С глаз долой..

Прошло всего несколько дней, как я вернулся домой и жизнь потихоньку шла. Из друзей у меня только соседи, а те уже не появлялись несколько дней. Думаю, они могли поехать к родственникам, и надеюсь, они скоро вернутся. Но как назло, звоночек внутри противно нашептывал о том, что родственники у них живут как раз в Стохессе. Они мне сами это и сказали. Я пытаюсь отгонять от себя эти мысли, ведь не могли такие замечательные люди умереть там. В том Аду на земле… Та красивая женщина Марта, озорные дети Дин и Сэмюэль, и отец семейства Джери. Просто не могли. Марлен теперь едва ли не поселилась у меня: постоянно ночевала, помогала по дому и развлекала разговорами, отгоняя тягостные размышления, пробовала повторять разные рецепты из дедушкиной книги. Вообще, она заявила, что остаётся у меня пока рука не заживет. Этим она согрела мне душу, и поубавила волнение. Однако и беспокойство за Эрена грызло меня, будто какой зверь. По нашей стене пошла молва, что Роза разрушена, а в ее пределах разведка обнаружила титанов. Правда, эти слухи прошли, а на их место встали другие. Бронированный и колоссальный титаны вновь вернулись. Они были подосланными разумными гигантами, как и женская особь. Пытались забрать Эрена с собой за стену, но у них этого не вышло. Много людей из разведкорпуса полегло за эти дни, до последнего не отдавая им своего титана-человека. У них это получилось, но вот простой народ не был так воодушевлен и благосклонен. Назревало что-то колоритное. Настали неспокойные времена. Мы с Марлен часто проверяли заперта ли дверь, зашторены ли окна, и старались лишний раз не высовываться наружу. Так подсказал делать Эрвин Смит. Как только я прибыл домой и переступил порог дома, обнаружил у своих ног письмо. Неизвестный представлялся Эрвином Смитом, главнокомандующим разведкорпуса. Он сообщал мне, что в настоящее время мне нельзя появляться в городе, а лучше вообще нигде не светиться. Вся информация о том, что я содержался в больнице и ко мне кто-то заходил, засекречена. Иначе я мог бы обрести и на свою душу неприятности. Я решил прислушаться. Почему бы и не поверить ему? Ведь на Эрена охотятся теперь не только разумные титаны, но и правительство. А пацан навестил меня, тем самым навел подозрения. Не мудрено, что теперь приходится отсиживаться в четырёх стенах, чтобы не пришли интересные люди и не навели на меня курок с вопросом: «А где же наш титан?..» Хорош мальчишка, ничего не скажешь. Марлен как могла поддерживала меня, ведь в беспокойстве я не находил себе места. А еще меня охватывало удивление — неужели можно привязаться к человеку за такое короткое время? Всего десять минут, а тревога и мятежное чувство выйти и разузнать новости все чаще овладевают моими мыслями, когда я осознаю, что за парнем охотятся и, возможно, хотят убить. — Тебе стоит прекратить пялиться в стену, — заметила девушка, выводя меня из своих размышлений. — Я задумался, — мне пришлось спешно оправдаться и перевести взгляд со стенки на нее. Волосы у нее сейчас непричесаны, и солнце задорно освещало ее, подсвечивая торчащие в разные стороны пряди. На лице чуть поджаты губы и вздуты щеки от сдерживаемого вздоха. Я что-то пропустил? — Извини. — Прекрати себя накручивать. — Она всплеснула руками, пытаясь отлепить от себя комки сырого теста, которое сейчас раскатывала, и нахмурилась, агрессивней повторяя движения. — Это ненормально, — без пояснений отвечаю я. — Вполне нормально. — Она уже ловит суть разговора и продолжает заниматься тестом. Поразительная связь между нами всегда вводит меня в восторг. — Естественная реакция организма. Такое у всех истинных. Он тоже сейчас думает о тебе, поверь. — То есть, это все искусственно? — Брови сами в непонимании заламываются. — Все эти чувства… Волнение… Влечение?.. Просто гормоны? Она вздыхает, тоскливо оглаживая неудачную субстанцию глазами и идёт мыть руки, чтобы после пролистать книгу с рецептами. Но услышав мой вопрос она на миг цепенеет. — Не будь мы истинными… Я бы не испытывал всего этого?.. — Андреа… — Она тепло смотрит на меня и улыбается как несмышленому дитю. — В некотором роде, да. А в другом нет. Твое тело, твой организм заинтересован в нем как в партнере. Инстинкты могут влиять на мысли, но не в таком масштабе, как я вижу это у тебя. Просто он заинтересовал тебя не только в плане совместимости, но и как человек, как личность. Было бы тебе от него тошно, то ваша связь не устанавливалась так стремительно. Твои инстинкты пошли в разрез с тобой, и тебе бы приносило это боль не столь физическую, а скорее моральную. Я повторюсь, что инстинкты играют здесь не последнюю роль, но все же… Абсолютно все пары истинных подходили друг другу, и прожили счастливую жизнь вместе. И это именно личности, а не что-то животное и глубинное. Понимаешь? Я сухо кивнул, а внутренне сбросил с себя огромный камень. Это был мой выбор. Это я заинтересовался в Эрене, а не с инстинкты, не то звериное ощущение, которое иногда проплывает по внутренностям. Ведь как жить с тем осознанием, что твои эмоции к человеку вызваны искусственно? Это было бы страшно. — А разве тебе не страшно? Когда… Когда творится такое… В нашем мире. — На слове «нашем», я чуть было не запнулся, но Марлен вроде и не заметила этого. — Конечно, страшно. — Она присела на стул, краем ладони смахивая со лба испарину. — И эти разумные титаны, обычные титаны, стены… Голова кругом. Думаю, у каждого жителя этих стен так же. Но у меня теперь есть ты. — Она тепло улыбается и рука ее непроизвольно тянется ко мне. Однако она одергивает себя из-за грязных из-за готовки рук. — И я знаю, что пока в порядке ты, в порядке и я. На момент я даже застываю от этих слов, сердце у меня колотится слишком быстро от этого признания. Я снова вспоминаю, что хотел признаться ей в любви. Не это ли подходящий момент?.. Я вижу как она, покраснев, опускает взгляд в пол, и от этого не могу произнести ни слова, кажется, любая потуга обрывается на голосовых связках. Почему я молчу?.. Но будет ли это честно по отношению к самой Марлен? Она ведь... Видит и знает, что у меня появился альфа. Даже метка стоит. И если я ей признаюсь сейчас. Не будет ли это слишком жестоко по отношению к ней?.. Лучше держать язык за зубами. — Слушай, у меня появились некоторые мысли касательно этого… Она заерзала на стуле, пытаясь то ли устроиться поудобнее, то ли просто не может найти себе места. — Эти разумные титаны… — Она сначала неловко кашляет, но потом выравнивает голос. — Они же пытались украсть Эрена, ведь так? Но забрать… Куда? Если за стенами нет людей… Так куда они хотят его отвести? Может, человечество за стенами все же есть?.. Я опешиваю от ее предположения. Это действительно имеет смысл. Но зачем им Эрен? Они же сами титаны, к чему им еще один? И почему, если человечество существует, оно не может пойти с нами на контакт? Возможно, правительство скрывает это от народа? И каким образом они живут там среди титанов? Неужели у них есть такие же стены - другое государство в еще одних стенах? И вообще, сколько вообще может существовать таких «разумных гигантов»? Возможно, Эрен один из сотен… Или тысяч?.. Засыпать с каждой ночью становилось все тяжелее. Но стало еще более жутко, когда объявили о том, что организация крыльев свободы отныне распущена, а некоторые ее члены скрываются и не выдают государству Эрена Йегера. Нам повезло узнать это, когда Марлен ходила за покупками и услышала разговор двух бабушек. Разведка стала вне закона, а Эрвина Смита, который написал мне письмо, обвинили в убийстве главы торговой гильдии. Везде активно разыскивали всех, кто хоть как то связан с разведкой. Не зря главнокомандующий предупреждал меня об этом. — Продукты опять заканчиваются, — проворчала моя соседка, проверяя полки. — Я схожу. — Не надо, — слабо возражаю я, перелистывая страницу книги. Я опять перечитывал всемирную историю трех стен. На бумаге все красиво и складно, а вот в жизни такого никогда бы не произошло. — Время совсем не спокойное. — Нам нечего есть! — возразила она. — А если выйдем, то будет нечем есть. — Девушка обреченно вздохнула на это, и вновь прошаталась взглядом по полкам комода. — Порой ты слишком упрям. — Я улыбаюсь. Днем я часто читаю книги. Иногда просто интересно, а иногда нечем заняться. Но от этого, кажется, у меня портится зрение. Совсем немного, но постепенно я ощущаю как картина становится зыбкой, но поделать с собой ничего не могу. Не хватает ярких лампочек при которых можно читать и писать ночью, и черт возьми, старого доброго телевизора и остальных предметов, упрощающих жизнь людей. Водопровод в этом мире есть, и на то спасибо. Хотелось бы заняться модернизацией и привнести хоть в какую нибудь сферу новшества современности, однако знания мои оставляют желать лучшего. Единственное, в чем я неплох, так это в составлении текстов, здесь я оцениваю себя на твердую тройку из пяти. Может, написать свою книгу? Про будущее, про двадцать первый век, где многие науки усиленно развивались. Сейчас это воспримут как сказку и мечту о лучшей жизни, но в будущем этот мир тоже получит эти открытия. Удивятся ли наши потомки, находя слишком много совпадений со старой книжонкой? Попробовать ли ее издать? Или жёсткая цензура не позволит этого? Но сейчас загадывать на перед становится опасно и проблематично, ведь неизвестно, что ожидает все человечество впереди. Надо хотя бы начать писать дневник, хоть где то изложить мысли, что гложат меня. Я не могу молчать о своей истории, ведь каким то образом, мне удалось попасть сюда. В этот неправильный, искореженный мир. Если дневник обнаружат, можно прикинуться писателем, который переживает не лучшие времена в творчестве, а иначе путь до дурки обеспечен, а я знаю, что в старых лечебницах делали с душевнобольными. Самое лучшее — ничего, просто следили, чтобы не убился. — Я все-таки схожу в магазин. — Не выдерживает Марлен, набрасывает плащ и подходит к двери. — Буду сворачивать по разным маршрутам, чтобы не засекли мой след. Хочу уже вздохнуть и начать ее журить, да вот только не успеваю. Дверь с треском выламывают, а в доме уже находится высокий неприятный мужчина с оскалом. Он одет в темную одежду и на нем странная экипировка. Большего заметить я не могу — мужчина молниеносно выпускает пулю из оружия и стреляет прямиком в живот Марлен. И время замедляется. Я вижу испуг на лице девушки, непонимание и как она высоко поднимает плечи, делая вдох для будущего крика. Но урод стреляет прямо в живот, не давая его завершить. Марлен безвольно сваливается около двери. Дым от его оружия клубится около пальцев на курке, а сам он переставляет свой безжалостный взгляд на меня. Но дальнейшего не вижу. Кажется, я кричу, падаю на колени и снова кричу, выдирая себе волосы из головы. Я ощущаю нереальную боль в груди, кажется, этот урод успел выстрелить и в меня… Слезы градом катятся из глаз, пока я пытаюсь доползти до ее охладевающего тела. Она еще жива… Смотрит на меня, на ее щеках блестят дорожки влаги, но она улыбается. Я снова кричу, припадаю руками к ее ране, которая спешно окрашивает ее одежду в алое пятно и пачкает мои руки. — Боже, нет, нет, только не ты!.. — говорю это и всматриваюсь в ее лицо. Больно, безумно больно душе. Я сжимаю ее руку - теплая. Правильно, она жива и она будет жить, надо доставить ее в больницу! Судорожно переплетаю наши пальцы, но чувствую себя лишь хуже. Не сдерживаясь, кричу, обнимая ее. — Я люблю тебя, люблю, прошу не покидай меня! Марлен! Марлен!!! — Я люблю тебя… Будь счастлив… — Она не перестает улыбаться, а из ее рта струйками выливается кровь. Глаза ее тускнеют, теряют блеск и осмысленность. Я не могу допустить ее смерти, не могу… Я прижимаю ее тело к себе так близко, как только могу, и качаюсь вместе с ней. Мои слезы уже капают на по-детски красивое лицо, но я продолжаю баюкать ее в объятьях, полагая, что она сейчас оживет. Она не может умереть, не здесь, не сейчас… — Марлен… — Я опускаю ее тело на пол, трясу ее за плечи, но голова ее безволно болтается как у куклы. И она не отзывается. — Марлен! Марлен!!! Кто-то оттаскивает меня от нее, при этом сильно цепляет за плечи, но я не обращаю внимания. Так же хватаю ее за руки, трясу ее, умоляя очнуться. Мир вокруг меня погас, не существует ничего, кроме меня и ее. Я пытаюсь сделать ей массаж сердца. Может удастся запустить?! Я сильно прижимаю ладони к ее груди, нажимаю, но ничего не выходит. Я снова кричу. Это не может быть правдой. Не может. — Андреа, Андреа! — Меня кто то хлопает по щеке. — Она мертва. Внутри невыносимая боль, я не обращаю ни на что внимания. Ни на разговоры, ни на что. Продолжаю сжимать ее руку в своей, не желая отпускать последние крохи ее тепла. Марлен. Марлен… — Я люблю тебя… — Шепчу это и хочу провалиться в темноту. Там где ничего нет. Даже меня самого. — Андреа. Будь сильным. Но этого не происходит, и от этого становится все более ужасней. Голова начинает болеть, а в горле сухо и дико першит. Марлен… Я снова беззвучно заливаюсь слезами. — Андреа! — кричит кто-то, и мне приходится как то взять себя в руки. Я глубоко вдыхаю. Разведкорпус. Здесь находится Микаса и еще пару человек, которых я не знаю. Что они тут делают? — Это военная полиция. Они пришли убить тебя. — Почему… Почему они убили Марлен, но не меня? — Тебя мы успели спасти. Ты нужен нам. Живым. Я понимаю, что это тяжело, но прошу, выслушай меня. - Микаса тоже в какой то форме. Вся в ремнях и устройстве маневрирования на бедрах. Это она меня спасла? — Оставайся здесь. Просто переберись в соседний дом. Если сюда придут снова, у них не хватит ума заглянуть в соседние здания. Мы скоро придем к тебе на помощь. Продержись несколько дней. Прошу тебя. Только живи… Эрена украли. Почему, почему так произошло?.. Без единого слова слезы опять текут по лицу, в носу щиплет, а в груди что-то дрожит. Эрена украли, а Марлен мертва. Двое, двое человек которые хоть что-то значили для меня, теперь потеряны. Я вижу и как расстроена Микаса. Ведь она любит Эрена и тоже его потеряла. Но он жив, в отличии от Марлен - неужели это кара? За то, что я размышлял о смерти Эрена и возможности быть с Марлен? Но я не верю в бога, и уж тем более в его наказания. Теперь ничего не поделаешь. Возможно, в моем мире ее бы и сумели спасти, но в этом… — Микаса, мы не можем его оставить! Он нужен нам живым! Вероятность, что его убьют слишком велика! — Нам нужно посоветоваться с Риваем! — Нет времени! Она бормочет что-то, с жалостью смотрит на меня и вдыхает полные лёгкие воздуха. — Значит, берем с собой. Через силу я киваю и она печально смотрит мне глаза, дотрагиваясь до моей руки и аккуратно вкладывая что-то. — Я нашла это у… — Она делает паузу, пытаясь подобрать замену слову «труп». — У той девушки. Подумала, что тебе это будет дорого. — Она прикрывает глаза и поднимается. Слышу звук металла, натягивания тросов, и как кто-то уже улетает. По велению Микасы я хватаюсь за ее плечи и запрыгиваю. — Держись! — Ее голос улетает вместе с ветром. Микаса сейчас не может спасти Эрена, но может спасти Андреа. «Все ради тебя, Эрен…»

* * *

Капитан Ривай даже не спрашивает обо мне, когда видит за спиной у Микасы. Он стоит на краю повозки, балансируя без видимых усилий, а после мгновенно взмывает вверх. Микаса аккуратно приземляется в повозку, лошади которой мчатся на полном ходу. На месте кучера сидит солдат, мельком я замечаю знакомую блондинистую шевелюру. Микаса силой сажает меня на пол, потому как собственные мышцы меня не слушаются, и велит не высовываться. Я успеваю увидеть, что на Леви, как и на остальных незнакомых мне солдатах надеты эти опоясывающие устройства. Это те самые УПМ? До этого они вызывали у меня интерес, но сейчас весь мир кажется в раз потухшим и пустым. Я упрощаю солдатам работу и просто безвольно скатываюсь на трясущийся пол, прижавши ноги и руки к животу, сжимая в ладони кулон Марлен, и беззвучно заходясь в рыданиях. Слезы неприятно скатываются по щекам, ныряют в уголки рта и я чувствую привкус соли на губах. Я бы хотел заснуть. Хотя бы задремать, но сбежать из этого кошмара хоть на пару минут. Однако пережитый сильный стресс не позволяет этого сделать, и к тому же повозку нещадно трясет, постоянно раздаются металлические лязги, а где то вдалеке и хлопки. Но слышно все слишком плохо, да и совершенно не хочется вслушиваться, когда в ушах стоит один единственный, роковой выстрел. Кто-то снова запрыгнул в повозку, а следом практически на меня падает второе тело. Почему, ну почему же меня просто не оставят в покое?! Я подрываюсь и со злостью толкаю тело рядом с собой, открываю глаза, пытаясь за пеленой слез разглядеть тех, кто сюда так не осторожно приземлился. Я ожидаю увидеть товарищей Микасы, но смахнув влагу с глаз и раскрыв их, понимаю, что здесь наш враг. Вижу женщину, облаченную в такую же черную форму, и ее напряженное лицо от того, что у нее выпало оружие. Рядом со мной на локтях приподнялся разведчик, удерживая в дрожащей вытянутой руке клинок. Губы у меня дрожат, мокрые дорожки прокладывают новые следы по моим щекам. И вмиг, вместо этой женщины я снова вижу того урода, причастного к смерти Марлен. Мужчина неприятно ухмыляется и тянется к пистолету, который лежал у него под ногами. Разведчик рядом со мной предупреждающе и нервно кричит что-то, приближает к нему острый клинок, но убийца лишь недобро усмехается, вместе со мной понимая, что кишка у этого парня тонка. Солдат разведки не может даже встать, не то, что дать серьёзный отпор и защищаться. Убийца снова, как и некоторое время назад наводит на меня оружие. Я вижу, что этот урод готов сделать выстрел, он действительно готов, палец уже дрожит на курке, но он медлит. Почему он не промедлил, когда под прицелом у него была невинная девушка?! Мой рот сам по себе искривляется от оскала и я бросаюсь на него заезжая кулаком в скулу. Я успеваю заметить, что от этого удара мужчина кривится от боли, не удерживает равновесия и падает за бортик, прямиком на уносящую его дорогу. Но мужчина снова стал той девушкой, и вместе с внешностью возвращается и ее самообладание, поэтому в последний момент она опять взлетает и худо-бедно прицеливается. Раздаётся выстрел. Я оглядываюсь на блондина, который собственноручно застрелил ту живучую девицу, которая из-за чего то стала мужчиной. Нет, это не она им стала. Это… Мои галлюцинации? — Не расслабляйся, Жан! — кричит блондин, не отвлекаясь от дороги. Потирая содранную кожу на костяшках, я сажусь в угол повозки, обнимая свои колени и закрываю глаза, не обращая больше ни на кого внимания. Когда наши преследователи стали мертвы, либо просто отступили, весь отряд Микасы снова собирается в повозке, и я делаю вид, что заснул. Не хочется сейчас вести никаких разговоров, просто хочу сидеть в хотя бы относительной тишине. Разведчики будто перенимают мой настрой и не произносят ни слова в дороге. Какое же блядство. Я поспособствовал убийству человека, и вообще почти убил, если бы не ее сноровка и рефлексы. Какое блядство, да какого чёрта?! Буквально час назад я говорил с Марлен, читал книгу и спорил с ней, но что происходит сейчас? Я зажмуриваюсь, впутываю ладони в свои волосы и тяну, пытаясь содрать их. Что происходит с моей жизнью? Конечно, я хотел бы, чтобы вся вселенная вертелась вокруг меня, я мечтал о том, что стану хоть в какой то мере важен — но кто не желает подобного?! Однако то было в прошлом, и думаю, тогда я был бы рад суматохе возле себя, но после того, как Марлен стала мертва… Это вызывает рвотные позывы. И это цена того, что я здесь появился? Тогда, именно тогда, в моем настоящем мире я хотел приключений. Хотя, каких приключений? Хотелось просто быть важным. Жить полной жизнью, а не напиваться в усмерть с друзьями. Хотел бы помириться с матерью и плюнуть в лицо отцу. И даже сейчас, когда я начал с чистого листа, когда начал в другом мире и с другими людьми, я все еще остаюсь в дерьме. Я из него не вылезаю. Я был важен Марлен - получил то, что хотел, но счастье длилось недолго. Как гром среди ясного неба, — усмехаюсь, — титан, он пришёл и все-таки разрушил мою жизнь. Сделал то, чего я как раз опасался. На меня свалился «истинный», который мне даром не был нужен. Именно он и виноват в смерти Марлен. Кусаю губу, понимаю, что это просто защитная реакция, и вообще, в моем духе — перекладывать вину на остальных, но… Это же правда?.. Если бы он не пришел ко мне в палату… Ничего бы не было. А если бы я не пошел в Стохесс за этим злосчастным мясом, на которое копил хрен знает сколько, то этого не случилось бы. Ничего. Кто же в итоге виноват?.. Я со стоном хватаюсь за шею, где зудят чужие укусы. Чешу сквозь ворот рубашки, но это не помогает, лишь разжигает боль. Приложить бы лед, или хоть как то остудить кожу. Я прикладываю холодную ладонь и становится немного легче. Хрен поймёт, что со мной происходит. Идет ли теперь отторжение метки, либо как и говорила Марлен — связь наоборот укрепляется?.. Мысли, как и меня, затягивает темнота.

* * *

Мы в спешке добираемся до какого-то захолустья и я могу лучше познакомиться с друзьями Эрена. Могу, но не хочу. Здание напоминает сарай. Бывший сарай, ведь все здесь разрушено. Тут пахнет пылью, старостью и прогнившим деревом. Разведка развела внутри костер, а я еще сижу снаружи, наблюдая, как солнце почти скрылось над горизонтом. Солдаты за стеной о чем то говорят, но я нет желания вслушиваться. Словно сквозь слой воды ощущаю и новые запахи чужих людей, но как кто пахнет мне не интересно. Да и они в помещении, учуять их совсем непросто. Вспомнилось, что когда я был за спиной у Микасы, в нос совершенно не попадал ее запах, видимо, она бета. Но улавливать рецепторами носа что-то фантомное, мне все же удавалось. Немного горькое, но приятное, улетучивалось, правда, быстро. Сижу в своих мыслях, но уже чувствую пробирающий холод. Надо зайти обогреться к костру. В ладони металл стал совсем теплым — сжимаю в руке медальон, но не решаюсь смотреть. Это вещь Марлен. Микаса сняла его с ее шеи. С ее трупа. Я с выдыхаю воздух вместе с болезненным стоном и сжимаю челюсти. Только открываю жутко скрипящее подобие двери, как меня тут же встречают вопросом. — А я то думал: когда ты зайдешь? — неторопливо начинает Ривай. — Есть о чем поговорить. Я киваю и иду к ним, присаживаюсь на землю чуть подальше от солдат, которые соорудили кружок вокруг огня. Они удивленно покосились на меня. — Андреа… Ты чувствуешь Эрена? — Я слабо вскидываю голову от созерцания своих коленей и вижу лицо Леви, подсвеченное костром. За окном уже ночь, а луна яркая, холодная, только выплывает из-за горизонта. — В каком смысле? — Ты думаешь, по твою душу пришли просто так? — Я слабо мотаю головой. Они хотели узнать где Эрен, вот только они его украли, и надобность во мне ушла. — Истинные могут чувствовать друг друга на расстоянии. Это описывается как что-то вроде компаса или ориентира. Поэтому тебя и хотели убить, ведь ты сможешь его найти. Удивительно, правда сейчас это не сильно изумляет, когда в грудь будто кол забили. Непроизвольно поджимаю губы. - Я не чувствую его. Не чувствую ничего. И здесь я оказался бесполезен, но в общем-то, становится плевать на это. На это чёртово отродье, которое лишило меня жизни к которой я стремился. Ривай поднимает плечи в неслышном вздохе и оборачивается к костру. — Жаль. Истинность его не спасет… — невесело усмехается кто-то и я оборачиваю взгляд на него. Это же тот самый солдат, который был не в состоянии исполнить угрозы и убить ту женщину. Выглядит совершенно потерянным, как и тот блондин, который все-таки пристрелил ее. — Жан, — он представляется, увидев мой взгляд. Я киваю. Несмотря на то, что нос недавно был заложен, чисто автоматически определяю кто есть кто. В этой комнате было всего лишь двое альф, запах их чувствовался особенно ярко. Один из них — Ривай. По соображениям, что-то отдаленно напоминающее зеленый чай и порох. Второй — Жан, по запаху отдаленно напоминающему чернила можно легко догадаться, что тот альфа. Остальные были бетами. — Истинный? — уточняет какая-то девушка и с интересом смотрит на меня. Из-за ее плеча выплывает голова лысого парня. — Ух ты! А расскажи, как вы это почувствовали? — Да, расскажи! — Просит тот же парень. — Я Конни. — А я Саша! Муторно, как же это муторно. Мне совершенно не удается заставить себя говорить хоть что-то. На душе слишком паршиво и разговаривать совершенно не хочется. Я тяжело вздыхаю. — Меня зовут Андреа. — Сжимаю медальон в руке сильно-сильно и подсаживаюсь ближе к ребятам, которые неотрывно смотрят на меня. — Я со многими не знаком, но надеюсь, это не будет большой помехой. При свете огня смотрю на побрякушку. Обычный медальон, только чересчур грязный, с узорами ветвей, оплетающих корпус и увесистый. Может ли он открываться? Без разницы, позже разберусь. Надеваю его себе не шею и слышу как каждый произносит своё имя. — Я Армин. Извини, что не звали тебя к нам раньше. — Да, мне и самому просто многое надо было обдумать, — тихо отвечаю, понимая, что будущий разговор отнимет все небольшие мои моральные силы. — Конечно. Некоторые из нас сегодня замарали руки, — встревает в разговор капитан, и Армин поджимает губы, но голову грустно не склоняет, смотрит прямо. Я снова перевожу свой взгляд на Леви. — Ты поступил опрометчиво, бросаясь на ту девушку с голыми руками. Лишь ее ступор спас тебя. Но впредь не забывай, что на наших плечах много забот, теперь включая и твою жизнь. Поэтому не совершай глупостей и не создавай нам проблем. Теперь наши и твои враги — правительство стен. Перед глазами вновь проскакивает воспоминание о человеке с тросами и пистолетами, который застрелил Марлен. Грудь тревожно спирает. И та моя галлюцинация, которая вместо женщины показала мужчину. Что это было? — Я понял, Леви. — Киваю. — Но почему? Почему все это происходит? Зачем им все это нужно? - Я качаю головой и размазываю нежданные слезы по щекам. — Мы сами не знаем точного ответа. — Леви хмурится и выпрямляет спину, болезненно поморщившись. Кончено, ведь в сегодняшних боях он принимал активное участие. — Но есть предположения. Украли не только Эрена, но и особу королевской крови, правда, незаконнорожденную. Наш король подсуетился. — Зачем ему это нужно? — Он хочет сожрать Эрена. По коже прошёл холодок. — Как это? В смысле? А где он достанет титана? И… — Мысли в голове начали путаться. Ведь без постоянного напоминания в голове и не сильно укладывается то, что существуют титаны. Я их видел один раз в жизни, но и этого хватило сполна. — Мы смогли это выяснить, что люди это и есть титаны. - Тишина после этих слов показалась мне громким выстрелом. Каждый из солдат попрятал глаза, а на лицах появилось выражение неверия, непонимания и, кажется, не согласия. Но никто не решился опровергнуть сказанное. - В народе ходили слухи о том, что стену пробили. Это правда, мы тоже так считали. Но вся стена цела, а титаны появились откуда то. В это время люди из одной деревни пропали, и, на удивление, именно там начинаются следы разрухи. Только нет следов крови. Как и следов сбежавших людей. Они исчезли, а титаны появились. — Боже… В голове не укладывается… Такого быть просто не может. Может, я правда в коме? Мне это кажется? Это все мое больное сознание. — Капитан, вы уверены, что стоит это рассказывать гражданскому? — Узнает позже или раньше — без разницы. Все равно, Эрен ему все растреплет. Но каждый день я могу увидеть огромную стену, что служит барьером от меня и смерти. И она может рухнуть. Остальные удивлённо пялились на меня, пока я зарывался руками в собственные волосы и не мог успокоиться. Вряд-ли смогу. Проходит несколько минут тишины и треска огня. — А где Микаса? — Она на стреме, — быстро отвечает Саша и приближается ближе ко мне, немного пригнувшись. Она хочет еще что-то сказать, но я перебиваю ее и встаю с насиженного места. — Прости. Я не настроен на долгие разговоры. Пойду спать. Я отхожу от солдат разведки и отыскиваю солому неподалеку. Лошади поделятся. Стелю куртку сверху и укладываюсь на нее. Как удачно устроился — вид открывается прямо на полную луну. Все таки здесь небо очень чистое, никаких заводов и фабрик. Звезд — целая россыпь и все так переливочно сверкают. Очень красиво. Нащупываю кулон Марлен и сжимаю в ладони. Только этим утром она была жива… Слезы снова выкатываются из моих глаз, а луна снова расплывается.