Сладкоежка

      Тилля разбудил запах свежей выпечки. Этот запах он ни с чем бы не перепутал, таким сладким и аппетитным он был. Такой запах был в самых лучших магазинах пончиков и кондитерских, куда любил иногда заглядывать Тилль. Воображение сразу нарисовало любимое лакомство, заставляя подняться и проследовать на кухню за витающим в воздухе ароматом. Представив свежие, ещё горячие пончики, политые тягучей глазурью, ещё не полностью застывшей, он сглотнул набежавшую слюну. Сладкий запах так и манил к своему источнику, поэтому, как бы Тилль не хотел остаться в кровати подольше, но желание попробовать сладость было сильнее. Он распахнул дверь на кухню и застыл... Застыл от красоты открывшегося зрелища. Вместе с Флаке они жили уже давно. И Тиллю казалось, что он хорошо узнал за это время возлюбленную. Но Кристина не переставала его чем-нибудь да удивлять. Вот и сейчас худая, верткая, как прутик на ветру, она крутилась на кухне, подпевая под звучащую в наушниках мелодию. Тилля она не замечала, и вокалист просто любовался её быстрыми уверенными движениями. На руках у Флаке были плотные тканевые прихватки, которыми она доставала из духовки ещё дымящиеся горячие колечки. А ведь Тилль угадал, это были пончики. Аппетитные пончики, которые тут же полили двумя глазурями, светлой сахарной и темной шоколадной. Глазурь медленно застывала на теплом тесте, источающем умопомрачительный аромат. От одного вида этих пончиков уже хотелось есть.       Кристина тоже выглядела умильно и аппетитно. В этих прихватках и небольшом фартучке, с мукой в волосах, мурлыкающий в такт музыке она была невероятно домашней и какой-то такой невесомой, лёгкой, словно воздушный десерт. Почему-то сейчас Тилль все сравнивал с едой. Проголодался, наверное. Он уже и не помнил, чем ужинал вчера, когда поздно приехал к ждущей его Флаке. Та тогда сидела до полуночи, но дождалась его, не смогла заснуть. Без Тилля ей не спалось, и вокалист всегда старался пораньше освободиться с любых мероприятий, чтобы успеть к своему маленькому чуду. Вчера они так и заснули, даже не раздеваясь, сжав друг друга в объятиях. А теперь Флаке, видимо, проснулась раньше него и решила сделать сюрприз. Тилль улыбнулся. Кристина нечасто чем-то его баловала, просто потому что не умела. Она скорее была готова принимать нежность и любовь, которой её окружал возлюбленный, чем нежничать самой. Поэтому то, как она сейчас старалась на кухне, вертясь между столом и духовкой, многого стоило. Тилль никогда на неё не обижался, понимая, что это склад характера, а не недостаток любви. И сейчас устроенный для него сюрприз очень его обрадовал. Осторожно подкравшись сзади к заткнувшей уши наушниками Кристне, он крепко обнял её, пискнувшую от неожиданности.       - Тилль! Я думала, ты ещё спишь. - Флаке обернулась к нему, как-то изворачиваясь в крепких объятиях и умудрившись измазать мукой ещё и Тилля. Тот только фыркнул, притягивая поближе любимую. Утренняя Флаке была просто невероятна. Пахнущая сладким тестом, с капельками глазури на щеках, остатком шоколада на кончике носа и лёгкой невыспанностью, она была такой живой и настоящей. Это делало Тилля счастливым. Возможность обнимать любимого человека по утрам. Флаке тоже выглядела радостной, освободившись из крепких рук и чмокнув Тилля в щеку. Тонкие сухие губы нежно скользнули по лицу, обдавая сладким ароматом. Тилль не удержался и поцеловал эти карамельные на вкус губы, лизнув самый краешек и тут же прижимаясь ближе, скользнул языком внутрь чужого рта. Кристина ответила, позволяя широкому языку исследовать влажную сладость, оставшуюся ещё от попробованных пончиков. Она и сама была на вкус как пончик, такой же нежный и тёплый, мянящий Тилля своей сладостью. Наконец, они оторвались друг от друга. Глаза Флаке светились тем внутренним светом, который бывает только у любящих людей.       - Все, садись, а то пончики остынут. Зря я что ли старалась. Пробуй, будешь говорить, как получилось. - Она усадила Тилля на стул, подсовывая тарелку с рассыпчатыми колечками и пододвигая дымящийся кофе. Тоже очень сладкий, как любил пить Тилль. Сама Кристина предпочитала крепкий кофе без сахара, но после жизни с Тиллем, оказавшимся тем ещё сладкоежкой, научилась добавлять сахар почти везде. Пристрастие Тилля к сладкому умиляло, оно бы скорее подошло ребёнку, чем взрослому мужчине. Но Кристине это нравилось. И теперь она была счастлива, глядя, как исчезают приготовленные пончики в пухлых губах вокалиста, радующегося сладкому, словно мальчик.       - Мой бог, это просто невероятно вкусно. Ты божественно готовишь, Флаке. Тебе нужно почаще заниматься таким, у тебя прекрасно получается. - Тилль отправил в рот ещё одно колечко, слизывая с пальцев крошки. Кристина просияла, радостно ерзая на стуле.       - Тебе нравится? Точно нравится?       - Очень. - Тилль отхлебнул кофе, с наслаждением запивая им вкусную выпечку. Ему определённо нравилась готовка Кристины. Из-под его тонких пальцев вышел настоящий кулинарный шедевр. Флаке только радовалась словам Тилля, подкладывая на тарелку очередную порцию пончиков.       - Только интересно... Ты же раньше не любила готовить. А теперь взялась. С чего это? - Тилль прищурился, хитро поглядывая на Флаке. Та засмеялась.       - Тебя хотела удивить. Вижу, что получилось. Если тебе так нравится, то я могу хоть каждый день тебе что-то готовить. У меня тут целая книга рецептов выпечки была, оказывается. Хочу научиться готовить.       - Мм, это хорошо. Это очень хорошо. Мне нравится твоя идея. Готовь, пожалуйста, чаще, у тебя это отлично получается. И так вкусно... - Подтверждая это, мужчина отправил в рот последний пончик, слизывая с пальцев остатки глазури. Флаке залюбовалась. Движение широкого языка, облизывающего пальцы, было красивым. Тилль умел как-то очень красиво и с аппетитом есть, так, что хотелось невольно самой взять кусочек. Но сама Кристина к сладкому относилась нейтрально. Куда более соблазнительно выглядела идея покормить Тилля. Может быть, даже с рук. Точно. Надо было в следующий раз ещё что-нибудь приготовить, чтобы порадовать и его и себя. Эта мысль показалась ей хорошей. Ведь Тилль и сам выразил желание чаще пробовать результаты её стояния у плиты. А значит, у Флаке появился тот, на ком она могла потренировать своё искусство готовить.       С этого момента все и началось. Кристина загорелась идеей научиться готовить как профессиональный кондитер. Поэтому запаслась целой кучей кухонных принадлежностей и продуктов. И действительно исполнила своё обещание, каждый день радуя Тилля новым рецептом сластей на тарелке. Тот только улыбался, радостно глядя на счастливую Флаке. И нахваливал её готовку, с удовольствием поглощая получающиеся пироги, булочки, пирожные и печенья. Такие разные и такие вкусные, каждый раз непохожие на другие, эти домашние сладости просто покорили сердце Тилля. И его желудок тоже. Обычно он не ел очень много, но блюда Флаке так и просились в рот, остановиться было просто невозможно, так это было вкусно. Тилль не мог не попробовать каждый новый пирожок с разной начинкой, каждый истекающий медом и вареньем сладкий блинчик, каждую новую выпечку, то хрустящую, то нежную, тающую на языке, то крошащуюся под пальцами. И Кристина радовалась, что кому-то пришлись по вкусу её труды. И готовила. Видя, как очищается тарелка, и как довольно улыбается сытый Тилль, она рвалась сделать в следующий раз что-то ещё вкуснее и больше, чтобы порадовать любимого.       Флаке искала и пробовала новые рецепты, сама удивляясь выходившим из-под умелых рук вкусностям. Которые могли поспорить с произведениями искусства по своей красоте и главное, вкусу. Тилль не уставал от разной выпечки. Шоколадные, банановые, клубничные, с начинкой из самых разных фруктов, с глазурью и с посыпкой, холодные и ещё дымящиеся на тарелке, рассыпчатые и нежные, все виды сдобных сладостей Флаке красиво выкладывала ему на тарелку. Тилль мысленно охал, понимая, что ест слишком много, но перестать не мог. Готовила Кристина божественно. Так что каждое утро и вечер Тилля ждали аппетитные вкусности вместе с вертящейся на стуле от ожидания Флаке. Та находила успокоение в готовке. Ей нравилось это спокойное занятие, которому она теперь посвящала все свободное время. И выпечка выходила у неё чудесной, словно чувствовала, с какой любовью её готовили. Кристина полюбила возиться с тестом, выдумывать свои рецепты, пробовать создавать что-то новое, восхитительно вкусное. Ей теперь нравилось подолгу сидеть у плиты или духовки, ожидая прихода любимого и готовя ему очередной сладкий сюрприз. Обычную еду она тоже готовила, но именно сладости у неё выходили лучше всего. И именно её аппетитным булочкам и тортикам больше всего радовался Тилль.       Тот вообще был готов не вылезать из-за стола, если Флаке была готова так его кормить и так ему готовить. Такая неожиданная забота очень радовала. А счастливые глаза Кристины и её улыбка заставляли есть в тройном объёме, лишь бы ещё раз увидеть, какой радостной становится Кристина, когда смотрит на жующего Тилля. Поэтому певец ел столько, сколько могло в него влезть, чтобы на подольше продлить эти моменты двойного удовольствия. С одной стороны - от вкусной еды, с другой - от нежности и радости любимой. Флаке же едва ли в рот ему не заглядывала, каждый раз выжидая вердикта своей готовке. А, слыша похвалы, не могла перестать улыбаться и подкладывала Тиллю побольше вкусностей на тарелку. Так что скоро эти сладости стали ждать вокалиста в аккуратных пакетиках и свертках, если тому надо было куда-нибудь отлучаться. Кристина, кажется, была готова кормить его постоянно, любуясь тем, как Тилль уплетал за обе щеки его готовку.       Но все не могло быть так радужно все время. Все чаще Тилль замечал, как стало неудобно в старых брюках и рубашках, как тяжело стало выползать с наполненным желудком из-за стола, когда с каждым аппетитным кусочком, предложенным щедрым поваром, становилось труднее дышать и двигаться. Флаке действительно все больше закармливала Тилля сладким, а тот не мог от этого отказаться. Так это было вкусно. Но в последнее время такое обильное мучное и сдобное питание, когда Тилль до отвала наедался всякими вкусностями, начинало не очень хорошо на нем сказываться. Он заметил, как начал потихоньку полнеть. Первым это коснулось живота, куда отправлялись все печенья и булочки. Постепенно становилось тяжелее застегивать на себе джинсы, которые натягивались едва ли не до треска при каждом приёме пищи, теперь сопровождавшемся сладостями от Кристины. Тилль пытался как-то втягивать живот, но это помогало мало, и каждый раз хотелось расстегнуть давящий ремень, чтобы приятно полному желудку хватало места.       А потом это стало уже настоящей проблемой. Когда Тилль начал потихоньку не влезать в свою обычную одежду. Когда приходилось двигаться аккуратно, потому что все футболки обтягивали пышные бока, а рубашки растягивались так, что пуговицы на груди едва могли держаться. Каждый раз Тилль взволнованно трогал появившиеся мягкие складки, изо всех сил стараясь втолкнуть обратно выпирающее вперёд брюхо, ставшее слишком большим и объёмным даже будучи пустым. Но оно не желало возвращаться к прежним размерам, настойчиво топорщась под одеждой. Вообще Тилль чувствовал, как все больше лишних килограммов появлялось в его организме. Однажды он понял, что не только живот, но и все остальное тело начинает обрастать покровом мягкого жира. Щеки стали одутловатыми, а подбородков теперь было точно больше чем один. И даже чем два. Это волновало Тилля, потому что толстеть он не собирался. Но, чтобы перестать раздаваться вширь, надо было перестать столько есть. А этого он сделать не мог. Флаке была просто счастлива, каждый раз закармливая его сдобой до шарообразного состояния, когда Тилль не мог уже проглотить ни кусочка. И только отдувался, таская набитое брюхо, чувствуя, как было все тяжелее с каждым разом. Флаке же этого не замечала, радуясь такому аппетиту возлюбленного и стараясь ему угодить, подкладывая лишний кусочек.       Тилль чувствовал, что ещё несколько месяцев такой бесконечной кормёжки, и он не то что не поместится в одежду, он её на нос натянуть не сможет, так растолстеет. Но чтобы перестать полнеть, надо было отказаться от сладостей Кристины. А сделать этого он не мог. Слишком все было вкусно и приятно, слишком нравилась ему готовка Флаке, слишком хотелось съесть лишний кусочек, но сделать счастливым и себя, и возлюбленную. Было именно что слишком. Слишком много и часто подкладывала ему Кристина на тарелку сдобы, слишком много готовила слишком неполезной пищи, слишком старалась накормить до отвала, не думая, что это может как-то сказаться на весе Тилля. Но обидеть Кристину своим отказом... Он не мог так поступить. Ведь как можно было сказать "нет" этим ожидающим, блестящим глазам, следящим в нетерпении за каждым глотком? Флаке с такой невероятной радостью усаживала Тилля каждый раз за стол, протягивая тарелку с какими-нибудь пирожками или шарлоткой. И так улыбалась, когда он съедал все до последней крошки, думая, что ему понравилось. А Тиллю действительно нравилось. И он уже не представлял, как будет жить без этих сладких пряников или круассанов, без маслянистых оладушек или полных жирного крема хрустящих трубочек. Без этой наполняющей тяжестью желудок еды, которая была просто чудесной. Ведь Флаке так старалась, стояла часами у плиты, желая ему угодить и сделать что-то вкусное. Поэтому он послушно ел, но мысленно содрогался, когда представлял, что растолстеет.       Больше всего он боялся, что это заметит Флаке. Ведь он не мог нравиться ей таким, не так ли? Кто вообще мог полюбить его полным? Тилль в последнее время очень боялся, что Кристина увидит, как он сильно пополнел. На нем сейчас едва сходились его рубашки, а про брюки и говорить было нечего. Вокалист ускользал от объятий своей возлюбленной, находя отговорки, чтобы держать её подальше от своего располневшего тела. Надо было что-то делать, но что? Было не понятно. Тилль все чаще замирал возле зеркала, рассматривая оплывающие бока и раз за разом обещал сегодня съесть чуть меньше. Но Флаке готовила так хорошо, что остановиться он просто не мог, пока не съедал все предложенное. Вот и сейчас он стоял перед зеркалом, стянув едва сходящуюся на нем рубашку. Собственный вид Тиллю не нравился. Слишком округлились формы, чтобы он мог не обращать внимания. Уже сейчас начинала появляться одышка и другие прелести большего веса. Тилль грустно вздохнул. Его с кухни звала Кристина. И вкусный запах уже говорил, что та приготовила возлюбленному новую порцию своих восхитительных сладостей. Стоило поспешить, ведь сдоба была особенно хороша ещё горячей. Но Тилль не мог перестать взволнованно разглядывать свой выпирающий живот, пухлые бедра и слипающиеся от жира ляжки, чувствуя, как пропадает желание вообще что-либо есть. Ему наоборот только голодать, чтобы сбросить наеденные килограммы. Тут внезапно заскрипела дверь, заставив его подскочить и мёртвой хваткой вцепиться в одежду. Надеть её он уже не успевал, значит надо было хотя бы спрятать все это безобразие.       - Ты чего так долго? - Любопытные очки Флаке уже просунулись в дверь, а следом и её улыбка. И аромат свежеиспеченой сдобы. Тилль сглотнул голодную слюну, пытаясь спрятаться за одеждой. Но с его нынешними габаритами это было бесполезно. За одеждой он упорно не помещался. Сразу стало страшно, ведь Флаке точно заметила, как он выглядит без рубашки. А та словно поняла, почему Тилль так жмется, стараясь спрятаться, стать меньше. И молча подошла ближе, заставляя полные щёки заалеть от смущения. До Кристины только сейчас дошло, что все это время Тилль волновался из-за собственного веса. Но вот она не видела в этом ничего страшного. Тилля просто стало немного больше. Или много. Но это было хорошо.       На самом деле Флаке действительно не замечала, как сильно тот пополнел. А, заметив, поняла, что не имеет ничего против. Тилль выглядел очень напуганным, и Кристина была обязана его успокоить, раз заставила чувствовать себя так неловко. Пухлые и зыбкие формы тела вокалиста манили к себе. Тилль был красивым, ничуть не хуже, чем обычно. Поэтому клавишница просто подошла поближе и прижалась, пресекая все разговоры. Это было яснее любых слов. Тилль облегчённо вздохнул, словно с плеч свалилась тяжесть. Руки Флаке крепко прижимались ко всем выпуклостям, а сама она потиралась о полную грудь, которая была мягче любой подушки. Тилль был так приятен, такой полненький и неповоротливый. Словно сам был большой аляпистой сладостью, такой же пышной и нежной. Это заставило Кристину усмехнуться, сминая пальцами складки на боках.       - Ты мой пончик. Большой мягкий пончик. Мне нравится. - Она уткнулась в эти складки, понимая, что такой Тилль точно ей по вкусу. Он был таким приятным, и его было так много. Хотелось просто обнимать его вечно, наслаждаясь этой тёплой мягкостью. Тилль, кажется, немного покраснел. Столько внимания, обрушившигося на него смущало. Обычно это он залюбливал Флаке своей любовью. Поэтому теперь он просто стоял как истукан, едва вздохнув слабое:       - Флакушка... - А больше сказать не вышло, потому что Кристина с широкой улыбкой заткнула его поцелуем, не переставая трогать, мять и поглаживать, стараясь сделать приятно. Поместив ладони на дрожащие щёки, она притянула Тилля к себе, наслаждаясь широкими, похожими на спелые ягоды, пухлыми губами.       - Ты мой самый-самый лучший. Запомни это, пожалуйста. И ты мне очень нравишься, сколько бы ты не весил. Поэтому не смей больше от меня прятаться. Ты очень красивый. - Кристине было не трудно подбодрить Тилля, а его улыбка и расширившиеся от счастья глаза точно этого стоили.       - Правда? Я тебе нравлюсь? Таким? - Он словно не мог поверить, что Флаке его не оттолкнула, а наоборот, полюбила ещё больше. Кристина была только рада это подтвердить.       - Нравишься. Ты такой пухленький и приятный. Словно большой-большой пирожок. Или все же пончик. Ты мой кругленький пончик. - Тилль окончательно засмущался, поэтому Кристина решила не волновать его ещё больше. На кухне стыла выпечка. Поэтому она уверенно потянула за собой Тилля, собираясь показать, как ей нравятся его новые формы, ещё раз. Более наглядно. Она усадила его на стул перед расставленными на столе тарелками. Горки различных сладостей, хрустящих печений, аккуратных пирожных, сверху политых цветным кремом, эклеры, полные нежной заварной начинки, покрытые сладким сиропом мягкие вафли — все это соблазнительно высилось на блюде, так и маня своим ароматом. Тилль едва сглатывал слюну, глядя на это сладкое безобразие. Если он это съест, то лишние килограммы ему обеспечены. Но все выглядело слишком аппетитно, чтобы можно было перед этим устоять. Поэтому он послушно раскрыл рот, позволяя Флаке исполнить свою мечту и покормить его, пачкая пальцы в сладком креме.       Кристина же удобно устроилась у него на коленях, так, чтобы не надо было тянуться за очередной вкусностью. Тилль только успевал жевать подаваемые пирожные, едва не закатывая глаза от того, как это было вкусно. Крем тек по губам, так что тонкий пальчик ловко скользил по ним, стирая нежные воздушные потеки и давая Тиллю их слизать. Каждое новое печенье или вафля были маленьким произведением искусства, таким вкусным, ещё горячим и сытно оседающим в желудке. Которому тоже было хорошо, ведь вторая длиннопалая ладонь не забывала поглаживать мягкий живот, перебирая пальцами все складочки. Кристине явно нравилось, так усердно и с таким удовольствием она кормила Тилля, помогая слизывать все сладкие потеки и убирая крошки с губ лёгкими поцелуями. Её пальцы порхали над очередной вкусностью, пока она мягко закладывала её в распахнутый рот, не забывая ласково шептать Тиллю, какой он молодец. Теперь была её очередь хвалить возлюбленного, что она с удовольствием и делала, поощряя каждый съеденный кусочек. Тилль же послушно запихивал в себя сдобу, набивая щеки и отдуваясь. Тарелки уже начинали понемногу очищаться, а их содержимое медленно оседало в заполняемом желудке. Чувство приятной сытости и лени было восхитительным, а наполненность кружила голову. Тилль изредка отстранялся от заботливо кормящих его рук, тяжело вздыхая, но тут же принимаясь за еду вновь.       Лишь когда самый последний кусочек исчез в измазанных сладким кремом губах, Флаке вздохнула спокойно. Тилль был накормлен, обласкан и явно доволен, не собираясь больше комплексовать, что не могло не радовать. Вообще, сейчас Тилль был способен только с придыханием отдуваться, будучи слишком неповоротливым и слишком запыхавшимся от еды. Поэтому Кристина с улыбкой его тискала, словно большую игрушку, с наслаждением гладя пухлые бедра и мягкую грудь, не переставая умиляться. Осторожно устроившись на коленях и прижимаясь к полному животу, она радовалась довольно ластившемуся возлюбленному, счастливо поглаживая каждый сантиметр полного тела. Без сомнения, путь к сердцу Тилля лежал через его желудок. Ну и через ещё кое-что, но сейчас оба наслаждались и так, желая просто расслабиться.       - Ну вот, видишь, как я тебя люблю? - Флаке улыбнулась, совершенно счастливая и радостная. Тилль с таким аппетитом уминал её выпечку, что было понятно, отказаться от неё он точно не сможет.       - Вижу. И чувствую. И что-то мне кажется, надо мне покупать новую рубашку. На размер побольше.       - Ну тогда уж сразу на три. Я тут ещё одну книжку нашла... Тебе понравится. - Кристина ерзнула на полных бедрах, давая понять, что пока точно не намерена прекращать закармливать Тилля своими сладкими шедеврами. А тот только усмехнулся, предчувствуя, что вскорости менять надо будет всю одежду, которая у него есть. Но, если он нравится Флаке и таким, то можно не волноваться и позволить себе есть с любовью приготовленные сладости в своё удовольствие.