С первого взгляда

Соити потребовалось не так много времени, чтобы обустроить заброшенный барак за городом под свои нужды. Днём он ходил по городу и людным местам и активно рекламировал свой «Дом с привидениями». Плату за вход задрал до небес, однако возмущавшимся по этому поводу обещал вернуть деньги, если не впечатлит, ведь то, как они с криками вылетали наружу, здорово привлекало любителей пощекотать нервы. Членов своей бывшей семьи он заточил в разных местах аттракциона и, заклинанием подчинив их волю, заставлял расхваливать перед посетителями его дело. Не раз от бывших посетителей поступали жалобы на якобы жестокое обращение с детьми. И это не было ложью. До сих пор не прикрыли его дело по той причине, что он наловчился брать людей под контроль лишь силой мысли, после чего те ничего не помнили, и на всякий случай создавал иллюзию, будто аттракцион исчез. Однажды заходил полицейский, дабы проверить, верны ли нелестные отзывы. Соити любезно пропустил его вперёд, чтобы тот всё увидел своими глазами. Позже изнутри раздавались стрельба и крики, к ним примешивался голос, подозрительно похожий на детский. Затем всё стихло. Пару дней спустя Соити обходил свой аттракцион перед тем, как закрыть его на ночь. Посветил фонариком в сторону, где находился Бинзо. Тот уже дремал, свернувшись калачиком на полу. Он закрыл рукой глаза от внезапного света и медленно сел. Его некогда белая рубашка была в пятнах грязи и крови, а также дырках от пуль. Сами раны уже почти зажили. — Папочка? — тишину нарушил сиплый после сна голос. — Да, сынок, — ответил Соити с неприятной улыбкой, безо всякой отеческой теплоты. Бинзо вскочил и бросился к нему. Соити успел отскочить прежде, чем сын поймал его за край одежды. Бинзо присел для прыжка, но в этот момент звякнули цепи, и он свалился на пол. Его рука, ставшая куда тоньше с тех пор, как они ушли от Фути, сжала железный пояс на животе, от которого к прочной опоре тянулась толстая цепь. В луче фонаря тускло блеснули кандалы и на лодыжках. Сидя на полу, сын беспомощно задрал голову к отцу, жмурясь от света. — Почему ты держишь меня на цепи? Я хочу кушать! Дай мне поесть, — попросил он. — Тот любопытный полицейский уже кончился? — Соити направил фонарь на обглоданные начисто кости. У валяющегося на боку черепа отсутствовал даже скальп. — Потерпи, Бинзо. Скоро придут ещё люди. Можешь съесть их всех, если поймаешь. Соити выпустил дым от папиросы, развернулся и направился к выходу. — Но я хочу есть сейчас! — за спиной снова послышался звон цепей. — Если я покормлю тебя сейчас, ты будешь недостаточно свирепым и не сможешь пугать посетителей, — не оборачиваясь, бросил он. — Тебе это не сойдёт с рук, Соити, — услышал он другой голос рядом. Повернувшись, он осветил деревянный крест, где был распят его старший брат. — Что ты там говоришь, Коити? Пойми, полиция ничего не сможет сделать. — Рано или поздно ты получишь своё. — Правда, что ли? — Соити направил луч прямо в лицо брату. — Думаешь, я не знаю, что ты моим посетителям наговариваешь? Вынув папиросу изо рта, Соити стрельнул гвоздём. Тот вошёл в дерево в нескольких сантиметрах от головы Коити. — Я бы посоветовал тебе думать над тем, что говоришь, — возвращая папиросу в рот, обратился он к замершему брату. Обходя дом вокруг перед отбоем, он наткнулся на пару детей возле чёрного входа. Бесшумно подойдя, неслабо напугал их ради забавы, а затем поинтересовался, что они забыли здесь ночью. Выяснив, что они хотят побывать в доме с привидениями ночью, сделал им специальное предложение. Не умирать же Бинзо от голода. Тайно наблюдал за ними, прервал историю Коити о создании аттракциона метким плевком гвоздями. Коити постоянно так и норовил его предать, стоило лишь отвернуться. Затем вышел, смеясь про себя при представлении встречи этих детей с его «гвоздём программы». — Поймать тебя! Разорвать тебя! Сожрать тебя! — раздавался алчный рык Бинзо на фоне криков мальчиков. — «Ну вот, и любопытство парней удовлетворено, и Бинзо сыт, — с этими мыслями Соити уже собирался пойти спать, как заметил удирающего со всех ног пацана. — А, Бинзо только его товариша схватил, выбрал попухлее…» Недолго думая, Соити бросился вслед за ним. — Подожди! Стой! — засмеялся он на бегу, ему нравилось перепуганное выражение лица паренька, только сильнее припустившего. — Все, кто знает мой секрет, должны умереть! Ловким выстрелом Соити всадил гвоздь парню прямо в пятую точку. — Подожди меня! — он приближался к упавшему на землю, не в силах сдержать восторга от своей меткости. — Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — парень изо всех сил пытался отползти. — Кричи, сколько влезет! — это только веселило Соити. Вот только он слишком поздно понял, что они не одни. Заметив движение периферийным зрением, он поднял голову и раскрыл от ужаса рот, выронив все гвозди. Раненый парень тоже отпрянул от женской фигуры, трёхметровым чёрным силуэтом вырисовывавшегося на фоне неба. Глаза привыкли к темноте, и он смог разобрать черты искажённого гневом лица супруги. — Похоже, я наконец нашла тебя, дорогой. Ты убежал от меня вместе с нашим сыном, — нагнувшись, она протянула к нему руку. Соити не успел улизнуть, его ноги оторвались от земли. — Не-е-ет! Как и несколько лет назад, он был поднят за шкирку на уровень глаз модели. Пытаться вырваться бесполезно — он это уяснил ещё при первой встрече. Тщетно пытался скрыть лицо руками от негодующего взгляда пронзительно светлых глаз. — Постой… Погоди… — бормотал он, не объясняя, почему она, собственно, должна удержаться от его убийства. — Где Бинзо? — Фути тряханула его. — Т-там, — поджав ноги от страха, Соити указал пальцем на барак. — Пойдёшь со мной, — она направилась в указанную сторону. Когда Фути увидела, в каких условиях пребывал Бинзо всё это время, Соити подумал, что его смерть будет долгой и мучительной, но модель лишь грозно потребовала: — Где ключи от оков? — В-вот… — дрожа всем телом, он сунул руку в карман и положил на протянутую ладонь связку, и тут же был отброшен в сторону. Он сильно ударился затылком обо что-то деревянное. Сверху послышался негромкий смешок. Потирая затылок, Соити поднял голову. С креста, под которым он сидел, насмешливо улыбался Коити. После того, как Бинзо оказался на свободе, Фути подошла к нему и одной рукой подняла его с пола. — Здесь наши пути расходятся, Соити, — его имя было произнесено с колючим холодом. Она, склонившись над ним, раскрыла рот. Соити ощутил её запах и следующую секунду, вздрогнув, проснулся. — А ведь такое может случиться, — пробормотал он себе под нос. — Надо бы почаще сменять место. Этим же утром в другой город… — с этой мыслью он снова провалился в неглубокий сон.

***

Так, из года в год, он со своими родственниками менял место, подобно цирку шапито, зарабатывая на чудаках и любителях пощекотать нервы. К тому времени, когда всему было суждено закончиться, не все члены семьи были живы. Однажды несколько дней подряд не было посетителей, поэтому Бинзо, которого из соображений безопасности всё время держали либо на цепи, либо в клетке, как только видел кого-либо, первым делом требовал еды. — Эдак он с голоду помрёт, а я не могу потерять столь ценного актёра, — думал Соити вслух, расхаживая по первому этажу и слушая лязг прутьев клетки, нещадно и безрезультатно сотрясаемых начинающим терять рассудок от голода сыном, и его же завывания. — Эй, вы! — подозвал Соити родителей, занимающихся уборкой помещения. — Дайте Бинзо мяса. Сырого. — Как пожелаете, Соити-сан, — поклонившись ему, в один голос ответили пожилые мужчина с женщиной и безвольно потащились вверх по лестнице. Через несколько минут оттуда раздались звуки борьбы и вопли обоих родителей, перебиваемые алчными возгласами Бинзо: «Мясо! Тёплое, сочное мясо!» Из любопытства, не из беспокойства за родителей, Соити кинулся наверх. Ему предстала следующая картина: его мать лежала возле клетки, кажущаяся чёрной в полумраке кровь, толчками бившая из прокушенного горла, заливала пол. Отец же, вопя от боли и шока, тщетно пытался освободить руку, затянутую внутрь клетки по самое плечо. Жадно вцепившийся в неё обеими руками с заметно отросшими ногтями Бинзо с громким чавком вырвал кусок плоти вместе с тканью истрепавшейся за годы рубашки. — Какой у меня вкусный дедушка! — довольно рыкнул он. Торопливо проглотив, он рывком подтянул старика ещё ближе и, ухватив за голову, вцепился ему в лицо. — Глупцы, — сплюнул Соити, даже не подходя. — По крайней мере, у Бинзо появился запас еды. Понаблюдав за действом ещё некоторое время, пока оба тела не перестали подавать признаки жизни, он повернулся к тёмному углу и приказал: — Прекрати ныть, раздражаешь. Сидящая на полу, обняв колени, девушка подняла голову. — Ты чудовище, как и твой сын, — всхлипнула Саюри, чьё лицо частично скрывали отросшие спутанные волосы. — Спасибо, но ничего нового ты не сказала, — холодно отозвался младший брат. Вскоре от тел обоих стариков остались лишь начисто обглоданные кости. Соити стоял на улице перед входом и курил папиросу, глядя вдаль. — Коити… Улучил момент, когда я отвлёкся от контроля за его разумом, и сбежал. Вот же засранец. Впрочем, ему некуда идти. Насчёт полиции Соити не волновался, ведь она не способна превзойти его могущество. Выдохнув дым, он спокойно развернулся и исчез в полутьме, царившей за рваной завесой, компенсирующей отсутствие входной двери. Прошёл немного, довольно оглядывая собственноручно сделанный декор помещения, затем остановился, задрав голову к потолку. — Бинзо снова не сидится спокойно, — заметил он и направился к лестнице. — Как он не может понять, что я не могу кормить его слишком часто, чтобы он был посвирепей? Рядом с клеткой, навалившись спиной на ящик и опустив голову, сидела Саюри, никак не реагирующая на происходящее. Сегодня была её очередь смотреть за Бинзо. Останки её родителей всё ещё лежали внутри и возле клетки. Кажется, вчера он потребовал, чтобы Коити убрал эти вонючие кости. — Папа! — заметивший его приближение Бинзо схватился руками за прутья и тряхнул их. Саюри даже не шелохнулась от внезапного громкого звука. — Выпусти меня из клетки! — выкрикнул он. — Я хочу есть! Кишки! Дай мне тёплых кишков! Отдай мне её! — он указал пальцем на Саюри. — Ты что, сынок, это же твоя тётя, — сказал Соити таким тоном, будто особо не возражал. — Кто тогда ухаживать за тобой будет? Ведь двух своих нянек ты уже слопал. — Я голоден! — настаивал тот. В этот момент снизу послышался шум. — Тебе придётся потерпеть, — ответил Соити. — Кажется, наш беглый Коити вернулся. Надо бы его наказать, чтобы не сбегал. Соити обвёл чердак взглядом. К деревянным опорам гвоздями были прибиты куклы вуду всех членов семьи, с помощью которых было ослаблено их физическое состояние на случай, если они вырвутся из-под контроля. Измятая кукла упрямца Коити была практически изрешечена. Где-то в пыльном углу обрастала паутиной кукла с волосами Фути, гвозди сплошь торчали из её головы и туловища. Боясь, что она настигнет его, Соити надеялся таким образом избавиться от жены. В такие моменты он чувствовал, как безумеет от страха, понимая, Фути точно убьёт его, если найдёт. Но вот на её кукле не осталось живого места, а значит, можно было не беспокоиться. Взяв с ящика прут, он быстро спустился по лестнице. Чуть согнувшись и шумно дыша, как после изнурительного бега, худая фигура в изорванном тряпье, еле прикрывающем наготу, направлялась в тёмный угол, надеясь отсидеться там, но услышав стук ботинок брата по доскам лестницы, вздрогнула и повернулась. — Что это ты убегаешь, Коити? — с неприятной улыбкой спросил Соити, постукивая концом прута по ладони. — П-прости меня, Соити-сан… — тот попятился от неспешно приближающегося брата. — Разве я не запретил покидать это место без моего разрешения? — продолжал наступать Соити, ткнув прутом брата в грудь. Тот, пятясь, споткнулся о череп из папье-маше и шлёпнулся на пол, закрывшись рукой, покрытой шрамами и укусами. — Разве мы не работаем вместе? — Соити с размаху ударил прутом по оголённой коже. — Ты нарушил правила и заслужил наказание. Изволь переносить его стойко, как настоящий мужчина, уважающий дело своего брата. Не стыдно тебе верещать, словно поросёнок, валяясь на полу, Коити? — нарочито любезным тоном говорил Соити, избивая брата, который даже не пытался сопротивляться. — Соити-сан! Пожалуйста, прости меня! — почти со слезами умолял тот. — Нет, Коити. Убегать из моего дома с привидениями — ты грязный, никчёмный, дряной бездельник… — Соити и не думал останавливаться. Хлестал брата он даже скорее не из гнева, ему просто нравилось смотреть на то, как он беспомощно закрывается руками, униженно умоляя его о пощаде. Он продолжал бы, пока рука не устала, но его остановил возглас со стороны входа в дом: — Прекрати это! Повернувшись, Соити увидел девушку примерно своего возраста. Он сразу узнал её. — Ты Митина, ведь так? Я никогда не забываю лиц… Я полагаю, это вроде появления кавалерии в семье. Затем он услышал полную негодования тираду про то, что он больной, раз избивает собственного брата, что всегда был испорченным мальчишкой, что перешёл уже все границы. В ответ на попытку получить признание своих магических способностей Митина выкрикнула ему в лицо, что она не желает слушать его дерьмо, и пришла за его семьёй, потребовала отпустить их. Её голос был слишком громким. Наверняка Саюри наверху слышала его. Соити не нужен был её протест, он сосредоточился, чтобы подавить её волю. Митина в своём возмущении не придала значения тому, что его глаза на пару секунд закатились. — Если они тебе нужны, приди и возьми! Они в твоём распоряжении! — взяв Коити за шиворот, Соити поволок его обессиленное тело на чердак. — Стой! Погоди! — Митина кинулась за ним. Это ему и было нужно. — Соити! Покажись! — звала она, но тот не откликался, уйдя в дальний угол. Его снова гложило настойчивое ощущение, что скоро супруга найдёт его, и всё закончится. — «Этого не может быть! — Соити схватился за голову, затем нашарил истрёпанную куклу Фути и изо всех сил сжал её в кулаке, поднеся к глазам. — Это должно было избавить меня от неё! Она не могла остаться в живых после моих чар!» Он глубоко вздохнул. — Спокойно, Соити. Фути не придёт сюда. Сегодня же перееду, как только избавлюсь от Митины. — Я голоден. Твои кишки тёплые! Дай мне свои кишки! — донёсся голос Бинзо. Соити определённо хотел посмотреть, как его сын расправится с двоюродной сестрой. — Мой сынок просто уморителен, — Соити похлопал по клетке. — Его зовут Бинзо. Ему идёт, а? Ладно тебе, Бинзо, перестань! Поздоровайся с тётей. — Я это сделаю. После того, как съем её кишки, — прорычал Бинзо, показывая на Митину. — Он немного жутковат, — засмеялся Соити. — Интересно, в кого он такой… В любом случае, я просто не могу ему отказать. Ты не возражаешь, Митина? Коити? — обратился он к безучастно сидящему на полу брату. — Брось её в клетку. Приказ был проигнорирован. — Ты что, не слышал меня?! Живо сделай это! Контролировать Коити было тяжелее всех. Но мысленным усилием Соити добился своего — Коити сначала скорчился, будто от боли, а затем бросился на Митину, душа её. То, что последовало далее, Соити назвал бы до жалкого трогательной речью Митины о семье и дружбе, после которой в фильмах всегда наступал счастливый конец. Руки Коити разжались. Он снова выходил из-под контроля. — Что за задержка? Поторопись, скорми её! — прикрикнул Соити, силясь заставить брата сделать желаемое. Коити поднялся, повернувшись к нему. — Соити, если ты так любишь Бинзо, то сам ухаживай за этим уродцем! — и пинком опрокинул клетку, выпуская Бинзо. Соити испугом глядел, как обезумевший от голода сын выбирается наружу, лихорадочно думая, что предпринять. Взяв его под контроль, заставить броситься на Митину. Подавлять волю остальных. Навязчивое ощущение приближения Фути мешало сосредоточиться. Слишком сложно! Внезапная тяжесть запрыгнувшего на него Бинзо и острая боль от сомкнувшихся на плече челюстей мгновенно отрезвила. Соити завопил, когда клыки глубоко вошли в его плоть. — Прекрати! Я же твой отец! — он пытался сбросить с себя сына, но безуспешно — тот цепко обхватил его руками и ногами. Провожаемый молчаливыми взглядами Коити, Саюри и Митины, он выбежал из дома привидений. Он не успел перехать, а интуиция никогда его не обманывала. Нужно скрыться, чтобы Фути не смогла его найти, а затем утихомирить сына. Но в паре шагов от выхода Бинзо вдруг вырвал у него целый кусок мяса. Крик боли разнёсся далеко по окрестностям. — Отцепись от меня, Бинзо! — непострадавшей рукой Соити схватился за волосы сына. — Спустя столько лет, я тебя наконец нашла, — почти забытый, но такой знакомый голос заставил его замереть и поднять голову. Боль отошла на второй план. К ним приближалась Фути. Как такое возможно? Она должна была погибнуть! Но она не могла быть ненастоящей. Светлые волосы всё так же обрамляли лицо со впалыми щеками. Стройное тело, обтянутое платьем до колен, до сих пор могло впечатлить кого угодно. Взгляд голубых глаз утрат пристальное выражение, навсегда отразив в себе болезненную грусть. — Я не солгу, если скажу, что любила тебя, — Фути сделала паузу. — Думаю, нет ничего такого в том, чтобы убить тебя, после того, как ты обошёлся со мной и с нашим сыном, — в её взгляде был тот же лёд, что и в голосе. — Дорогая, постой… — выдавил Соити, пока супруга наклонялась к нему. — Я исправлюсь… Обещаю! — через секунду землю обильно залила кровь. Тело Соити в пропитавшемся кровью фраке упало на землю. Модель выплюнула голову бывшего супруга. Немного прокатившись по траве, та остановилась, по воле случая, лицом к модели. Волосы и ресницы слиплись от слюны. Глаза широко раскрыты от шока, рот приоткрыт в запоздалой мольбе. Побледневшие губы чуть дрогнули и изогнулись, произнося… её имя? Фути моргнула. Ей показалось, она уверила себя в этом. Она присела рядом с Бинзо, жадно вырывающего из трупа отца всё новые куски плоти. Как он вырос за эти годы… — Сынок. Бинзо поднял голову. Впервые за долгое время его взгляд стал осмысленным. — Мама? — Идём домой, — Фути протянула ему ладонь. — Папа больше не будет мучить меня? — Он уже никогда не будет мучить нас обоих. — Хорошо, — сын взялся за пальцы матери. Последние секунды пребывая в сознании, Соити глядел в спины удаляющихся супруги и сына. Выбежавшие наружу Коити, Саюри и Митина нашли рядом с обезглавленным телом откушенную голову младшего брата. Невидящий взгляд был устремлён вдаль, а на губах навсегда застыло имя «Фути».