С первого взгляда

Темно. Впрочем, Соити не против этого. Он умер? А какими были его последние мгновения? Он поморщился, соболезнуя самому себе — быть запертым наедине с жуткой моделью, в намерениях которой ничего хорошего для него не наблюдалось — не самое приятное, что может произойти перед смертью. Эх, столько всего не успел сделать — отыграться на всех за унижения (на Коити в первую очередь), завоевать Японию, а затем и весь мир, наложить проклятие на каждого, кто посмеет перебежать дорогу… — Доброе утро, — мысль прервал голос. Знакомый женский нежный голос. Такой же он слышал перед тем, как провалиться во тьму. Соити понял, что он больше не ощущает себя бесплотным исполненным мести духом, а чувствует своё тело, покоящееся на чём-то мягком и тёплом. Выходит, он жив. Стараясь не шевелиться, приоткрыл глаза — он лежал в кровати, заботливо укрытый одеялом. В незнакомом доме. С очень высоким потолком. Та фотомодель! Наверняка это её дом. — Проснулся наконец. Как ты? — раздалось совсем рядом. Не желая верить в действительность, Соити повернул голову. На соседней подушке, под тем же одеялом лежала чуть было не изнасиловавшая его модель. Подперев голову рукой, она неотрывно глядела на него, приобняв другой. Соити жутко захотелось, чтобы всё это оказалось дурацким сном. Сейчас он проснётся в своей комнате, на своём футоне… Но секунды шли, а сон никак не хотел прерываться. — «Проснуться в одной постели с таким монстром… Лучше бы она меня ещё на болоте сожрала или утопила…» — подумал он. — Хорошо тебе спалось? — спросила модель обыденным тоном, словно не тащила его сюда, вырывающегося и вопящего, не вынуждала принимать душ вместе, не подарила поцелуй, от которого из него чуть дух не вышел. Вместо ответа он сжался под одеялом, накрылся им с головой, пытаясь игнорировать то, что под толстым слоем ткани быстро стало душно. Он вновь услышал голос продолжавшей глядеть на него женщины. — Прошу прощения, я ведь до сих пор не представилась. Я Фути. Фути? У такого кошмарного создания — такое милое имя, да ещё и нежный голос в придачу? Чудно получилось… Даже чуть мило. Соити скривился. Что за мысли у него в голове? Как он умудрился умилиться с этого? Ещё на страницах журнала он заметил эту необычную красоту, а в жизни она оказалась ещё необычней. Нехватка воздуха всё же вынудила высунуть нос наружу. Сейчас, не покрытое грязью и не искажённое возмущением, её лицо казалось не таким уж и жутким. И взгляд не такой кровожадный, как при первой встрече. Соити запоздало понял, что модель не отводит взгляда, словно чего-то ожидая. Надо бы и своё имя назвать. — Соити… — тихо сказал он, натягивая одеяло до самых глаз. Видимо, Фути ждала именно этого, так как сразу же после этого встала с постели, с высоты своего роста окинув взглядом съёжившегося под одеялом невольного гостя. Она остановилась рядом с креслом и указала на сидение: — Твоя одежда. Я буду ждать тебя на кухне. Не пытайся сбежать — всё равно найду. Тихий скрип прикрытой двери возвестил о том, что он остался один. Откинув одеяло в сторону, он сел на постели, свесив ноги, и тыльной стороной запястья утёр пот со лба. Упарился же он под ним! Под одним одеялом с этой моделью… — Бр-р-р! — его передёрнуло. Несмотря на то, что было жарко, по коже пробежали мурашки. Опустив голову, он только что понял, что абсолютно наг. Она раздела его, пока он был в обмороке! Соити надеялся, что она ограничилась этим и не пошла дальше. Он повернул голову в сторону кресла, где его дожидалась предложенная моделью одежда. Спрыгнул на деревянный пол — кровать была ему по пояс — и огляделся по сторонам. Комната и мебель в ней — всё было из натурального дерева. Воздух был пропитан стойким его запахом. Рядом с кроватью стояла тумбочка с ночником на ней. Неподалёку — книжная полка, полная всяких произведений. У противоположной стены — шкаф немалых размеров, предположительно, забитый так же, как и книжная полка. Ничего удивительного для фотомодели. Метрах в двух над полом приоткрытое окно, в щель проникал тёплый ветерок. Стремянка не помешала бы. «Не пытайся сбежать — всё равно найду» — прозвучали в голове недавно сказанные моделью слова, мозг автоматически добавил: «И съем». — А она может, — прошептал Соити в ответ своим мыслям, пересекая комнату. Может, спалить этот дом? Вместе с обитательницей? В сознании сразу же возникла картина с ног до головы покрытой ожогами озлобленной модели, ищущей его для свершения возмездия. Идея сразу же была отброшена. — Сжечь не выйдет — выживет, — пробормотал он, подходя к креслу. — Лучше наложить заклятие. Поверх одежды на кресле лежали его собственные трусы. Соити взял их в руки. Ткань была прохладной и отдавала свежестью, как после стирки. — Заботливо с её стороны, — заметил он, натягивая предмет белья и надевая остальное. Балансируя на одной ноге, натянул на ногу оставшийся носок и направился к двери. Из-за того, что Фути не закрыла её полностью, ему не пришлось дотягиваться до ручки. Едва он покинул спальню, как уловил доносящийся соблазнительный запах. Расширившимися ноздрями Соити вдохнул аппетитный аромат жареного мяса. Жареное мясо… Намёк модели на то, что она ест людей… — Надеюсь, я сейчас наслаждаюсь не запахом жареной человечины, — усмехнулся Соити, следуя к источнику аромата. — Наконец-то! — послышалось, едва только он показался в дверном проёме. Фути сидела за столиком в простом голубом платье до колен, волосы были собраны в низкий хвост. Она указала на место напротив себя. — Садись. Приятного аппетита. Заняв место, Соити уставился в свою тарелку. На белом фарфоре лежал дымящийся кусок жареного мяса, а сбоку — кучка варёного риса. Сжав под столом кулаки, он не отрывал взгляда от мяса — хоть и не было известно наверняка, но его не покидало чувство, что перед ним человечина. Хотя его частенько называли извращенцем, ему не хотелось пробовать на вкус людей. Захватывать над ними власть, накладывать заклятия на неверных — да, но не есть. Пустой со вчерашнего вечера желудок издал громкое урчание. Фути подняла голову и взглянула на гостя. Его губы были крепко стиснуты, а неподвижный взгляд упёрт в тарелку. — Ты бледный. Что случилось? — поинтересовалась она. — Это мясо человека? — не поднимая глаз, медленно спросил Соити чуть слышным голосом. Своей макушкой он ощутил её пристальный взгляд. От страха затылок похолодел, от него неприятный холодок пополз по спине, заставив съёжиться. Он даже толком не соображал, что говорит! Ну всё, сейчас она его точно сожрёт. — С чего ты взял? — звук её голоса прорезал напряжённую тишину. — Ты угрожала съесть меня, и я подумал… — начал Соити, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он представил, как жалко выглядит сейчас со стороны. Ему вновь захотелось, чтобы всё это оказалось просто сном. — По-твоему, если я иногда ем людей, на моём столе не может оказаться ничего, кроме человечины? — Фути говорила спокойно, но Соити буквально кожей ощущал её недовольство. — Я съедаю тех, кто меня злит. И я тебя съем, если ты ни к чему не притронешься. — Отпусти меня, — Соити уже не мог контролировать свой голос. — Я уничтожу этот фотоаппарат. Прошу… — под конец он уже не говорил, а еле разборчиво мямлил. — Не поешь — не отпущу, — модель была непреклонна. Соити мучительно застонал, захватывая палочками кусочек риса. — Гораздо проще, когда еда сама себя фарширует, — словно между прочим сказала Фути. Толком не прожевавший Соити поперхнулся и закашлялся. — Да шучу я… — с тенью улыбки добавила Фути. — Просто не хочу оставлять гостя голодным. — Это было не смешно, — прочистив горло, выдохнул Соити. От сильного голода Соити начисто уплёл рис, но к мясу так и не притронулся, хоть оно так и манило и, если верить модели, не принадлежало человеку. Что за модель сидит перед ним? Что за сила у неё заставлять его, великого Соити, выполнять её желания? Кто знает, что она сделала с ним после того, как он отключился в душе? Соити дико удивился, когда вдруг понял, что уже не так яро желает побега. Он так и не поднял глаз, пока Фути не разлила чай. Он глядел на своё отражение в чашке. Лицо бледное, губы крепко сжаты, брови сведены, взгляд, как у осуждённого на смерть — следы недавно пережитого сильного испуга. Но последний незаметно испарился, оставив после себя смущение — впервые он наедине с представительницей противоположного пола, да ещё и не относящейся к нему с пренебрежением. — Соити, значит, — медленно произнесла модель его имя. Он поднял голову и понял, что всё это время Фути почти не сводила глаз с него, вернее, с его макушки. Едва встретившись с ней глазами, Соити снова уставился в чашку. На бледных щеках отражения проступил румянец, губы невольно исказились в улыбке, которую он, как ни старался, не мог сдержать. Да что она такое, что смогла смутить его простым взглядом? — Чего ты ждёшь? Это самый обычный чай, давно остывший, между прочим. Он остудит твои щёки. Соити глубоко вздохнул, обеими руками поднял чашку, и, зажмурившись, чтобы снова не пересечься с Фути взглядом, отхлебнул большой глоток чая, оказавшегося неожиданно крепким. Приятный, граничащий с горечью вкус и правда частично растопил смущение. Открыв глаза, Соити заметил, что модель всё ещё буравила его взглядом. — Твой взгляд слишком пристальный, — как можно спокойней попытался сказать он. В ответ послышался смешок. Тонкие губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Ты смущён. И довольно симпатичен. Она повернула голову к окну, свет из которого заливал кухню. — Неплохо бы пройтись, ты так не считаешь? — она чуть перегнулась через столешницу к Соити, а затем встала, глядя на него сверху вниз. — Молчание — знак согласия.

***

Они шли рядом. Их окружал зелёный лес. Сквозь листву золотыми столпами пробивались лучи полуденного светила. Негромко пели птицы. Соити задрал голову. Небо, видневшееся сквозь ветви, было приятного голубого цвета. Тёплый, лёгкий ветерок приносил аромат свежей листвы. За всю дорогу ни один из них не произнёс ни слова — это не требовалось, ведь оба созерцали окружающий мир и, казалось, понимали эмоции друг друга без слов. Соити явно чувствовал, что его не собираются есть, по крайней мере, не сегодня. Сейчас он был совершенно спокоен. Он посмотрел на свою спутницу, вернее, он был её спутником. Максимум, что он мог увидеть — это её подбородок. Хоть для человека Соити был довольно долговязым, модели он едва доставал до пупка. Былой страх перед ней испарился. Фути вдруг остановилась. Соити посмотрел вперёд — перед ним среди леса была поляна, которую занимало небольшое озерцо. Отражение неба делало поверхность такой же лазурной. Солнце золотом играло на еле заметной ряби, заставляя жмуриться, но сквозь выступившие слёзы продолжать наблюдать за сим нехитрым великолепием. — Люблю такие места, — услышал Соити над собой. Это были первые слова за всё недлинное путешествие. — Тихо, спокойно. Разум и все органы чувств получают отдых. Фути села рядом с ним на траву и повернулась к Соити, теперь их лица находились на одном уровне. — Тебе нравится здесь? — поинтересовалась она. Соити глянул мимо её головы на открывавшуюся ему картину и произнёс как можно искренней: — Весьма живописно. — Хорошо, что тебе нравится, — легко улыбнулась она и, обхватив руками чуть согнутые колени, предалась созерцанию пейзажа. Соити, в свою очередь, не отрывал глаз от неё. Теперь, когда ему открылась возможность нормально рассмотреть её, было куда легче от того, что он не буравила взглядом его в ответ. Длинное лицо, высокий лоб, впалые щёки, необычный переход ото лба к тонкому носу. Пронзительные голубые глаза. Расслабленный пучок длинных светлых волос на затылке. Длинная тонкая шея. Она не могла быть человеком. Но Соити, которого так и тянуло всё мистическое и жуткое, это не пугало, а вызывало интерес. Он вспомнил, как блеснули клыки при её улыбке. Но и они больше не внушали того страха, какой он испытал на болоте, увидев их впервые. Это было скорее непривычно, чем страшно. Вообще, Фути не такая уж и страшная, если, конечно, не угрожает сожрать. В чертах её лица, далёких от человеческих он смог рассмотреть своеобразную красоту. Соити частенько называли ненормальным и извращенцем, но ему было глубоко наплевать. Эта модель ему понравилась. Фути ему понравилась. — Фути, — Соити впервые назвал её по имени. — С чего я вдруг понравился тебе? Модель повернулась к нему. Впервые Соити не захотелось отвести взгляд. — Когда я впервые увидела тебя, то сразу поняла — ты тот ещё засранец, но личность интересная, вот и захотелось узнать тебя получше, — её голос был серьёзен, но глаза блестели совсем не злобно. Хмыкнув, Соити опустился рядом на траву и по прочно въевшейся привычке двинул челюстями, ожидая услышать ставшее родным позвякивание гвоздей, но тут же вспомнил, что не ощущает солоноватого железного привкуса. Гвозди он потерял вчера на болоте, когда Фути утаскивала его оттуда. Как ему сейчас не хватало ощущения столь привычной их тяжести во рту. Эта нехитрая мелочь могла бы помочь ему успокоиться и почувствовать себя уютно после событий последних суток, после такой кардинальной смены обстановки. Вздохнув, Соити опустил глаза. Взгляд остановился на одной из множества травинок. Протянув руку, он сорвал её, сунул её конец в рот и несильно сжал зубами, ощутив горьковатый вкус выступившего сока. Мягкое тело травинки оказалось перекушенным надвое. Нет, этим гвозди не заменить. Может, если он займёт руки чем-то привычным, то это поможет ему вернуться в свою колею. Хоть куклы обычно делаются из соломы, но и свежая трава сгодится. Всё ещё пожёвывая травинку, Соити сорвал пучок травы. Это дело займёт минут пять-десять. Фути повернул голову на шелест. Соити сидел, подобрав ноги под себя. На его коленях лежала примитивная кукла. С сосредоточенным видом человека, знающего, что делает, он затягивал на конечности своего изделия тоненькую травинку, заменявшую нитку. — Похоже на куклу вуду, — заметила Фути. — Это она и есть, — не поднимая головы, ответил Соити. — Захотел избавиться от меня? Закончив работу, Соити посмотрел на неё. — Я ещё не свыкся, вот и решил заняться чем-нибудь привычным, чтобы почувствовать себя уверенней, — честно ответил он. Ему и вправду почему-то не хотелось проклинать Фути. Неужто он влюбился? Влюблённость… Глупое чувство, доставляющее больше проблем, чем радости. Но его не так легко подавить, как хотелось бы.

***

За ужином Соити, уже совсем спокойно орудовал палочками, поглощая рис. Его уже не волновал тот факт, что он принимает пищу совместно с монстром с несколькими рядом острых клыков. Пока она не попытается вновь поцеловать его. Если подумать, Фути хоть и своеобразная, но живая женщина, с такими же настоящими чувствами, как у людей. Своеобразная ломка по гвоздям всё еще продолжалась. Сам того не замечая, Соити стал покусывать палочку для еды. Затем, отпустив её пальцами, выдвинул нижнюю челюсть вперёд, удерживая приподнятой. Пусть она была и тяжелее гвоздя, но всё же лучше, чем ничего. Закрыв глаза, он ушёл в себя. Очнулся он только когда до его ушей донёсся негромкий смешок сидящей напротив. — Что ты делаешь? Соити взглянул на Фути. Её явно забавляло его занятие. — Ничего особенного, — Соити вынул палочку изо рта. — Просто задумался. — Ничего особенного? Ты же палочку так сжевал — ей теперь хоть зубы чисть. Соити обратил внимание на палочку, побывавшую у него в зубах — её конец и вправду стал похож на щетину зубной щётки. Видя, как он смутился, Фути от души рассмеялась, продемонстрировав все ряды клыков, теперь это не пугало. Когда пришло время ложиться спать, Соити вспомнил сегодняшнее пробуждение в одной постели с ней. — Можно я посплю отдельно? — несмело поинтересовался он. — У меня только одна кровать. — Я могу на полу. — Почему же не хочешь со мной? Соити отвёл глаза. — Ну… В одной постели с женщиной… Я ещё не готов к такому, — он не смог скрыть краску смущения на лице. — Не надо бояться. Если ты ещё не готов к такому уровню отношений, я подожду, но спать на полу я тебе не позволю — по ночам бывает холодно. Она не оставила ему выбора.