Короли пустых улиц

Кусок пирога просто так не дарован, а ворован украдкою в барских хоромах. (С)

Петя смотрел на исправленный тест по математике, который они писали позавчера, и, не особо вслушиваясь в объяснения учительницы, набирал СМС. «Увидимся сегодня?» «Буду ждать у школы», – пришел ответ через пару минут. Петя положил тест в тетрадь и отложил телефон. Забавно, раньше он бы расстроился из-за плохой оценки, а сейчас было все равно. Он вообще не понимал, как раньше школа могла быть для него на первом месте. Теперь же… За последние две недели многое изменилось. Сначала этот нелепый вечер и попытка поцеловать Матвея, потом новость об исчезновении Кости, потом расспросы полиции: когда в последний раз видели, как выглядел, о чем говорили... Всплыла странная история про машину, которую разбил Костя, и все начали обсуждать, с чего вдруг ему такое сошло с рук? Потом Костю объявили в розыск, пошли слухи о его причастности к наркобизнесу и тесной связи с университетом святой Ольги, а вчера в новостях сообщили, что при попытке штурма заброшенного дома в лесу, к которому был причастен какой-то парень из «Ольги», были жертвы. В новостях не уточнялось, что именно произошло, а все вокруг продолжали гадать, придумывая самые невероятные версии. Родители Кости, когда появилась информация о случившемся, уехали из города, поэтому пролить свет на загадочную ситуацию было некому. Что забавно, так никто почему-то не вспоминал те странные фотографии. В какой-то момент все дружно решили, что Костя и тот, другой, парень – чуть ли не лучшие друзья, и стебали их вместе. Но Петя не вмешивался в бессмысленные разговоры, лишь однажды обронив, что ничего не знает. И делал он это даже не из уважения к Косте, а просто Матвей как-то – еще в начале всей заварухи – бросил фразу о том, что Спиридонов наконец получил по заслугам. Да и не вязался Костя с какими-то масштабными планами – он был не из тех, кто плетет хитроумные интриги. Парень всегда действовал стихийно, и, возможно, это в нем и привлекало всегда чопорного в отношениях с людьми Петю. Объяснение по теме, в которую Петя даже вникать не хотел, теперь раздражало. Слегка болела голова. Сегодня неплохо было бы прийти домой пораньше, чтобы родители не допытывались, в порядке ли он. Да, именно – родители просто думают, что он переживает из-за ситуации с Костей, периодически вставляя, что это воспитание во всем виновато, зато вот их сын… И каждый раз, стоило им упомянуть, какой Петя потрясающий, в голове сразу всплывали воспоминания о тусовках в клубах, о волне удовольствия от употребляемых веществ, о том злосчастном поцелуе и, самое главное, о Матвее, дружба с которым казалась самым дерзким поступком в жизни. Ведь он такой самостоятельный, его вообще вряд ли что-то могло подкосить. И если бы сейчас Матвея назвали наркобароном, как того Спиридонова, то Петя поверил бы. Но наркобароном Матвей не был – более того, дела шли не очень. Нет, он не жаловался, просто выглядел каким-то усталым, а когда речь зашла про клубы, сказал: – Наркотики открывают все двери, когда их нет – двери закрыты. Петя не спрашивал, да и было все равно – он же дал обещание не употреблять. Не то чтобы ему было так принципиально сдержать слово – просто Матвей сразу поймет, что парень нарушил договор. Видимо, перемены в жизни всегда сопровождаются разочарованием в привычных идеалах – сейчас одноклассники казались самыми заурядными людьми на планете. Наконец этот урок закончился, и девочки что-то начали говорить про подготовку выступления, но Петя вышел из класса, игнорируя недовольные возгласы. Матвей стоял у подъезда дома, что напротив школы, и выглядел еще мрачнее обычного. Лишь слегка улыбнувшись Пете, он тут же вернул на лицо прежнюю задумчивость, и они молча пошли в сторону магазина. – Что будешь есть? – спросил Матвей, когда они оказались у отдела с замороженными полуфабрикатами. – Пиццу, – Петя указал на коробку с изображением золотистой пиццы с сыром и колбасой. К основному блюду взяли еще сока, минералки, но, проходя мимо отдела с алкоголем, Матвей застыл. – Будешь? – он указал на одну из бутылок, стоящую за стеклом. Цены на эти напитки в десятки раз превосходили расценки на остальной алкоголь. – По какому поводу? – Просто, – Матвей, видимо, воспринял это как согласие и пошел искать кого-нибудь из персонала магазина, чтобы им достали бутылку из закрытого стеклянного стенда. *** Только что размороженная пицца, пачка сока и виски за баснословные, по меркам Пети, деньги, разлитое по разномастным стаканам. Матвей снова выглядел грустным и, сделав глоток, даже не попытался почувствовать букет напитка. Вот Петя попробовал разобраться, действительно ли оно стоит своих денег, и задумчиво уставился на шкаф, неосознанно вытянув губы, будто готовясь поцеловать кого-то, и очнулся, только почувствовав на себе взгляд Матвея. – Что? – Петя проглотил виски. – Что ты сейчас делал? – Пытался распробовать. Матвей улыбнулся: – И как? – Ну, по-моему... короче, я не понял разницы. Матвей хмыкнул и залпом опустошив свой стакан. Налил еще. – Пей, – он указал на стакан Пети. – Разве не полагается как-то распробовать? – Я хочу напиться, – с улыбкой сказал Матвей: видимо, алкоголь уже начал действовать. – Ну и зачем было покупать самое дорогое? – А чем мы хуже? – Матвей подтолкнул стакан Пети в его сторону и снова сказал: – Пей! И Петя выпил, а потом еще выпил. И еще. Начало клонить в сон, и он запоздало подумал, что неплохо было бы закусывать больше. Они перебрались в гостиную и, устроившись на диване, включили какой-то дерьмовый ситком. Хотя почему дерьмовый? Сейчас он казался довольно смешным. – Как дела в школе? – вдруг спросил Матвей, слегка убавляя звук у телевизора и поворачиваясь к Пете. В комнате уже было темно, и свет шел лишь от экрана. – Нормально вроде, – осторожно ответил Петя. Матвей в последнее время так серьезно и с таким вниманием обо всем спрашивал, что парень не всегда знал, как реагировать. – А родители что не звонят? – Ну, они думают, что я переживаю из-за Кости. – Алкоголь стал потихоньку выветриваться, но все равно Петя положил голову на спинку дивана, чтобы удобнее было смотреть на Матвея. – А ты переживаешь? – Матвей тоже положил голову на спинку и смотрел на парня перед собой. – Не думаю, что это правда. Мало ли что случилось… – Скажи, а если бы на месте Кости был бы я – ты бы переживал? – Я же говорю, не думаю… – Но я же занимаюсь наркотиками, ты это знаешь. И если бы меня обложили со всех сторон, я б тоже отстреливался. – Это ведь так, – Петя посмотрел уже прямо, – ты просто моделируешь ситуацию, да? Сейчас это не казалось смешным. Совершенно. – Так переживал бы или нет? – Матвей придвинулся к Пете. От него пахло алкоголем, одеколоном и еще чем-то приятным, но чем именно – понять было сложно. Петя сглотнул, заглядывая прямо в глаза парню: – Да. – Он понял, что голос звучит совсем глухо, и, прочистив горло, повторил: – Да, переживал бы. Матвей кивнул и медленно поднес свою ладонь к щеке Пети. Это было странно. Это должно было быть странным, но тем не менее Петя не отстранился и даже ничего не сказал. Он просто наблюдал за всем происходящим, отстранено ощущая холодную ладонь на своей щеке. – А ты бы стал стрелять из-за меня? – прошептал Матвей, не убирая руку и наклоняясь еще поближе. – А надо? – Это тоже было сказано охрипшим голосом, но повторять не было смысла – Матвей был достаточно близко. Ответа не последовало, вместо этого Матвей слегка привстал с дивана и поцеловал Петю. Сначала едва коснувшись губами, потом, не встретив сопротивления, более настойчиво. Этот поцелуй тоже был странным, однако и тут Петя сопротивляться не стал. Конечно, неплохо было бы возмутиться, сказать что-то – ну, хотя бы оттолкнуть для начала. Но вместо этого Петя отвечал на поцелуй, и лишь когда он положил свою руку Матвею на плечо в неловкой попытке обнять, все прекратилось. Матвей встал с дивана и, захватив стакан с виски, вышел из комнаты, даже не посмотрев на Петю. Залпом опустошив свой стакан, парень уставился в окно. Его лицо скривилось, он резко провел по коротко стриженым волосам и оглянулся в поисках бутылки, но вместо этого взгляд тут же зацепился за долговязую фигуру Пети. – Что?! – Матвей не выдержал тишины, хотя молчание и длилось от силы секунд пять. – Если бы я не дал тебе обещание не употреблять, – Петя вперил взгляд в стену рядом с Матвеем, – я бы сейчас знал, где взять смелость, чтобы сказать… – Сказать что? – развел руками Матвей. – Что ты меня ненавидишь? Что я чертов пидор? Или что?.. Он подошел к столешнице и дрожащими руками открыл бутылку, плеснув в стакан еще виски. Эмоции контролировать выходило с каждым днем все хуже, но один большой глоток больно обжог горло и вернул способность держать себя в руках. Петя никак не прокомментировал увиденное и, только когда Матвей снова к нему повернулся, продолжил: – Это, – он указал на гостиную, – было очень странно. Очень. Ты давно, ну, это? – Да я вообще не понимаю, какого рожна происходит, – Матвей выглядел усталым. – Просто стоит мне напиться – и все, у меня на тебя крышу сносит. – Давно? – А ты догадайся. Петя прекрасно помнил злосчастный поцелуй той ночью. – А трезвым? – Ну трезвым я уже не так отчаянно хочу тебе вдуть. Но и отпускать от себя не хочу. Понимаешь, я как начал с тобой общаться – ни с кем больше не интересно. Мой мир сузился до одного тебя. – Хреново, – Петя попробовал понять, что чувствует он, но желания поцеловать Матвея на трезвую голову у него не возникало ни разу. Но и особого отвращения, вспоминая о том поцелуе, он тоже не испытывал, как, впрочем, и от того, что произошло в гостиной. – Что делать будем? – Можно попробовать не бухать в компании друг друга. – Ну как вариант, – пожал плечами Петя. – И что делать будем? У тебя есть идеи, как проводить досуг? – Ты математику знаешь? – Ну так, что-то помню, – Матвей отставил ополовиненный стакан в сторону. Не пить так не пить. – Вот и поможешь мне с ней. Можем даже заниматься у меня – там точно пить не будем. Матвей кивнул, и они замолчали. Потом минут десять разговоров ни о чем и звонок от родителей Пети. Уже у подъезда Матвей привычным жестом накинул капюшон и, дождавшись пока в комнате парня зажжется свет, пошел обратно, улыбаясь. Забавно, но только сейчас он понял – никто из них не предложил прервать общение, хотя это было бы наиболее логично. А так, хуй его знает – может, это наваждение и само скоро пройдет.