыл честплейт предплечьем. Впрочем, его не тронули. — Мы с ним входили в одну ячейку десептиконов.       Копы бывают десептиконами? Ерунда какая. Дрифт опасливо следил за тенью полисбота. Тот передумал касаться Дрифта и, махнув рукой, продолжил рассказ.       — Он стал редко появляться на заседаниях. Рассказал мне, что нашел… покровителя. Потом — что неважно себя чувствует и ждет ремонта. От своего покровителя он был в восторге. Однажды он перестал связываться вовсе, а позже его нашли мертвым в Родионе. С пробитой искрой.       Зачем он это рассказывает? Да Дрифту налить на мертвого десептикона и все эти излияния! Если это не арест, то что тогда?       — Никому не было дела до этого случая, но я попросил друга сделать вскрытие и узнал, что Баррель был искусственно истощен. Понимаешь? — Бэррикейд сделал паузу. — Его искру погасили, а потом изувечили корпус. Гасили долго и последовательно. Умело. Мне пришлось постараться, чтобы выяснить, как это вышло. Оказалось, он жил у Гаскета. Гаскет был его покровителем.       Дрифт не шелохнулся, только при имени Гаскета включившись в повествование — до этого он лишь судорожно перебирал варианты на случай, если коп сменит милость на гнев, а теперь попробовал проанализировать его слова. Бэррикейд пытается обвинить в чем-то Гаскета? Но… это глупо. Это… оскорбительно! И нелепо. И…       — Гаскет спас меня, — он поднял взгляд. Полицейский вел себя неагрессивно, но если полезет бить — Дрифт не увернется. Его реакции стали медленными и вялыми, он на ногах едва стоял.       — И как ты себя чувствуешь?       Он втянул голову в плечи:       — Я… сломан. Но ты не прав. Гаскет ни при чем. Я был таким до того…       — Ты проходил техосмотр? — перебил Бэррикейд. У него была светлая, яркая оптика. Резкие, но не отталкивающие ребра фейсплейта. И он спрашивал очень строго. — Был у врача? Или Гаскет привел к тебе своего приятеля с намалеванными крестами?       Так вот зачем он здесь! Предъявить Гаскету обвинения? Арестовать его? Дрифт должен этому помешать, возразить, но как? Начать спор с копом? Он взволнованно сложил ладони перед собой:       — Офицер, я не… это ошибка. Гаскет много кому помогает, не только мне. Он хороший мех.       — Он садист. Он притворяется благодетелем, пользуясь тем, что нам одним есть дело до низших классов! — кого он имел в виду под «нами»? Конов? — Ему давно все сходит с рук, Баррель не первый, я опрашивал свидетелей, местных гонщиков… Кто-нибудь у него всегда живет, восстанавливается, прячется, а потом умирает.       — Этого не может…       — С каждой перезарядкой тебе все хуже, так? — не дал ему договорить Бэррикейд. — Ты не сломан. Он тебя ломает!       — Нет-нет-нет… это кибернекроз, он мне объяснил. Выгора…       — Бред! — горячо перебил полицейский. — Ты не так стар, сам подумай. Слушай… помоги мне доказать, что Гаскет виновен, Дрифт. Пожалуйста.       Дрифт провентилировал, испытывая легкое облегчение из-за того, что наконец разобрался в ситуации. Так это склонение к сотрудничеству, только по-аяконски. Через шантаж. У Бэррикейда есть незакрытые дела, и он хочет повесить их на крайнего, а незаконно пробравшегося в Аякон бедняка призвать в свидетели. Ведь что тот может противопоставить? Одно неправильное слово — и его арестуют, для этого-то никакие доказательства не нужны.       — И что вы не поделили? — спросил он, неожиданно для себя осмелев. — Он не платит откаты за гонки? На лапу тебе не дает? — он стиснул денты. — Гаскет — самый отзывчивый мех, какого я встречал. И единственный, кто хоть что-то делает…       Он ждал, что Бэррикейд взъярится, но тот разве что голос повысил.       — Он убивает тебя, приятель. Энергон, подзарядка, замкнутая кварта, из которой ты не можешь уйти…       — Я могу!       Бэррикейд скривился, и Дрифт вспомнил, что говорит с офицером. Отпрянул, споткнулся и чуть не упал, чудом зацепившись за терминал.       — Я хочу тебе помочь. С твоим участием я смогу обличить его. Заставить заплатить за убийства.       — Это из-за десептиконов? — спросил он сдавленно, теряясь в аргументах, что своих, что Бэррикейда. — Он ведь вас не признает. Голосовал против регистрации. И вот вы. Вы не можете смириться, что он делает больше вас…       — Дрифт, одумайся! Кто ты — и кто он! У тебя нет никаких подозрений? — Бэррикейд перехватил его за руку. Дрифт молча принялся вырываться, и он немедленно отпустил. — Полегче! Хотя бы присмотрись к нему. Последи за собой. Подумай. У тебя, возможно, еще осталось немного времени…       — Бэррикейд, — раздался голос от дверей. Дрифт с радостью отскочил подальше, воспользовавшись тем, что коп обернулся. Гаскет стремительно вошел в холл. — Что ты здесь делаешь?       — Мы беседуем, — проронил тот, разворачиваясь.       Голос Гаскета звенел от раздражения:       — У тебя есть ордер, чтобы вламываться в мой дом?       — Твой гость впустил меня, — спокойно ответил Бэррикейд.       Впустил, потому что он ломился и угрожал! Дрифт не решился вмешиваться.       — Что ж, это моя кварта, и я хочу, чтобы ты убрался. И больше не появляйся без предписания от начальства. Я извещу твое руководство о своевольном вторжении на мою территорию сегодня же.       Он уверенно и жестко выцеживал каждое слово. Таким Дрифт его еще не видел: грозным. Он боялся только, что Бэррикейд сейчас скажет, что основания у него есть, что здесь скрывается преступник, но он не сказал. Он направился прочь мимо Гаскета, раздраженно стравливая пар, и обернулся у самого выхода.       — Увидимся, Дрифт.       Гаскет с терминала захлопнул за ним дверь и переключил вентиляцию на более тихий режим. Аккуратно взял Дрифта под локоть. Тот все еще не мог поверить, что мучительный разговор завершился, что коп был так легко изгнан прочь и что… что ему всерьез рассказывали, будто Гаскет — убийца.       — Я не знал, что делать, и впустил его, — растерянно извинился он.       — Не беда, — ободряюще усмехнулся Гаскет. — Он давно меня преследует. Я понимаю, ты привык не перечить копам, но здесь, в Аяконе, у полиции есть не только права, но и правила, которым они обязаны подчиняться. Полиция не имеет права врываться в дом без ордера, Дрифт. Больше не впускай его. Игнорируй. Он ничего тебе не сделает.       — Но я… у меня нет…       — Он сказал тебе, что десептикон? — спросил Гаскет весело, утягивая Дрифта за собой в глубь кварты. — Его не простят свои, если он как-то тебе навредит. Его дело касается меня, а не тебя. Не бери в голову, я не позволю тебя втянуть…       — Я так рад, что ты пришел, — прошептал Дрифт, цепляясь за его руку.       Гаскет улыбнулся ему. Похоже, он не слишком сердится из-за вторжения. И к нему можно прижаться… ненадолго. Сейчас.              

***

      Фрагов Бэррикейд не лез из головы. Зажал же в углу и вывалил какой-то шлак, а теперь приходится гнать тревожные мысли и постоянно озираться на Гаскета, чтобы убедиться, что он точно не сердится и не расстроен…       Гаскет спокойно рассказывал об очередной поездке — Дрифт больше слушал голос, чем слова, как всегда, когда речь заходила о вещах сложных и непонятных. Не то Гаскет все-таки заседал в нижней палате, не то представлял какую-то предпринимательскую группу, не то работал секретарем представителя… То в его речи постоянно поминались шахты, то производства, то энергон. Он как будто всем на свете заведовал! О делах рассказывал он всегда увлеченно, с чувством, которое — Дрифт уже смирился — не готов испытывать ни к кому больше.       Сегодня сосредоточиться на его словах было еще сложнее. Дрифт не заметил, как у него случайно вырвалось:       — Баррель. Ты его знал?       Гаскет запнулся, и Дрифт захлопнул рот. Округлил оптику. Не стоило спрашивать! В последнее время голова раскалывалась и трещала, и из-за постоянных помех ему тяжело давалось фильтровать мысли. Он, кажется, сморозил глупость. Эмоциональные контуры раскалились от напряжения, он застыл на диване, вцепившись в обшивку пальцами.       — Да, — наконец ответил Гаскет.       — Он правда здесь… Нет, не надо, — Дрифт потряс опущенным шлемом. — Я ничего не имел в виду!.. Этот коп, он… столько всего наговорил, я… не могу отвлечься.       Гаскет потянулся за отставленным бокалом, отпил немного, наблюдая за заикающимся Дрифтом, и откинулся назад. Запрокинул голову, уставившись в потолок.       — Он сбежал, как и ты, только не вернулся. Мне жаль, что он погиб, — спокойно и тепло произнес он. — Но Бэррикейд не стесняется в методах…       — Я так понял, что у Барреля была та же проблема, что и у меня, — Дрифт продолжал глухо бубнить в пол.       — Я не знал. Между тем временем, которое он провел у меня, и тем, как его дезактив обнаружили, прошло больше года. Это Бэррикейд не упомянул? — Гаскет не дождался ответа. — Он выворачивает факты, как ему удобнее. Баррель был его другом, я могу понять, что он тоскует и хочет найти виновного. Я не исключаю, что он верит в то, что несет, но потакать ему я не буду. То, что он делает, называется преследованием, и я мог бы добиться служебного запрета, но мне не хотелось доводить до этого. Теперь он решил втянуть тебя, и, пожалуй, хватит его жалеть.       — Я ему не поверил, не думай, — торопливо добавил Дрифт. — Я вдруг подумал, что я такой не один. И это… странно? — он фыркнул. — Мехи умирают просто так!..       — Не просто так, — мягко поправил Гаскет. — Никто не существует просто так и не умирает просто так, но система… искажена. Она стала порочной, и если бы я мог за тебя побороться, — он протянул руку и коснулся подбородка Дрифта. Тот едва удержался, чтобы не потереться о ладонь, — я бы поборолся.       Дрифт представил, как целует его руку. Прижимается губами к пальцам, выталкивает теплый воздух… Гаскет мог подумать, что он снова взялся за старое, поэтому он не стал, но… дело не только в интерфейсе. Больше нет. Дело в том, что присутствие Гаскета стало для Дрифта дурманом, спасающим от страшного и непонятного будущего вместо нейроусилителей.       — Ты уже все сделал, — прошептал он. — Спасибо.              

***

      Может быть, эта самая платформа принадлежала Баррелю, думал Дрифт, глядя в едва мерцающую подсветку над собой. Светло-голубой и светло-розовый перетекали друг в друга и становились ярче, стоило шевельнуть рукой. Несчастливое это место тогда, выходит…       Повезло ли Баррелю больше? Был ли Гаскет ближе с ним? Дрифт просунул руку под честплейт со стороны шлюза, протискивая пальцы между горячими шлангами. Он уже завидовал незнакомому дезактиву, хотя бы потому, что Гаскет помнил о нем, говорил о нем с теплотой и… Дрифт не был первым, кому он помог. Он и раньше это знал, однако ему нравилось думать, что Гаскет разглядел в нем что-то особенное.       Да что в нем особенного? Дрифт сокрушенно застонал, сжимая шланги: не то чтобы приятно, но когда самому себе причиняешь боль — не так уж и страшно. Наоборот. Дрифт перестал получать удовольствие от перезагрузок с помощью тока, от каждой вспышки по всему корпусу распространялись неприятные сигналы, и он вырубался, недосбросившийся и разочарованный. А вот стимуляция топливной системы еще работала. Правда, тут самоудовлетворением не займешься, без топливообмена все бессмысленно, однако в последнее время ему достаточно было и ощущения интимности. Он гладил себя по разошедшимся стыкам внизу и трубкам в шероховатой оплетке и погружался в отклики нейросети, не столь важно, тревожные или нет.       Свет вспыхнул. Дрифт вздрогнул, пластины сомкнулись в защитном рефлексе, прищемляя его пальцы. Издалека донесся грохот, Дрифт испуганно заметался по платформе, высвобождая руки и пытаясь понять, откуда звук. Похоже, где-то в кварте.       Он взволнованно спустил ноги на пол, но пока не торопился идти разбираться. Гаскет никогда так не шумел. А тут — словно кто-то уронил шкаф или врезался в стену со всей дури. Дрифт очень медленно подошел к двери, прижался к ней, но звук не повторился. Он сдвинул ее и выглянул в коридор. Инстинкты подсказывали, что голос подавать не стоит, и Дрифт им следовал. Красться он не умел, но старался ступать потише.       Он прошел несколько метров, прежде чем позади раздался хлопок, а почти сразу же — треск.       — Ты можешь аккуратнее?! — возмутился кто-то негромко, но звеняще.       Дрифт, едва не поскользнувшийся на ровном месте от неожиданности, развернулся. Бежать ли назад? Подождать и послушать?       — Ну прости, вообще-то это нелегко делать внутри фраговых помещений! — возразил второй голос, по ощущениям — более гулкий.       — И что я должен сказать? «Спасибо, что не угробил нас обоих?»       — Да тихо ты! Он же где-то тут! — перебил второй, и Дрифт понял, что речь о нем. Эти двое знают, что он здесь, и…       Как бы они ни проникли в кварту, это ведь из-за него, так? Он сжал кулаки и развернулся. Это вторжение, напомнил он себе. Незаконное проникновение. Наверняка — грабители. И он должен выдворить их за дверь!       Но когда он ворвался в комнату, так быстро, как мог, со всей решимостью, которую наскреб — исключительно ради Гаскета и их спокойной жизни тут вдвоем, — внутри уже никого не было. Он увидел лишь фиолетовую вспышку и разглядел два смутных силуэта в ней.       Он сел на пол в дверях, тупо глядя на лопнувшее кресло-шар, засыпавшее комнату мягким наполнителем. Оно было единственным доказательством того, что он не сошел с ума, что здесь кто-то был… Дрифт сосредоточился и промотал назад недавнее воспоминание. Два силуэта: высокий, крылатый, и совсем маленький. Кто это был? Зачем они приходили?       Дрифт вяло пошевелился и провел рукой по фейсплейту. Вероятно, все же показалось? Он мог что-нибудь в себе нарушить, когда полез руками в системы. А кресло… он слишком часто на него наваливался, вот и прохудилось. Дрифт потянулся и пощупал наполнитель. Тот зашуршал под пальцами, рассыпаясь на совсем мелкие пенополистироловые шарики.       Он сходит с ума. Гаскету лучше не рассказывать, а то решит, что Дрифт впал в буйную фазу галлюцинаций… он скажет, что упал и порвал кресло, вот и все. Он не хотел. Не стал бы никто настраивать телепорт на кварту уважаемого аяконца, чтобы поломать ему мебель! Дрифту стоит как-то обездвиживать себя на время подзарядки, что ли, а то он может стать опасным, если теряет контроль над собой.       Он помял наполнитель в ладони и, не очень понимая, что делает, протолкнул пальцы с прилипшими к ним мелкими шариками к горловым магистралям. Покатал их вдоль шлангов. От влажности они не набухали, наверное, к тому же антистатиком обработаны. Дрифт подтянулся вперед, коленями забираясь в разорванное кресло, и окунулся в него полностью.       Вот будет смешно так и умереть…              

***

      — А ты мог бы остаться? — вырвалось само собой.       Гаскет обернулся.       — Нужно все подготовить. Мне некому это поручить, так что… тебя что-то беспокоит, Дрифт?       Да. Дрифта беспокоило то, в каком состоянии он очнулся в позапрошлый раз: в замусоренной кварте, со смутными воспоминаниями о призрачных вторжениях. Он излазил весь дом, но не нашел ничьих следов — кроме своих собственных. Гаскет ни слова не сказал про занесенный даже в мойку наполнитель. Хотя Дрифт и воспользовался услугами дронов-уборщиков, уничтожить все последствия ему не удалось. В некоторые места они не запрограммированы были заезжать.       С тех пор как Гаскет вернулся, Дрифт старался не отходить от него ни на шаг, прислушиваясь к ощущениям. Последняя перезарядка и вовсе прошла спокойно. Пока Гаскет был рядом, ему ничего не мерещилось, но он был уверен: стоит остаться одному, и безумие подступит ближе, чем хотелось бы.       — Давай я тебе помогу, — настойчиво повторил он, цепляясь за локоть Гаскета. — Что нужно сделать?       Гаскет задумался.       — Можешь проконтролировать установку трибун, — предложил он. — Рабочие приедут через пару часов. Если мне не нужно будет мотаться туда-сюда, я управлюсь быстрее и освобожусь раньше. Идет? — он похлопал Дрифта по пальцам. Тот разжал их, отступая на шаг. Он слишком… навязчивый, да? Даже для умирающего. Не стоит так… так… напрашиваться.       Он затряс головой:       — Я проконтролирую.       — Хорошо, — милостиво кивнул Гаскет. — Держи ключ от перестроечной секции и чип с оплатой. Поставишь свою сигнатуру под актом приемки, когда трибуны будут полностью готовы, не раньше. Я сейчас оформлю на тебя доверенность…       Он все равно уедет. Выполнять за него работу — вовсе не то же самое, что быть вместе! Но Гаскет — занятой мех, а Дрифт бездельничает так же, как бездельничал в Дэд Энде, и это справедливо — сделать для Гаскета хоть что-то. Тем более что ему доверили шаниксы и проверку работ! И потом, рядом будут мехи. Дрифт с тревогой оглядел себя: так и не скажешь, что он на последнем издыхании. Он блестел почти как аяконец.       Дрифт потер бедра ладонями и постарался воодушевленно приосаниться. Если чем-то заняться, возможно, он и не будет сходить с ума.       — …ты понял? — спросил Гаскет, и Дрифт обнаружил, что все это время его снабжали инструкциями.       — Да, да, — закивал он, судорожно отматывая запись последних кликов. Карты памяти от этого издавали скрип и сыпали ошибками, но он все же выловил что-то про пароль безопасности, чтобы трибуны не схлопнулись, и разрешение от дорожного министерства, которое рабочие должны будут предъявить.       — Спасибо, Дрифт, — улыбнулся ему Гаскет. — Увидимся.       — Да, скоро, да, — растерянно выдавил он, прижимая к себе датапад. К нему прилагалась большая ответственность, но думать Дрифт мог лишь о возвращении Гаскета.       Конечно, если быть полезным, Гаскет станет относиться к нему лучше. Почему эта мысль пришла в голову так поздно? Он давно бы мог… что-нибудь делать, чтобы помогать Гаскету. А теперь — столько времени упущено.       Он спустился в ангар, открыл его, проверил, чистая ли дорога, рядом с которой установят временные трибуны, и принялся ждать рабочих.              

***

      — Эй! Ты чего разлегся поперек дороги? — спросил незнакомый голос. Дрифт встрепенулся и, перебирая ногами, отодвинулся подальше от мощной фигуры. — Нас тут Гаскет ждет.       Видеосигнал наконец заработал, и Дрифт смог рассмотреть летуна: черно-синяя броня, агрессивно расправленные крылья за спиной и дополнительно бронированный шлем.       — Ты кто? — выдавил он.       — Бригадир, — ухмыльнулся летун.       Дрифт удивленно поморгал линзами. Рабочие бывают крылатыми? Не похоже, что он грузовое судно, линии слишком… изящные, что ли. Он похож на стремительного меха.       — Может встанешь, или подвинешься, или чего? — спросил летун. Дрифт не мог понять, что с ним не так, с этим бригадиром. Не то голос знакомый, не то крылья эти… но он не общался раньше с джетами! И в прошлый раз установкой трибун заведовал кто-то другой, Дрифт помнил приземистого бота со стрелой, и у него не было крыльев!       — Я… Гаскет меня оставил… если вы это… того пришли… — пробубнил он, выуживая из-под себя датапад и протягивая бригадиру. За ним топтались несколько рабочих куда более привычных Дрифту альтмодов и не такой мрачной расцветки. Еще пара была в альтмоде, загруженная деталями трибун.       Он смущенно вскочил и постарался ногой размазать пятно топлива, натекшее, пока он вырубился на улице перед домом Гаскета. В Дэд Энде его бы уже разобрали! А тут даже копов никто не вызывал — на частной территории хоть без брони валяйся.       — Ну ладно, тогда не мешайся теперь, — распорядился бригадир, сверкнув синими линзами.       Дрифт чувствовал себя неловко из-за того, что они все на него пялились. Раньше ему бы в проц не пришло стесняться, но тут… что они о Гаскете подумают, раз его доверенный мех валяется в бессознанке перед открытыми воротами?       Он постарался притаиться в стороне, делая вид, что наблюдает за их работой, а на самом деле судорожно проводя диагностику. Погруженный в себя, он не заметил, что к нему подошли сзади, а когда заметил — вжался в перила шоссе.       — Нам нужно поговорить, — произнес Бэррикейд. — Всего несколько кликов.       — Ты не должен зд-д-д… — Дрифт сжал перила крепче и выпалил: — Ты не должен здесь находиться!       — Да на пару слов же, — раздался голос откуда-то снизу, и Дрифт опустил голову. Невысокий кассетбот опирался локтем на колено Бэррикейда.       Дрифт метнул взгляд на бригадира, с незаинтересованным видом расхаживающего в стороне от рабочих, и в его памяти вдруг сложилась картинка. Фиолетовая воронка, в которой растворяются два силуэта. Один крылатый, другой похож на «одноразового». Эти двое!       Это какая-то полицейская ловушка, и она почти захлопнулась! Он попятился, скрипя спиной по поручню.       — Я расскажу Гаскету! — воскликнул он. — Он меня найдет!       — Никто тебя никуда не забирает, — небольшой бот вышел вперед. — Забудь про Бэрри. Послушай меня.       — Вы вламывались в кварту! — Дрифт продолжал пятиться, пока совершенно неожиданно не налетел спиной на…       Откуда там взялся джет? Он же наноклик назад стоял с другой стороны?       Потом Дрифта замутило. Гироскопы резко вырубились, он потерял ориентацию в пространстве, шланги завязались в узел, а мгновение спустя мнимый бригадир уже придерживал его под честплейт посреди ангара, рядом с заправочной колонкой, а Дрифт сливал через верхний шлюз. Сервоприводы дрожали.       — Фраг, ты совсем того! — воскликнул кассетбот, выглядывая из ворот. — Вроде никто не заметил!       — Там только наши были, — отмахнулся летун. — Эй, Дрифт, ты как, в норме? Или сейчас шланги выблюешь?       — Нельзя так рисковать, — строго произнес Бэррикейд.       Как они тут оказались? Дрифт справился с позывами стравить остатки топлива и принялся неистово лягаться. Летун немедленно поставил его на пол и вскинул руки, отпуская:       — Эй, эй, полегче!       — В-вы все! — всхлипнул Дрифт вентиляторами. — Вы не имеете права!       — Праймус, ну конечно, мы не имеем, — перебил кассетбот. — Он — аутлаер-телепортер, я — «одноразовый», а у Бэрри крестовая отвертка в глушителе застряла, мы все не имеем никакого права. Дрифт, удели нам пятнадцать кликов. Ровно пятнадцать, и мы свалим, потому что Гаскет скоро сюда заявится.       — Что происходит? — жалобно выдавил он.       — Меня зовут Френзи, — кассетбот ловко вскарабкался на заправочный блок и оптикой стал с Дрифтом примерно на одном уровне. Тот наконец-то смог разглядеть десептиконскую инсигнию на его плече. — В роли бригадира сегодня Скайварп. Бэррикейда ты уже знаешь. Мы десептиконы. И мы пытаемся вывести Гаскета на чистое масло уже несколько десятков лет, но он все время ускользает.       Дрифт молча смотрел на него, не стирая топлива с фейсплейта. Заговор. Десептиконский заговор против Гаскета.       — Почему? Почему именно он?       — Потому что именно он — садист и убийца, Дрифт, — подал голос Бэррикейд.       — Бэрри, ты лучше не сделаешь, — перебил Скайварп. — Френзи сейчас все покажет. Дрифт, приятель, — тут же переключился он, — ты точно решишь, что мы безумные. Или что ты с ума сошел. Но мы больше не могли ждать. Ты должен все увидеть сам, прости уж, — летун кивнул Френзи.       Тот перестроил оптосенсоры и спроецировал изображение на фоне стены, достаточно четкое, чтобы Дрифт смог разглядеть в нем себя. Он лежал на платформе в своей комнате, скрючившийся после перезагрузки, как всегда, и в глубоком оффлайне. Съемка велась сверху, и было хорошо видно разошедшиеся детали и потеки масла.       — Вы поставили камеру! — зашипел он на Френзи, занося руку, чтобы столкнуть его. Тот не шелохнулся, похоже, он не мог одновременно смотреть и показывать запись. Скайварп перехватил Дрифта за кисть — огромная ладонь джета вместила кулак полностью.       — Обожди лупить, — попросил Скайварп тихо.       Бэррикейд обошел колонку, вставая по другую сторону от Френзи.       Гаскет появился через несколько кликов. Он вкатил невысокую тумбу с уложенными на нее шлангами. На фронтальной ее стороне находился экран, но на записи он фонил и сверкал слишком сильно, чтобы можно было считать данные.       Дрифт поднял ладонь к фейсплейту. Скайварп отпустил вторую руку, исчезая из-за спины. Он старался поменьше беспокоить Дрифта, но держаться рядом. Конечно, никакой он не монтажник. Они все. Но запись…       Она сделана совсем недавно. Кресел в комнате уже на одно меньше, и видны следы тщетных попыток Дрифта прибраться. Въевшееся особенно сильно пятно у края платформы, например, едва ли удалось бы подделать: оно ведь совсем свежее!       Гаскет коснулся его. Нет, вернее, уверенно взялся за его руки, разводя их, и открыл медпанель. Подключив часть вытянутых из тумбы кабелей к служебным разъемам, он легко вскрыл магнитные замки и неторопливо раздвинул пластины, обнажая эндоскелет.       — Что это за шлак? — прошептал Дрифт, отворачиваясь.       — Это правда, — подал голос Френзи. Звука у записи не было, только картинка, и на этой картинке Гаскет заполнял все внутренние разъемы Дрифта мощными в сечении штекерами. Перестройка разъемов происходила со скрежетом, но принудительные команды, поданные через медпанель, ничто не останавливало. В момент контакта с них иногда соскакивали искры. — Нет у тебя никакого кибернекроза. Этот паразит тебя дурит.       Дрифт прижал ладонь к честплейту.       Всегда так больно. Всегда так тянет. Он ходит согнувшимся, а энергосеть стонет от каждой нагрузки…       …и Гаскет наращивает напряжение, пока корпус Дрифта не подскакивает на платформе. Все сервоприводы напряжены. Нейроствол выгнут так, что камера почти выпячена наружу.       — Нет, нет, вы… вы все… вы это подстроили! — панически взорвался он.       — Смотри, — Скайварп поймал его за шлем и заставил повернуться к изображению.       Масло и охладитель, смешиваясь, стекали по открытым системам, пробуждая короткие замыкания. Гаскет обошел платформу и резким движением открыл разъемы в шлеме.       Дрифт инстинктивно схватился за антенны, наблюдая, как Гаскет прощупывает неокортекс пальцами. Хотелось развернуться и сбежать, но позади стоял Скайварп, и…       И потом, движения Гаскета пугали и завораживали. Он погладил отключенного Дрифта пальцем по граням фейсплейта, так, как никогда не касался. Наклонился сзади, соприкасаясь кончиком носа с носом Дрифта. Улыбнулся, глядя в темную оптику. Поколдовал пальцами над подшлемными гнездами и погладил замерцавшие в них чипы.       — Нет-нет-нет, — прошептал Дрифт, сжимая антенны сильнее. Гаскет закрепил в нем нейроусилители и разогнулся, любуясь сиянием.       — Это долгая пытка, Дрифт, — негромко произнес Френзи. — Он выкачает из тебя топливо и вскроет искру. Я покажу, если ты хочешь, но, может, не стоит?       — Нет… — он так сильно впился дентами в палец, что продавил металл, бегая взглядом от мечтательной и мягкой улыбки Гаскета к нейроусилителю, сияющему в неокортексе. — Вы издеваетесь. Вы…       — Ты можешь сам проверить неокортекс, — предложил Скайварп. — Гаскет убивает тебя, просто очень медленно.       Дрифт качал головой, наблюдая за тем, как Гаскет перекладывает его поудобнее, раскрывает детали, чтобы напрямую подключить тянущиеся от устройства шланги к баку. Процесс откачки заметен по тому, как пульсируют топливоотводы. Бэррикейд заслонил изображение, и Дрифт, пожалуй, впервые не шарахнулся от копа.       — Нельзя использовать это видео как доказательство против Гаскета. Я получил его незаконно. Но ты можешь выступить свидетелем. Ты можешь заснять все сам, — он осторожно потянул кисть Дрифта, высвобождая палец из дент. — Если придешь ко мне с доказательствами, десептиконы защитят тебя.       — Он помог мне…       — Я понимаю. Это все ржавый шлак. Мой друг работает в психологической помощи, мы поможем тебе восстановиться. Мы сразу включим тебя в программу…       — …я умирал, и он вытащил меня из послеискрия…       — Я знаю, что ты не доверяешь системе правосудия, но мы тебя прикроем. Гаскет должен ответить за…       — Да не слушает он, — буркнул Скайварп. — Зря распинаешься.       — …чтобы убить, — закончил Дрифт. — Я думал, он спас меня. Зачем он это делает? — наконец он посмотрел на Френзи с недоумением и отчаянием.       Тот замерцал оптикой, потом линзы потухли — и вспыхнули снова, прежним светло-голубым.       — Некоторым досталось много власти, вот и все. Они ее не заслуживают. Когда-нибудь мы исправим это, сделаем так, чтобы власть никогда не попадала в руки таких, как Гаскет. Но вообще-то сейчас мы бы хотели спасти тебя, — он открыл сабспейс и протянул Дрифту микрочип. — Установи под оптику. Он легко интегрируется, разберешься.       Дрифт позволил положить чип себе в ладонь. Он потерянно пялился на него какое-то время, а потом сжал пальцы.       — Я в тебя верю, Дрифт, — сказал Бэррикейд.