С глаз долой..

— Я же знал, что не стоило сюда идти!!! — кричал я, унося ноги в противоположную сторону от чудовищ, которые, не щадя друг друга, дрались совсем недалеко. Но словно назло мне, они наносили друг другу удары и приближались с титанической скоростью, разрушая по пути целые здания. Чудовища не обращали внимания, что практически каждое их движение убивало еще несколько человек неудачно оказавшихся поблизости — в кого-то влетали камни, брусья от домов, а кто-то просто попал под ноги, будто муравей. Целью титанов было простое уничтожение противника, но арена их битвы не располагала к таким сражениям. Кровавые лужи и части тел валялись по улице вместе с обломками разрушенных домов, обрушенных крыш, навевая ужас приближающейся смерти. Если я еще больше не потороплюсь, то от меня останется примерно такое же месиво, удобренное литрами моей же крови. Однако бегство было проблематично: у меня все еще кружилась голова, а еще началась и тошнота. Из-за этого траектория моего бега сильно искажалась. Хотелось просто свалиться на землю и хоть немного полежать, но нельзя. Надо бежать. — Твою мать же! — Вырвалось из горла, когда отброшенный женской особью титан полетел в меня. Кажется, выбраться из этого ада живым не получится…

* * *

— Эй, парень? С тобой все в порядке? — даже сквозь сон слышу голос какого-то мужика. Чувствую, как потряхивает от чужих прикосновений плечо. Чернота, тягучая, медленная, что разлилась по моим венам и держала мышцы под замком, начала потихоньку отступать и выходить из организма. Понемногу власть над собственным телом возвращалась. Уже чувствую собственные конечности — неплохо для того, кто не мог пошевелиться пару минут назад. Скрючиваю — да, именно скрючиваю, по-другому это движение назвать нельзя, — пальцы и вдыхаю поток воздуха, струящийся в горло. Становится не комфортно, кислород из-за чего-то давит на макушку, словно цепкие когти хищной птицы. — Парень! — Да что тебе блять надо?! — Поднимайся, иначе сам вышвырну тебя на улицу. Веки неохотно поддаются, и все же являют мне мутную картину действительности, которая мало чем радует. Зрение потихоньку фокусируется, и я уже могу разглядеть его рожу, хоть и окружение остается мутным. — Поднимайся, парень. Пойлом от тебя не воняет, дойти и сам сможешь. Как только разглядываю своего собеседника, чувствую, как трясутся поджилки; в это время онемевшие руки ухватывают край стола и рывком поднимают шатающееся тело. В панике, готовясь обороняться, я краем зрения оглядываю обстановку вокруг. Что вообще произошло? Где я? Рожа этого мужика была более чем страшной. Ужас не состоял в уродливой внешности, а в видимом отпечатке злого оскала и недовольного прищуривания. Его морда так была похожа на лицо бандита из криминальных сериалов, что у меня тряслись ноги, и я с трудом стоял на них, удерживая его серый взгляд из-под век. Видно, что характер у него тяжелый, как и рука, обмотанная полотенцем, которую он упер в бок. Хоть и нахожусь в полумраке, но вижу что помещение очень странное. Много деревянных столов раскиданных по залу и мелких стульев у них, на столешницах тускло поблескивали граненые стаканы. А людей кроме меня и него здесь нет. Коротко вдыхаю воздух и кашляю от смрада, царившего внутри. Жуткий запах алкоголя, ярко выраженного табака и каких-то специй душат рецепторы и заставляют судорожно зажать нос. Остатки горечи этой амброзии пытаюсь сплюнуть с языка. Неужели мы так напились, что нашли тематический бар средневековья? Да еще и с воссозданием реальных условий? Какая мерзость. — Ох, добрый… Эмм… — Жалко посмотрел на свою руку в поисках часов. Вместо этого замечаю, что на мне не моя одежда, а какая-то длинная черная водолазка сковывающая движения. — День, наверное. Не подскажете время, у меня своих часов нет, — неуверенно топчусь на месте, и не знаю, куда деть себя от чувства одновременного страха и противного окружения. Надо валить. — Странный ты. — Мужик хмурится, отходит от меня, оглядывая с ног до головы, будто первый раз видит. — Если в окно глянешь, так сразу и не определишь, но сейчас три ночи. — Спасибо, а не видели тут еще одного парня? С коричневыми такими волосами? Он мой друг, зовут Влад. — Пытаюсь что-то говорить, пока сам потихоньку отхожу к выходу. Такого чувства страха у меня не было еще никогда. И тем более, взятого практически из ниоткуда, ведь бояться здесь вроде как нечего — или уж такая дерьмовая атмосфера в этом месте. Тут всего лишь подозрительный мужик, пустое помещение и чудовищный удушающий смрад. Такое ощущение, что тут веселились месяц подряд, не меньше. — Чего? Влад? Тьфу, ты! — Он злобно сплюнул. И пробормотал что-то типа: «Понаехали со всех округов». — Нет, ты один зашел, хоть я и не заметил как. — Он хмурит свои густые брови и трогает не расчесанную бороду, более напоминающую мочалку. — Ты часа два пролежал харей в тарелку, пока я тебя сейчас не растормошил. Мы закрываемся. — О, жаль, конечно, но все равно спасибо. — Не знаю, что еще сказать, но мой язык вовремя меня выручает, хотя обычно наоборот, — Я словно попал в средневековье, выглядит очень реалистично. У вас классный бар. М-м-м, неплохая такая атмосферка. Будто реально в прошлое попал. — Уже стою у двери и не спуская глаз с незнакомца, открываю дверь, после чего как можно быстрее проскакиваю через нее и сразу начинаю бежать, опасаясь погони. Ох, боже мой. Слишком страшно. Верно говорят — у страха глаза велики. Передвигаю ноги так быстро, что сам себе удивляюсь, в это время еле успеваю рассмотреть, что находится вокруг. Я в густонаселенном городе, хотя, нет, судя по постройкам, кажется, деревня. Чувство опасности ни на миг не покидает меня, хоть тревога потихоньку спадает. Постепенно я останавливаюсь, открыто озираясь по сторонам. В темноте можно определить множество каменных и деревянных домов строившихся во времена моей прабабушки. Под светом луны они производили довольно странное ощущение: будто через небольшие трещинки между камнями кто-то следит за каждым моим движением. Наблюдает, выжидая подходящего момента. Дома стояли тесно привалившись друг к другу, словно стремясь залезть на своих соседей по территории, но главное, все же умоститься на земле. В этом районе очевидно очень яркая экономия пространства. — Ну, и где я? Я попытался разглядеть название улицы или хоть номера домов, но ни тех, ни других не было. Как назло, никто не проходил по улице в ночной час, и дорогу спросить не у кого. Да что уж там, даже пьянствующих мужиков не видать, а ведь это вечный атрибут подобных деревень. К таким гуляющим компаниям часто предлагается баянист, изредка менее пьяный, чтобы пальцы не заплетались. Увы, никого. Во мне затеплилась надежда на мой телефон. Точно. Как я сразу не вспомнил? Руками пытаюсь прощупать карманы, а после звонко стукаю себя по лбу: на мне не моя одежда. А где, собственно говоря? Будет шикарно, если еще и заночевать на улице придется — чем не романтика под луной? Да и насекомые составят мне неплохую компанию у меня под одеждой. Осмотревшись вокруг и не найдя поблизости ни единой живой души, решаю пройтись, чтобы успокоиться — не посреди улицы же стоять и ждать пока тебя собьет случайная машина. Привалившись к жесткому дереву, обнаруженному неподалёку, я решил осмотреть себя, поэтому начал с одежды. На плечах длинный черный плащ из аккуратно прошитой ткани. Поддев пуговицу на горле, снимаю и вешаю на ближайший крепкий сук — все же, эту необычную вещицу мне придется использовать, не охота застужать почки. Опять даюсь диву — что за маскарад на мне? Длинная водолазка оказывается серой и без единого кармана. Штаны тоже мало отличались от остальной одежды, и едва очерчивали ноги до высоких сапог. На поясе расположился ремень. — Неплохо, — подметил я, оценивая его состояние. — Надеюсь, натуральная кожа? Общее мое положение здесь было едва ли плохим. У меня ни телефона, ни денег, нет никаких документов, да и я даже не знаю, где нахожусь. Здесь даже никого нет, чтобы спросить дорогу! Нужно вернуться к тому страшному мужику, возможно, он поможет мне еще раз? От этих мыслей внутри снова всколыхнулся ужас. Снова возвращаться туда… Тем более, дорогу назад я не запомнил, — попытался себя успокоить, пока размышлял. Что же мне предпринять? Сейчас три часа ночи, но ведь полицейский пункт должен работать? Эта идея приободряла, но сразу пригвоздило на землю, что я не знаю, где это находится. Ничего лучше как остаться здесь и дождаться утра мои мысли не видели, но спать на сырой земле… Да и потом, красть то у меня кроме одежды нечего, но, мало ли, какие люди здесь ходят. С надеждой поднимаю глаза к веткам дерева: может, найдется хоть одна, что сможет меня выдержать? Зрачок в темноте расширяется больше прежнего — я сорвал джек-пот! Крепкие толстые ветви удерживали сколоченный мальчишками домик на дереве! Вешу я конечно порядочно, но меня это чудо должно выдержать. Снова взяв в руки плащ и смотав ткань, беру его подмышку и лезу наверх, старательно цепляясь за каждую ветвь. Тихо бормоча себе под нос какую-то околесицу, устраиваюсь на жесткой доске, кое-как приделанной между ветками. Именно она по ошибке принята мной за чудо-строение. Ну уж лучше, чем ничего. Пытаясь не свалиться, я стараюсь поудобнее лечь, и в уме уже подсчитываю занозы, которые предстоит как можно скорее вытащить — не дай бог какую заразу подцеплю. С размышлениями о завтрашнем дне, я беспокойно засыпаю.

* * *

— Это омега? — Омега! — Ага, редко увидишь парня. Ничего такой, симпатичный. — Пацаны, да он шлюха походу, какой нормальный омега спит на деревьях? Просыпаться от ребячьего галдежа очень неприятно. Очень. Особенно когда центром их разговоров являешься ты. Я зажмуриваюсь и пытаюсь двинуться — все конечности явно онемели за ночь. Ну, естественно, такой великолепной позе которой позавидовал бы и цирковой гимнаст, выспаться удается так себе. Опять неприятное пробуждение, да что же за напасть. В следующую секунду чувствую треск под собой: потеряв равновесие я сваливаюсь вниз с коротким криком, пока не падаю на землю. В принципе приземление прошло достаточно мягко, если не считать, что своим телом я точно сломал пару сучков. А трава-то приятная на ощупь, даже подниматься не хочется. Гул голосов на время стихает, но вновь набирает обороты прямо над моей головой. Все еще ощущая сонливость, я открываю глаза и устремляю свой мутный взгляд на мальчишек, которые с интересом на меня смотрели. — Дяденька, вы сломали нашу базу. — Один из напуганных мной детей пищит, прячась за спинами других ребят. — Извиняюсь, пацаны, — кряхчу, пытаясь подняться и одновременно щурясь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь листву. На ощупь я нахожу шершавый ствол дерева, к которому и приваливаюсь. — Что вы здесь делаете? — спрашивает наглый смелый голос. — Вы, наверное, перепутали нашу постройку с борделе… — Мальчишка не успевает договорить, как товарищи тут же зажимают его рот и бьют острыми локтями в бока, от чего тот едва скручивается. Проморгавшись, я смотрю на толпу ребятни, в возрасте от примерно десяти и где то до четырнадцати лет. Каждый из них с интересом глазеет на меня, как на что-то необычное. И нет… — Я не проститут, если ты хотел это спросить, — говорю, шевеля языком в пересохшем горле. — Я просто… — Свалились с дерева? — закончил этот же мальчишка, нагло улыбаясь. Солнечные лучи красиво переливались в его нерасчесанной шевелюре. — Верно, — все-таки я поднимаюсь, возвышаясь над ребятней. Чувствую себя уже лучше, да и с моральной стороны. Когда над тобой стоит небольшая толпа, пусть и детей, чувствуешь себя не совсем важно. Само тело сопротивляется, и если бы вместо мышц был механизм, он бы сейчас надорвано и тягуче скрипел. — Ребят, тут такая ситуация… — неловко начинаю, пытаясь наладить с ними контакт. — Я извиняюсь за ваш штаб. В общем, я потерялся, мне нужна помощь. — После того как вы разрушили все? — Нахмурился мальчишка. — У меня не было выбора, и вообще это падение случайно получилось! — нетерпеливо вырвалось из моего рта. — Мне негде было переночевать, да я даже не знаю, какой сейчас день! — Вы не с дерева. С луны свалились. — Он скрестил руки на груди. Остальная компания перестала прятать глаза, уже не стесняясь открыто глазеть на меня. — Возможно, — туманно ответил, краем глаза замечая голубое безоблачное небо. Такое чистое и красивое сейчас редко где встретишь. — Где я? — Все ему доложи, — проворчал он, закатывая глаза. — Мне отец говорил, что омеги странные, но не настолько же. Я нахмурился, спускаясь мыслями на землю. Что это за омеги? — Сегодня… — Парнишка глянул на свои ладони, прижимая губы и сгибая пальцы одним за другим, рассчитывая. — Где-то третье июня. — Нет, четвертое, только вчера, как раз третьего, разведкорпус вернулся с экспедиции с человеком-титаном, — перебивает его другой мальчишка. Он высок и худощав, возвышается над друзьями точно столбом. А перехватив мой изучающий взгляд, краснеет и опускает глаза в землю, прикрываясь черными растрепанными прядями. Ребята начинают негромко галдеть, переговариваясь между собой, и, кажется, забывают меня. В их речи все проскальзывают слова «титан», «вылазка» и еще что то подобное. Тут что-то странное происходит. Что за разведкорпус? Экспедиция? Я прижал сухие губы, прерывая их беседу: — Так где я? — нетерпеливо произношу это и поднимаю плащ, что лежал у моих ног. Накинув его на руку, снова смотрю на них. — Мы достаточно близко к Сине, район Каранес. — Отвечает уже другой. На его еще детском лице полно веснушек, телосложение коренастое. Он подтирает рукой сопливый нос и засовывает руку в карман. Стоп. Что за дерьмо на них надето? Какие-то совсем старомодные тряпки, которые не носят современные подростки. Хотя, тут вроде деревня, да? Почему-то раздумья о тряпье приходят первым делом, хотя, какая мне разница? Что самое главное — я все еще не понимаю, где нахожусь, ведь ни один город или деревня мне под такими названиями незнакомы. Придется идти другим путем… — Как добраться до города? — снова спрашиваю, начиная оглядываться. Да тут, оказывается, не так все плохо как мне подумалось ночью. Дома вполне приемлемые и, можно сказать, красивые. Каждая из построек крепка на вид, остается поражаться добротной работе мастеров. — Мы и так в городе, — нетерпеливо отвечают мне. — Или в какой вам надо? Так, это уже нихуя не смешно, — с волнением подумалось мне. С усилием оторвавшись от ствола, я выхожу из-под сени дерева, оглядываясь на все триста шестьдесят градусов. Мальчишки расступаются, создавая мне пространство для прохода. Все бы ничего, ну, пожалуй, деревня называемая городом, пусть. Но что ЭТО за хуйня пиздетских масштабов тут стоит?! Мой шок так живописно отразился на лице, что кто-то и присвистнул. Огромная, мать его, огромная стена, которая возвышалась, кажется, на сотни метров ввысь, даже прорезая и плывущие редкие облака, поражала зрение. Глаза заслезились от пролившегося на них света: инстинктивно мне захотелось сразу же зажмуриться, но я не смог заставить себя это сделать. Что это за огромнейшая хуебесия, тянущаяся ровным рядом за горизонт?! — Будто впервые видишь, — комментирует кто-то мое состояние, но сейчас мне попросту плевать. — Что… Что… Что… — Единственное что удаётся мне выдать из себя. Никак не удаётся заставить себя отвлечься от созерцания этой махины. — Реально чокнутый. Пойдемте от сюда, ребят, — начал ворчать подросток, уходя и цепляя за собой и друзей. — Стойте! — прикрикнул я, все же отрывая взгляд от этих громадин. — Скажите, что это такое! Прошу! Кажется, у меня началась истерика — судорожно думается мне. Ноги трясутся, уже не могут удержать тело прямо, и я судорожно оседаю на землю. Мои руки клещами зарываются и хватаются в короткие волосы, а тело начинает сильно знобить. Что происходит?! Где я?! Это просто сон, или галлюцинации от выпитого? Так, вот она какая — белочка, да? Несколько маленьких рук трясут меня за плечи и зовут, но все слышно как сквозь вату. — О Боже… — начинаю стонать от бессилия, рвя на себе волосы. Что происходит? Прихожу в сознание лишь когда меня основательно побили по щекам — на коже все еще ощущаются фантомные хлесткие удары, но я уже могу соображать. — Обратитесь в больницу, — кто-то начинает говорить. — Вы действительно слишком сильно приложились головой. Вы помните, как вас зовут? На этот раз, мальчишка, ранее проявляющий наглость, сейчас обеспокоенно вглядывается в мое лицо, держа в кулаках мой воротник, скорее всего, чтобы моя голова не заваливалась. — Да, да, Андреа, — сыпуче произношу это, словно заново пробуя свое имя. — Анд-реа-а. Год, какой сейчас год? — Восемьсот пятидесятый, — перебивает темноволосый высокий парнишка. — Прошло пять лет с тех пор как колосс и бронированный прорвали стену Мария, помните? — Чего? — Снова нарастающая головная боль. — Ничего не понимаю. — Он совсем плох, — вздыхает мальчик со стороны, прикладывая холодную ладонь к моей горячей голове, и я повторно понимаю, что мне явно херово. Верно говоришь, мальчуган… — Я позову родителей, они помогут доставить его в больницу! — крик и поспешные удаляющиеся шаги. Как же это заебало — чувствовать, как угасает собственное сознание.

* * *

— Мистер Андреа? Андреа? — Кто-то мягко прикасается ладонью к плечу едва шевеля меня, стараясь разбудить. На этот раз поднимаясь и отряхиваясь от тьмы, не хочется сдохнуть. — Вам следует принять лекарства. Красивый женский голос щебечет еще что-то, но уж слишком мелодично он звучит — я пропускаю все мимо ушей, наслаждаясь переливами. Эта женщина явно ангел, раз может так великолепно пробуждать ото сна. Я открываю глаза и вижу перед собой довольно симпатичную девушку с белым головным убором и торчащими из него пшеничными волосами, что обводили овал ее лица. Красный круг посередине ее берета мне явно что-то напоминает. — Мистер Андреа, как вы? — Девушка чуть наклоняется ко мне, стараясь прочитать по моему лицу, как я себя чувствую. Наверное, видок у меня дерьмовый. — Если я сейчас сплю, то можно мне не просыпаться? — хрипло говорю я, наслаждаясь ее коротким смехом после моей фразы и едва зардевшимися щеками. Но она тут же берет себя в руки, становясь серьезной, не смотря на то, что в глазах все еще плавают смешинки. — Хватит шутить, — по-доброму говорит она. — Как вы? — Девушка присаживается на рядом стоящий стул, и с потоком воздуха из открытого окна я вдыхаю невероятный аромат гвоздик. Тонкий запах настолько замечателен, что только почуяв его, я замер. — Вы прелестно пахните, — не удерживаюсь я. Она мотает головой, закрывая щеки ладошками. — Хватит меня смущать, прошу вас. — Вам, наверное, редко говорят комплименты, — предполагаю, удобнее устраиваясь для грядущего разговора. Обсудить предстоит многое. — Могу поинтересоваться, где я? — Конечно. Вы в лечебнице Огай, корпус для омег. — «Опять эти омеги» — с недовольством заметило сознание. Что это здесь такое? Болезнь? Теперь ясно, почему меня постоянно вырубает. Стоп, погодите, где я, говорите, нахожусь? — Вы, наверное, часто падаете в обмороки? — Бывало, — немного рассеяно говорю я. — Раза два, наверное. — Я стараюсь продолжать расспросы дальше, но она снова начинает говорить, не давая вставить мне и слова. — Мы предполагаем, что это все связано с перестройкой вашего организма, поэтому так часто вы падаете в обморок. Вот вы и начали себя плохо чувствовать. В связи с этим, могу вас поздравить, теперь вы полноценная омега с уже установившимся циклом и сформированным запахом. Мы можем прописать вам некоторые отвары трав что помогут вам быстрее нарастить силы и усилить запах для поиска альфы. — Она еще раз чуть покраснела, почесав собственную шею аккуратно стрижеными ногтями. — Чего, простите? — наконец, сумел произнести в конце ее монолога. — Что за омега? Что такое альфа? На кой мне его искать? — нетерпеливо вырвалось у меня с некоторыми оттенками злости. Что тут происходит? Я отбрасываю одеяло и в одной ночной сорочке до колен шлепаю по периметру небольшой светлой палаты, заглядывая под чужие пустые койки. — Где здесь камера? А, Влад? Сколько он вам выложил за этот спектакль? — со злобой вырывается у меня. Ходить по холодному полу трудно, но мышцы ноют уже меньше, и головокружения, мешающего координировать движения, уже нет. Правда, еще труднее выносить шокированный взгляд медсестры, которая сжала в кулачках край униформы. — Неужели, все еще хуже, чем предполагал доктор Кано? — печально произнесла она, но уже через секунду стала полна решимости: — Пожалуйста, сядьте на место. Мы с вами поговорим. — Я уже с вами и говорю, — грубо отвечаю ей и уже жалею — она-то мне ничего плохого не сделала, а я начинаю дерзить. Действительно, на меня это не совсем похоже. Стараясь остудить свой пыл, подхожу к яркому окну и распахиваю его — может порыв ветра поможет выветрить эту дурь… Все та же огромная херня снова попалась мне на глаза. Она виднелась вдали серой, однако ослепительной стеной, и не могла скрыться за горизонтом. Может, это мой глюк? Хотя, с чего бы? Травку я не курю, но… Где я?! Что здесь блять происходит?! Где моя квартира? Где моя мать… Обессилено застонав, я сжимаю виски пальцами и оседаю на пол. Что за пиздец… — Андреа, прошу вас, вернемся в постель. — Её тонкие руки тянут меня вверх, поднимая с пола. — Мы обо всем с вами поговорим. Я поддаюсь ее довольно внушительному напору (для такой слабой с виду девушки) и снова заваливаюсь в кровать, уставившись на свои колени и не смея поднять на нее взгляд. — Давайте я снова напомню вам, кто такие омеги и альфы. Думаю, вы просто могли сильно приложиться головой после того как упали. Возможна амнезия, поэтому, нечему удивляться, — чуть хихикнула она, как будто стараясь успокоить саму себя, а затем вновь стала обеспокоенной. — Я, конечно, не по этой области медицины, но думаю, так и есть. Направлю вас к мистеру Драрри. Давайте начнем сначала. Меня зовут Марлен. Вас? — Осторожно начала она. — Андреа, — хрипло говорю и прикладываюсь к граненому стакану воды, что стоял на тумбочке. — Андреа Ванслер. — Варфслер. Вы Андреа Варфслер. — поправила она меня и как ни в чем не бывало продолжила говорить. — Начнем с самого начала, что твердят нам еще в детстве, — неторопливо начала она. — Эта огромная стена. Почему она поставлена? — решаюсь спросить я. Девушка крупно вздрогнула, а после замерла, с ужасом смотря на меня. Она сделала пару вдохов, приоткрыла уста и хотела что-то сказать, но слова у нее будто превратились в комок и не могли вырваться из горла. Однако она глубоко вдохнула и выдохнула, пробормотав под нос: «действительно сильно ударился». — Когда-то давно, огромные, антропоморфные чудовища, напали на человечество и истребили огромную часть людей. Но те, которым повезло выжить, сбежали и поселились в стенах, которые построили. С тех пор прошло более ста лет. Я сидел и молчал, в шоке обрабатывая поступающую мне весьма бредовую информацию. Она это серьёзно? — И эта огромная стена стоит именно для защиты человечества от титанов. Начинаете вспоминать? — Против воли я сухо кивнул. Что за бред… — Теперь про альф и омег. После того, как человечество поселилось за стенами, все люди поняли, что женщин, способных даровать жизнь следующим поколениям, осталось очень мало. И король дал всем людям свое благословение, даровав второй пол. Альфы — это покровители омег, они возглавляют семью и являются самыми сильными, добытчиками семьи. В то же время омеги, это более слабые, однако более выносливые существа. Омеги подчиняются альфам и чаще всего охраняют домашний очаг. По отдельности взятые, они совершенно не похожи, но если их соединить, то они составляют пару. Складываются как нужные частички пазл, чтобы в итоге стать новой семьёй. Именно эта история и гуляет в простом народе. «Для кого вы разыгрываете этот спектакль?» — хотелось спросить мне, поднимая на нее глаза и ожидая увидеть там сдерживаемый смех. Но на ее лице была серьезность, с тенью беспокойства, которые ей так не шли. Ей замечательно подходила нежная улыбка и цветы в волосах, но никак не суровый вид. — А вот по медицинским терминам это предпочитают называть эволюцией, но уж больно полюбилась всем красивая сказка про короля. — Она улыбнулась. Итак, еще раз первый пол — мужчина или женщина. Второй — омега, альфа или бета. Каждый из вторичного может существовать у людей любого первого. Бывает так, что даже не смотря на то, что это девушка, она может оказаться альфой. Или мужчина — омегой, как вы. — Кто такие беты? — Нервно вырывается у меня, хотя и предыдущую информацию я не мог уложить в своем уме. — Ох, беты, — пролепетала она. — Это люди, которые практически лишены своего запаха. У них не бывает ни течек, ни гона. Женщины-беты могут рожать детей, но у них чаще всего рождаются такие же беты. — Чего? — В недоумении переспросил я. Что это за звериная чушь, позвольте спросить? — Беты рождаются такими с самого начала, либо ими становятся те люди, которые имеют скудное здоровье. Многие факторы могут на это повлиять. — Пиздец какой-то, — не выдерживая, шепчу я, запуская ладони в волосы и немного сжимая. — То есть, меня ебать будут? Погоди, я могу рожать? — Рассмеявшись ей в лицо, я улыбался, ожидая, что она наконец скажет: «Ну вот ты и попался дружок». Но вот только шутка затянулась… Она вмиг закрыла лицо руками, приговаривая: «Стыдоба какая…» — Слушай, давай, пожалуйста, хватит этой лапши на моих ушах. Я, конечно, может и доверчивый, но не настолько. Она нахмурилась, уперев руки в бока: — Ха, три раза! Ну, пошли со мной, раз ты так сильно головой стукнулся! — Она встала со стула и прошла к выходу, подавая знак следовать за ней. Все еще улыбаясь, я шел за девушкой по коридорам больницы: вокруг сновали медсестры, мужчины и женщины в белых халатах — типичная больница. Мы преодолели два лестничных пролета вниз и зашли в один из коридоров. Прежде чем открыть одну из дверей, девушка обернулась на меня. — Ты только не кричи и не бегай вокруг как угорелый. Всех испугаешь и создашь проблем. — После моего кивка она открыла дверь и отошла с прохода, уступая мне дорогу. Я уже предчувствую хлопушку в лицо и наглую улыбку Влада в этом коридоре. Однако ни хлопушки, ни моего друга здесь не было. В коридоре сидело несколько человек, от которых я мог почуять странные запахи, будто они слегка надушились фруктовыми духами. Сидело несколько девушек, и все были в положении, — они мило щебетали друг с другом, поглаживая растущие животы. Я мягко улыбнулся с этой картины: было в ней что-то милое. Возможно, я бы продолжил улыбаться, если бы в разговор девушек не вклинился парень, которого я сперва не заметил. Он сидел чуть поодаль и держал руку на… Таком же на вид животе, как у других беременных. Я честно говоря, выпучил глаза и с выражением полного ступора пялился на него, не понимая, что тут происходит. Наверное, просто подложил подушку. Да, так и есть. Марлен же прошла мимо меня прямиком к этому парню; краем глаза я заметил милую улыбку на ее лице, когда она к нему приближалась. — Здравствуйте, у вас все хорошо? — Обратилась к нему Марлен, чуть пригнувшись, чтобы ее лицо было на одном уровне с парнем. Если бы не живот, то я бы никогда и не заметил, что он чем-то отличается от меня. — Да, спасибо. А что, вы что-то хотели мне сказать? — Он выгнул брови и качнул головой, отчего светлые кудри качнулись. — Нет, нет, я просто хочу показать своему другу, что нет ничего страшного в том, чтобы быть омегой. — Она кинула быстрый взгляд на меня, обернувшись. — Он, кажется, очень стесняется этого. Я бы хотел покачать головой, но просто не мог сдвинуться с места от шока. Парень обратил внимание на меня и улыбнулся, начиная поглаживать живот. — Подойдите, пожалуйста. — Парень улыбался, глядя на меня. — Да смелее, я не кусаюсь. — Он рассмеялся, и я медленно направился к Марлен, аккуратно вставая рядом с ней. — Дайте руку. — Не дожидаясь меня, он схватил мою ладонь и приставил к своему животу — я чуть не вскрикнул, подпрыгивая на месте. Я ожидал, что вместо живота будет резиновая подкладка или мягкая подушка… Да что угодно, но не теплота живого тела и смутные очертания младенца под рукой. Мое лицо, кажется, представляло из себя очень забавное зрелище — парень смеялся, не переставая. — Он уже скоро должен родиться. Или она. Но в любом случае, я уже очень люблю этого ребенка. — Парень ласково улыбнулся, направляя взгляд вниз, а после вернул, смотря прямо мне в глаза. — Поверь, нет ничего зазорного в том, чтобы приносить новую жизнь в этот мир. Я бы сказал, это чудо, дарованное свыше. Становится все веселее, ведь, кажется, я начинаю верить.

Если с неба вниз посмотришь, тогда, Что там сможешь ты разглядеть? Мечты сеть В дальние края, но лишь не сюда, Я бы хотел прилететь